после армии в твои объятья

Крайне недовольный Арсений сидит на диване, сложив руки на груди, и шумно сопит. Его собственный парень сказал, чтобы Попов даже не смел ехать встречать того с армии! Ну как такое вообще можно было озвучить? Арсений соскучился за это время, считал каждый день, час, минуту и, кажется, каждую секунду. Но если его парень так захотел, значит так и будет. Приходится смотреть какую-то скучную программу по телевизору вместо того, чтобы бежать сломя голову на Шастуна и валить того на землю, крепко сжимая в объятьях. И чего Антон вдруг вообще решил, что встретятся они именно дома? В голову лезут плохие мысли, что тот хочет ему что-то рассказать, разочаровать или что-то похуже. Это же Арсений, он сейчас себя так накрутит, что моток этих мыслей потом ни за что не размотаешь обратно. Когда Попов уже почти готов закричать, наконец-то раздается спасительный звонок в дверь. Арсений немного дёргается от этой трели, но сразу подскакивает на диване, пролетая промежуток от него до коридора в одно мгновение. Пара щелчков замками, и у Арса, кажется, обвисает челюсть. — Ну привет, родной, — Антон, конечно, как был высоким, так и остался, но вот остальное на полном серьёзе заставляет Попова в прострации хлопать глазами, а рот так и остаётся открытым, как у дохлых рыб с рынка. Антон улыбается от уха до уха, всем своим видом сияет как небесная звезда и заходит в квартиру, чтобы наконец-то обнять своего любимого. Скучал. Так скучал, что сейчас скулы сводит от улыбки, и слезы чуть ли не наворачиваются на глаза. Ждал. Ждал так сильно этого момента, постоянно говорил с Арсом в свободные минуты, лишь бы почувствовать тепло его голоса на расстоянии. — Антон… — Арсений сцепляет пальцы за шеей, тычется носом в щеку, а у самого глаза на мокром месте. Даже не думал, что так расклеится. — Господи, ты так изменился. С придыханием произносит эти слова Попов и отходит назад, рассматривая своего возлюбленного. Антон стоит в форме, и это уже совсем не тот Антошка, который уезжал от Арсения. Плечи стали шире, немного раскабанел, хотя Арс бы сказал, что просто прибавил в массе. До отъезда в армию Антон был похож на палку, которую бы Арсений без труда мог поднять и унести куда угодно. Шаст только улыбается на эти слова и позволяет разглядеть себя, зная, что то, что скрывается под формой, его любимому тоже понравится. В конце концов, теперь он тоже подкачался и может потаскать своего партнёра на руках. — Я хочу тебя прямо сейчас, — шепотом, на одном дыхании проговаривает Арсений, пока тащит спотыкающегося от такого напора Антона за руку в их спальню. Там практически всё осталось прежним — только совсем немного поменялся дизайн стен, но так даже лучше (по мнению самого Арсения). — Дай хотя бы раздеться и помыться, лис, — хрипло смеётся Антон, а самого ведёт от голодного взгляда Попова. Тот реально готов его раздеть взглядом прямо здесь. — Я поймал фетиш на военную форму, давай быстро, блин, я уже готов. — Какой ты шустрый. Заранее знал чем закончится наша встреча? — Иди в ванну, блять! Иронизирует он тут, комик нашёлся, — не выдерживает Арсений, потому что у него уже начинается лёгкая ломка. Тело сводит, ноги подгибаются, а внизу живота все сворачивается в такой узел, что хочется просто упасть и наслаждаться. Кажется, у него было подобное состояние при первом разе с Антоном, хотя тогда он был сверху. Но абсолютно так же всё сводило от возбуждения, а кожа покрывалась мурашками. Шастун возвращается не так быстро, как хотелось бы Арсению, но он конкретно залипает, когда Антон замирает в дверном проёме. — Мог бы трусы не надевать, все равно они тебе не пригодятся, — фыркает Арсений, разглядывая подкачанный живот, едва заметные кубики пресса, мышцы на руках и ногах, которые с прошлого раза заметно увеличились. Арсу, конечно, хочется пошутить, что это жир, но ему сейчас не до смеха. Хочется исцеловать каждый участок этого «нового» тела Антона, хочется касаться и в некоторых местах царапать, задевая эрогенные зоны. А вдруг у Антона появились новые чувствительные места, от прикосновения к которым его бросает в дрожь? Попову точно хочется это сейчас же узнать. — Я так скучал, — Антон тихо проговаривает эти слова, опирается руками на кровать, а сам лезет целовать давно не целованные губы. Арсений тянется точно так же, и сначала поцелуй выходит неосторожным, несуразным, будто они целуются первый раз. Хотя за тот перерыв, который у них был, сейчас это кажется правдой. Но потом Антон берет верх и целует с напором, жадно кусает то верхнюю, то нижнюю губу, а руками начинает шарить по оголенному чужому торсу. Арс ловит губами воздух и снова возвращается к поцелую, ему кажется, что мало, что не хватает, что надо больше-больше-больше. Он ведёт руками по спине Антона, обводит лопатки и случайно царапает ногтями, когда его сосков касаются теплые пальцы. Кажется, Антон не так уж сильно забыл тело Арсения — и те места, где правильно нужно подразнить, а где дать сполна. — Как предлагаешь? — отрывается Антон и тянется к нижнему ящичку их тумбочки, надеясь, что там есть всё что нужно. — Давай я просто на спине. Закину ноги на твои плечи, — томно тянет Арсений, утыкается стопой в чужую грудь и ведёт выше. Антон улыбается с прищуром и хватает ногу за лодыжку. — Хочу немного насладиться новым большим тобой. И побыть немного маленьким. Они оба смеются с формулировки Арсения, и Антон только сильнее понимает как скучал по этой домашней и уютной обстановке. Даже во время секса в воздухе такая любовь стоит, что можно задохнуться любому мимо проходящему. Антон устраивается между ног, смазывает пальцы лубрикантом, а запечатанный презерватив отдает Арсению, чтобы он его положил на тумбочку или подержал в руках. А то они однажды потеряли целую пачку, так до сих пор и не нашли, кстати. Шаст одной рукой обхватывает член, а пальцами второй обводит анус. Вставляет палец на одну фалангу, и он легко проходит без лишнего сопротивления. — Сильно растянул себя? — привстает на локтях, чтобы увидеть, как Арс краснеет и хочет отвернуться, но все равно завороженно наблюдает за манящей рукой на члене, которая обводит большим пальцем уретру. И за этим родным взглядом, в котором таится столько накопленной любви и ласки. — Двумя пальцами, как обычно. Самое сладкое оставил тебе, — коротко стонет, запрокидывая голову, и жмурится, потому что два пальца Антона свободно входят в него. Ему так давно не хватало этих ощущений, что он то двигает бедрами вверх, чтобы толкнуться в кулак, когда Шаст нарочито медленно водит по члену, то подаётся назад, за пальцами, которые в среднем темпе разрабатывают его. Арсений полностью тонет в этих ощущениях, забывает как думать, слышать, он только чувствует. Чувствует осторожность в движениях Антона, чувствует теплые губы на покрасневшей головке члена, чувствует исчезнувшие из него пальцы — теперь они сжимают один сосок, прокручивая между указательным и большим пальцами; снова чувствует уже три пальца внутри себя, и с губ срывается более громкий стон. — Я уже и забыл, как ты красиво стонешь, — тихо говорит Антон, продолжает двигать пальцами, но сам тянется за поцелуем. Арсению хочется что-то ответить, но он остается безоружным, когда его губы накрывают чужие. Арс хватается за плечо, ощущая под пальцами мышцы, и балдеет от этого ощущения. — А я, кажется, провожал Тошу в армию, а вернулся Антон Андреевич, — между поцелуями вставляет Арсений и снова тянется к губам. Одновременно хочется и говорить, и целоваться. Целоваться столько, чтобы губы опухли и немного покалывали, но Попов отстраняется, отклоняется в сторону и поскуливает, когда пальцы касаются простаты. Антон спускается к шее, покусывает и целует, чтобы сильно не «засорять» молочную кожу, но резко впивается зубами, когда его хватают за волосы. Арс стонет громче, выгибается в спине, а уже четыре пальца входят под другим углом. — Ну все-все, пожалуйста, я уже не могу. Скулит и ёрзает под Антоном, не находя себе места. Член хочет ласки, а ему ее не дают, хотя Арс мог бы спокойно дрочить себе, но ощущения не те (по его скромному мнению за весь прошедший год). — Точно готов? — Антону, конечно, уже самому больно от возбуждения, но у него на первом месте Арсений и его ощущения. — Да-ах… Пальцы быстро вытираются оставленными на тумбочке салфетками (Антон ещё спросит где полпачки и почему салфетки именно здесь). Арс подаёт презерватив, и Антон быстро разрывает его зубами, потому что руки уже дрожат от переизбытка ощущений. Снимает лишнюю одежду и раскатывает презерватив по члену, льет ещё немного смазки. Арсений закидывает ноги на широкие плечи, чувствует как член медленно входит в него и кусает губу, чтобы не сорваться в бессвязное бормотание признаний в любви его парню. Антон внимательно наблюдает за сменой эмоций на лице напротив: от лёгкого дискомфорта, до закатывания глаз от наслаждения. Он чутко улавливает каждое изменение, будто находится на важном задании и здесь тоже нужно быть осторожным и не оплошать. Антон начинает двигаться, обхватывая неожиданно худые лодыжки. Он даже не заметил как Арс сам изменился. Чуть схуднул, но мышцы все такие же, что в голове туман. Кажется, у них у обоих на это отдельный фетиш. Арсений обхватывает свой член в кулак и жмурится. У него пальцы ног поджимаются неосознанно, по венам идут целые разряды, а сердце сейчас вылетит из груди, потому что ощущений слишком много. Он этого так долго ждал, что готов кончить прямо сейчас, но чувствует как Антон начинает ускоряться. — Нет, стой…оставь тот темп, который был изначально. Хочу растянуть удовольствие, — улыбается Арсений, выгибаясь в спине, когда член входит особенно глубоко. — Хорошо, мой родной, — Арсения, кажется, конкретно переебывает от этого обращения, потому что сердце сжимается до микроскопических размеров, а на глаза наворачиваются слезы. Антон, не ожидавший такой реакции, наклоняется и сцеловывает скопившиеся слезинки в уголках глаз и поражается гибкости своего парня. На самом деле, раньше такого он не замечал, наверное, потому что был постоянно снизу и самому приходилось так же выгибаться. Шаста накрывает первым, он вжимается в Арсения и кончает с тихим рычанием, продолжая двигать бедрами на автомате. Арс начинает интенсивно дрочить себе, получая дикий кайф, когда Антон срывается и грубо вжимается в него, сжимая пальцами одной руки ногу, а другой бедро так, что точно останутся синяки. Попов кончает и поскуливает, но к концу все равно срывается на протяжный стон, потому что пальцы дрожат, а на ногах поджимаются до ноющей боли. Антон давно не наблюдал как его возлюбленный кончает и готов даже взять реванш, чтобы ещё раз посмотреть на такое представление. — Я тебя так люблю, — Антон падает рядом с Арсением, целует его в уголок губ, а потом отодвигается назад, чтобы понаслаждаться открывшимися видами: расслабленный Арсений, лежащий в послеоргазменной неге. — Я тебя тоже очень сильно люблю… — проговаривает одними губами, но потом хмурится и встаёт на локтях. — Но в душ все равно нужно сходить. — Иди в душ первый, я прям минутку ещё поваляюсь. Антон отворачивается лицом в подушки вдыхая родной запах. Запах его дома. Арсений качает головой и встаёт с кровати, чтобы пойти смыть с себя пот и, возможно, распланировать как в следующем заходе вылижет этот великолепный Антонов пресс. Антон сходит потом после него, и они вместе улягутся уже на чистую кровать, чтобы продолжить нежить друг друга в тёплых объятьях. Для любви у них теперь есть все время мира.