Часть I
31 августа 2021 г., 23:21
Тебя всегда пугали Предвестники.
Жесткие, холодные лица, больше напоминающие маски, которые порой искажаются оскалами и ухмылками, обещающими боль и смерть. Они всегда самоуверенны и безжалостны. Пугающие, заставляющие кровь стынуть в жилах — стоит только посмотреть им в глаза. Идеальные машины для убийств. Ни для кого не секрет, что методы, которые используют Предвестники, чтобы добиться желаемого, не всегда честны, а порой они даже не гнушаются запачкать руки, лишь бы результат был удовлетворительным. Ложь, лицемерие, обман, подкуп, угрозы, шантаж, пытки, убийства — и это даже не полный список их особо излюбленных и часто используемых приемов. Ты прекрасно обо всем этом знаешь. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Слухи и дурная репутация распространяются быстрее, чем пожар во время засухи.
Но тем не менее, несмотря на все ужасы, что творят Предвестники, ты все равно восхищаешься ими.
Они самоуверенные и целеустремленные. Сильнейшие люди Снежной, чья сила сравнима с силой самих Архонтов. Они внушают ужас и страх, а также восхищение и какой-то необъяснимый трепет. От одного только их присутствия воздух словно наполняется невидимой энергией, могуществом, способным подчинить себе любого за считанные секунды. Электрические импульсы пробегают по коже и пробираются под нее, залезая в вены, и кажется, что по ним течет чистый ток. Это чувство ни с чем не сравнимо, его не описать словами, а можно только почувствовать на собственной шкуре.
Ты одновременно ненавидишь и обожаешь Предвестников.
Казалось бы, как это вообще возможно? Два абсолютно противоположных чувства, которые никак не совместимы и не могут существовать в симбиозе. Но, видимо, когда дело касается Предвестников, то все невозможное становится возможным.
С самого раннего детства ты слышала рассказы об этих людях, наделенных неведомой силой и способных свернуть горы. Приближенные самой Царицы, выбранные лично Ею. Элитный отряд доверенных воинов, которым поручаются самые сложные и самые важные по значимости миссии. Они несут ответственность и отвечают только перед Ней и более ни перед кем.
Конечно же, каждый мечтал бы попасть в их ряды, и ты не исключение. Каждую ночь тебе снилось, как тебе вручают заветную маску и шеврон, ты преклоняешь колено перед Царицей, и она дарует тебе титул Предвестника. Это стало твоей навязчивой идеей. Ты поклялась, что сделаешь все, чтобы исполнить эту мечту. Ты сама не знала, почему это так важно для тебя, но что-то будто вело тебя, шептало на ухо, что ты должна это сделать.
Ты тренировалась, как проклятая, отдавая все свои силы на выработку идеальных рефлексов. Поначалу было адски тяжело. Каждая твоя мышца после очередного дня, посвященному физическим упражнениям, кричала от боли и тебе хотелось выпрыгнуть из ближайшего окна, чтобы прекратить эти мучения. Но ты упорно игнорировала эту боль, ложилась спать, а утром круг ада снова повторялся. Ты пробегала десятки километров в день, развивала выносливость, лазала по деревьям и специальным снарядам, тренируя ловкость. Если бы ты только знала, что это еще не самое страшное, через что тебе придется пройти.
Когда ты в первый раз взяла в руки оружие, ты подумала, что это конец. Ты еле держала его двумя руками — каким образом ты должна размахивать им, попадая по манекенам?! Тогда ты чуть не заплакала от отчаяния. Но ты всегда была упорной, не любила бросать начатое на пол пути, да и ты поклялась самой себе, что осуществишь свою мечту, поэтому даже речи не было о том, чтобы сдаться.
Сначала ты тренировалась с одноручным мечом, но у тебя никак не получалось. Ты не могла найти баланс, что-то будто блокировало тебя. Тогда ты взялась за двуручный меч, но попробовав подержать его, сразу же отказалась от этой идеи. Ты перепробовала все виды оружия: кинжалы, лук, арбалет, секира, топор. Но все было бесполезно. Тебе ничего не подходило. Все казалось неудобным и чужеродным в твоих руках. Но однажды твой взгляд упал на копье. Тонкое, изящное и длинное, с острым изогнутым наконечником. Оно переливалось в лучах солнца, практически искрилось. Взяв его сначала одной рукой, ты проверила его вес и удовлетворенно кивнула. Затем обхватила его обеими руками, пробуя слегка махнуть им. Затем быстрее, еще быстрее. Копье подчинилось тебе, и его свист, когда наконечник с силой рассек воздух, был музыкой для твоих ушей.
Ты поняла, что это то, что тебе было нужно.
С тех пор ты тренировалась только с копьем, оттачивала мастерство, сначала изучала базовые стили и приемы, а затем пыталась найти свой собственный. Копье стало твоим лучшим другом, не было ни дня, когда бы ты не брала его в руки. Без него ты даже стала чувствовать себя голой.
Когда ты получила Глаз Бога, твоему счастью не было предела. Твоя мечта стала еще ближе к осуществлению. Из всех элементов, которые ты могла бы получить, ты никогда не думала о том, что ты удостоишься чести получить Крио Глаз Бога — подарок от самой Царицы. Ты не знаешь, чем заслужила это и почему она выбрала именно тебя, но отныне твоя решимость стала только крепче, чтобы Она не пожалела о своем решении даровать Глаз именно тебе. Ты хотела быть достойной такого подарка.
Пробраться в Фатуи было еще одной ступенькой на пути к пьедесталу, который ты намеревалась занять. Но, попав в организацию, ты осознала, что совершенно упустила один очень важный момент, и это может стать серьезной проблемой. Фатуи — это шпионы, чья цель собирать информацию и отправлять ее в Снежную. Они строят заговоры, роют ямы и готовят ловушки для своих жертв. Они хитры, словно лисы, которые не просто нападают на курицу, но выжидают подходящего момента, а затем хватают ее, когда она наиболее уязвима. Но они еще и искусные дипломаты. Красноречивые, умеющие правильно преподнести себя, заговорить собеседника, развязывая его язык. Разбирающиеся в политике, экономике, торговле и финансах. И здесь ты была абсолютным нулем. Поэтому тебе пришлось начинать с самых основ, изучая право, политическое и экономическое устройство других государств, чтобы не ударить в грязь лицом. Теперь, помимо тренировок с копьем и ежедневных упражнений, ты занималась учебой. Выполняя обязанности агента Фатуи и совершенствуя боевые навыки днем, ночью — зарываясь в книги и проводя бессонные ночи в своей комнате, пытаясь разобраться в финансовой системе Ли Юэ. Это было изматывающе. Под твоими глазами появились темные круги, ты ужасно побледнела и похудела. Даже на еду времени не оставалось.
Но все эти усилия не прошли даром, потому что ты получила долгожданное повышение.
Когда ты встретила его в первый раз, ты даже не сразу поняла, что он Предвестник. Только сдвинутая набок маска на голове говорила о его положении. Он был молод, даже слишком молод для Предвестника. Копна непослушных, торчащих во все стороны рыжих волос придавала ему задорный, практически мальчишеский вид. Большие синие глаза, обрамленные длинными ресницами, и мягкие черты лица. Высокий, стройный и поджарый, он возвышался над тобой, словно скала. Его движения полны небрежности, но в то же время уверенности и решимости. Когда он приближался к тебе, твои колени невольно начинали трястись, как у жертвы, которую вот-вот настигнет хищник. И ты прекрасно знала, что за этой ребяческой внешностью, милой улыбкой и нежным голосом скрывается хищник, способный разорвать тебя на куски.
Номер Одиннадцать из Предвестников Фатуи. Кодовое имя Чайлд, или Тарталья.
Ты попала в его подчинение и стала одним из его агентов. С этих пор именно Чайлд давал тебе поручения и отчитывалась ты тоже ему. На удивление, штат у него был не очень большой. По крайней мере, не такой большой, как у других Предвестников. По слухам, у той же Синьоры агентов было чуть ли не в три раза больше. Ты не знала, было ли это от того, что он предпочитал выполнять всю работу сам, или этот парень просто недоверчивый. Если дело во втором, то ты не могла его винить. Сложно доверять агентам Фатуи, у которых в крови были ложь и лицемерие.
Тем не менее, работать на него было лучше, чем ты думала. Он был спокойный, вежливый, обходительный. Никто никогда не жаловался на него. Хоть он и соблюдал субординацию, можно было заметить некую неформальность в его общении с подчиненными. На его губах практически всегда была вежливая улыбка. Пару раз ты даже слышала, как он смеется. И этот звук отпечатался в твоей памяти, словно трель соловья или звон колокольчиков. На сердце сразу же становилось тепло, когда ты слышала, как он смеется.
Да, он был опасным Предвестником, смертоносным, как ураган, с которым всегда нужно быть настороже.
Но ты не могла ничего с собой поделать, как видела в нем нечто большее.
Он был не такой, как другие Предвестники. Он не был хладнокровной машиной для убийств, как могло показаться. Он был мягким и деликатным, обаятельным и чарующим благодаря какой-то внутренней теплоте. Несколько раз ты встречалась с некоторыми из Предвестников, и никто из них не имел такого положительного влияния на людей, как Чайлд. Их боялись, их страшились, они внушали ужас, они были угрожающими и убийственными. Конечно, Чайлд тоже мог внушать страх, когда действительно хотел этого, но он не был таким пугающим. Он не обращался со своими подчиненными, как с предметами. Он уважал их мнение, их интересы и чувства. Иногда даже разрешал конфликты между ними. Для него они все были людьми, его людьми, за которых он несет ответственность. Они доверяют ему свои жизни, и он делает все, что в его силах, чтобы это доверие не предать.
Возможно, именно за это ты и полюбила его.
Тебе нелегко было в этом признаться. Ты до последнего пыталась отрицать вспыхнувшие в твоем сердце чувства, но это было бесполезно. Каждый раз, когда ты видела его, твои щеки краснели, и ты была благодарна маске, которая хоть немного скрывала это. Его мимолетные прикосновения вызывали в тебе трепет. Как например, когда он передал тебе конверт с письмом, и ваши пальцы на секунду столкнулись. Ты подпрыгнула от неожиданности, и даже сквозь перчатку кожу немного покалывало после, и ты весь оставшийся день ходила, прижав руку к груди, чтобы успокоить эти покалывания. Взгляд его синих, глубоких глаз заставлял тебя невольно сжиматься на месте от неловкости, и ты всеми силами пыталась не выдать свои эмоции, свои красные щеки и колотящееся сердце.
Но ты поняла, что пропала, когда однажды поздно вечером ты шла по коридорам его особняка, чтобы отдать отчет о только что завершенной миссии, и нашла его в южном крыле на втором этаже. В самом конце коридора стоял он, на коленях, а его руки обвивали маленькую фигурку ребенка, чьи плечи тряслись, и ты даже издалека слышала душераздирающие всхлипы. Когда Чайлд чуть отстранился от него, ты разглядела такие же рыжие волосы под шапочкой и лицо, покрытое веснушками, покрасневшее от слез. Видимо, это его младший брат. Парень нежно гладил мальчика по щеке, вытирая слезы и что-то нашептывая, а тот сжимал в руках миниатюрного Стража руин, у которого не хватало ноги и руки. Твое сердце сжалось, когда Чайльд широко улыбнулся и потрепал братишку по голове, и тот кинулся ему на шею, сжимая маленькими ручками и утыкаясь в его плечо. А Чайлд продолжал гладить его по голове — глаза наполнены нежностью и любовью, а на губах едва заметная улыбка.
Ты ни за что на свете не стала бы портить эту семейную сцену, поэтому тихо развернулась и ушла, решив, что отдашь отчет завтра. В твоей груди было так тепло и приятно. Каждая клеточка твоего тела пела, тебе хотелось одновременно плакать и смеяться. Ты никогда не испытывала ничего подобного. Ты пыталась заглушить эти чувства внутри, игнорировать их, но они рвались из тебя. Ты достигла такой степени отчаяния, что тебе даже пришла в голову мысль перевестись в подчинение к другому Предвестнику. И ты ожидала, что так и сделаешь в ближайшее время.
Чего ты не ожидала, так это того, что твои чувства окажутся взаимными.
Это было настолько неожиданным, и ты никак не была к этому готова.
Поэтому, когда Чайлд впервые поцеловал тебя, ты тут же расплакалась.
Ты просто не могла остановить свои слезы, ты плакала и плакала, и впервые в жизни ты видела своего босса таким напуганным и растерянным. Ты бы рассмеялась, если бы не твоя истерика. Он извинялся перед тобой, пытался успокоить, держал тебя в своих объятиях, пока ты выплескивала все свои чувства, так долго хранившиеся внутри, что вся его рубашка была мокрая к тому моменту, как ты наконец-то пришла в себя. Ты взглянула на него, и он улыбнулся тебе так тепло и искренне, что тебе казалось, твое сердце не выдержит. Только со второго раза ты смогла ответить на его поцелуй.
Далее все происходило как в каком-то сладком сне. Вы решили, что не стоит распространяться о ваших отношениях, поэтому это стало вашим маленьким секретом. Со стороны могло показаться, что ничего не изменилось. Он все также давал тебе различные поручения, а ты все также продолжала кланяться ему, называя его «сэр» или «мастер Чайлд», писала отчеты о заданиях, тренировалась с другими агентами. Но в перерывах между «работой» вы всегда находили время, чтобы побыть вдвоем. Было ли это мельком, в каком-то темном коридоре, вдали от посторонних глаз, где вы скрывались за углом и целовались до потери рассудка. Или же поздно вечером, когда все агенты уже разошлись по домам, ты тенью проскальзывала в его кабинет, и вы оба, смеясь, словно два подростка, которые прячутся от пристальных глаз взрослых, засиживались до поздней ночи. Его поцелуи были для тебя самым сладким нектаром, а его прикосновения будоражили в тебе чувства, о которых ты сама никогда не подозревала. Тебе всегда было мало. Мало его рук на твоей талии, мало его губ на твоей шее, мало его дыхания, опаляющего твою кожу. Ты хотела, чтобы он принадлежал только тебе, чтобы никто, даже сама Царица, не имел над ним власти, только ты. Тебя пугали эти мысли, ты понимала, что это очень эгоистично, но ничего не могла поделать. Он проник так глубоко под твою кожу, забрался в самое сердце, в самое нутро. Ты дышала им, ты жила этими моментами, когда существовали лишь ты и он. Кажется, даже твоя мечта ушла на второй план.
Поэтому, когда тебе сообщили, что Царица желает сделать тебя Предвестником, ты сначала вообще не поняла, что речь идет о тебе. Только когда Чайлд нежно обнял тебя и прошептал на ухо «Ты теперь одна из нас», ты осознала, что это правда. Твоя мечта осуществилась. Ты сделала это. Все эти годы, которые ты посвятила упорному труду. Все силы, что ты отдавала ради достижения цели. Кровь, пот и слезы, что лились ручьями, пока ты карабкалась по этой лестнице оправдали все.
Ты теперь Предвестник. Номер Двенадцать.
Ты смутно помнишь саму церемонию, как ты предстала перед Царицей, опустившись на колени, не смея поднять на Нее глаза. Она дарует тебе новую маску, которую ты с глубоким поклоном принимаешь, а затем своим властным, глубоким голосом приказывает тебе подняться, и ты послушно делаешь это. Ты оборачиваешься, и перед тобой предстают все Одиннадцать Предвестников. У тебя перехватывает дыхание. Стеклянные маски вместо лиц, жесткие и непроницаемые, от них веет ледяным холодом. Ты знаешь, что они все считают тебя ничтожеством, недостойным стоять рядом с Царицей, рядом с ними на равных. Они с радостью прикончили бы тебя, если бы им выпал такой шанс, но им приходится мириться с тем, что ты теперь одна из них. Они все ненавидят тебя. Все, кроме одного.
Ты встречаешься глазами с Тартальей, и его синий взгляд полон гордости и уважения, что тебе хочется броситься ему в объятия и никогда не отпускать. Он один понимает, что ты заслуживаешь этого места и этой маски. Заслуживаешь носить номер Двенадцать.
Тебе кажется, что ты не можешь любить его еще сильнее, чем до этого момента, но ты ошибаешься.
Этот мужчина подарил тебе целый мир, полный любви и счастья, помог подняться на вершину, поддержал, когда все остальные презрительно скривились от отвращения. Это мужчина, ради которого ты без колебания отдашь свою жизнь.
И это мужчина, чьи клинки сейчас направлены на тебя.
Ты задерживаешь дыхание, и твои глаза опускаются на два изогнутых лезвия, которые он сжимает в своих ладонях. По всей их поверхности тонкими ручейками собираются струйки воды, находясь в постоянном движении, переплывая от одного края к другому. Боковым зрением ты видишь, как его Гидро Глаз Бога ярко мерцает на его поясе, наполняя элементальной энергией все его существо.
Внезапно он делает рывок в твою сторону, правый клинок взлетает вверх, и ты успеваешь откатиться в бок, иначе тебя разрезало бы пополам. Ты не успеваешь сделать даже вздох, как он вновь рядом с тобой, шум воды эхом отдается в твоих ушах. Ты блокируешь атаку своим копьем, встречаясь с его глазами. Они холодны и безэмоциональны, словно в них не осталось ничего человеческого.
Ты позволяешь своему Крио Глазу Бога вспыхнуть голубым светом и чувствуешь, как по твоим рукам бежит чистая энергия, направляешь ее в оружие, и все копье покрывается тонким слоем инея, будто бы кружевом. Маленькие льдинки хрустят под твоими ладонями, когда ты крепче сжимаешь копье, но холода нет, лишь еле заметное покалывание самых кончиков пальцев.
В следующую секунду ты подбрасываешь копье в воздух, а сама делаешь выпад вперед, прямо на Чайлда. Холод пробегает по всей поверхности твоей кожи, ты практически чувствуешь, как сам воздух замораживается вокруг тебя. Дышать становится тяжелее, ты вдыхаешь ледяные потоки воздуха, и все твои органы будто окутываются льдом. Ты оказываешься за спиной Чайлда, копье над твоей головой, и ты протягиваешь руку, чтобы поймать его и нанести удар.
Но не успеваешь.
Мощный поток воды отбрасывает копье куда-то далеко позади тебя, и ты остаешься абсолютно безоружна. Полными удивления глазами ты смотришь на своего противника, но вместо двух кинжалов в его руках обнаруживаешь лук. Тетива натянута, а конец стрелы направлен на то место, где еще секунду назад было твое копье. Ты лихорадочно пытаешься сообразить, что делать дальше. Теперь, когда у тебя не осталось оружия, твои шансы еще меньше. Тебе нужно вернуть копье. Это самое важное.
Ты видишь, как Чайлд снова натягивает тетиву, и прежде, чем стрела успевает пронзить твое сердце, ледяной барьер появляется прямо перед тобой, защищая от атаки. Стрела вонзается в барьер, и из места удара тонкие трещинки паутиной расползаются по прозрачной поверхности. Ты тяжело дышишь, пот застилает твои глаза, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ты понимаешь, что долго так не протянешь. Очередная стрела врезается в барьер, и тот трещит по швам. Третий удар будет последним. Тебе срочно нужно что-то придумать, но ты слишком устала, слишком много энергии потратила. Тебе придется рискнуть, собрать всю оставшуюся энергию и попробовать добраться до копья. Другого выхода нет.
Новая стрела появляется следом за предыдущей, ее наконечник ослепительно блестит, и ты слышишь журчание воды. Ты задерживаешь дыхание, концентрируясь и собирая Крио энергию, пропуская ее через все свое тело, пропитываясь ею. Каждая твоя клеточка чувствует ледяное прикосновение элементальной стихии, словно ты с головой окунулась в ледяную ванну. Даже сердцебиение твое замедлилось.
И вот третья стрела со свистом влетает в щит, разбивая его на миллионы осколков, и ты срываешься с места, несешься ураганом в ту самую сторону, куда отлетело твое копье. Вокруг тебя все искрится, уши закладывает от громкого хруста снежных кристаллов, которыми наполняется воздух. Ты практически сливаешься с ними, так что твое тело почти не различимо — с такой скоростью ты бежишь. И вот ты видишь свое копье, все еще с остатками серебристого инея там, где были твои ладони. Ты тянешься к нему всем своим существом, твои руки практически касаются его.
Но в этот момент твердое тело врезается в твое, сбивая тебя с ног, и вы оба падаете на пол. Ты больно ударяешься о твердую, каменную поверхность, зажмуриваясь, и из глаз летят искры. С трудом открыв их, ты видишь рыжую макушку, нависшую над тобой, и синие жестокие глаза, впивающиеся в тебя острыми иглами. Один из клинков оказывается рядом с твоим лицом, и ты понимаешь, что это конец. Ты потратила последнюю энергию на этот безрассудный рывок, чтобы добраться до копья, и у тебя не получилось. Тебя загнали в угол, и ты ничего не можешь с этим поделать.
Чайлд поднимает руку, занося клинок над тобой.
Твое сердце пропускает удар.
Клинок приземляется в сантиметрах от твоего лица, а теплые губы накрывают твои.
Ты замираешь, совсем не ожидая этого, но тебе удается совладать с эмоциями, и ты расслабляешься, погружаясь в это манящее тепло. Руки Чайлда мягко опускаются на твою поясницу, а ты запускаешь свои ладони в его волосы, притягивая его ближе. По всему твоему телу расползается жар, начиная где-то в груди и заканчивая кончиками пальцев. Его дыхание такое обжигающее на твоей промерзшей и покрытой снежинками коже, согревающее, и ты чувствуешь, как румянец возвращается на твои щеки. Движения губ медленные и размеренные, практически убаюкивающие, наполняющие твое сердце нежностью. Ты невольно думаешь о том, что хочешь остаться здесь навсегда. В его объятиях, на этом холодном и твердом полу.
Когда вы отстраняетесь друг от друга, его ладонь ложится на твою щеку, а с губ срывается тихий смешок. Он прикасается своим лбом к твоему.
— Что смешного? — спрашиваешь ты, и он снова смеется, на этот раз громче.
— Видела бы ты себя со стороны, — произносит он, и его глаза искрятся весельем и каким-то детским восторгом, — Такая решительная, такая отчаянная, словно твоя жизнь зависела от этого.
— Моя жизнь действительно зависела от этого, — отвечаешь ты со всей серьезностью, хотя на твоих губах мелькает тень улыбки.
— Ты что, действительно думала, что я убью тебя? Хорошего же ты обо мне мнения, — с поддельным шоком говорит Чайлд, а затем обиженно надувает губы.
— Предвестникам никогда нельзя доверять, — на этот раз у тебя не получается сохранить серьезное лицо, и ты улыбаешься.
— Но ты теперь тоже Предвестник, — от этой фразы твое лицо сразу же мрачнеет, и ты поднимаешься, заставляя Чайлда отстраниться от тебя.
— Да, которая проиграла, — с горечью произносишь ты, — Возможно, мне не место среди вас.
Такие мысли стали посещать тебя уже какое-то время. С тех самых пор, как ты официально стала Предвестником, Чайлд всячески помогает тебе приспособиться к твоему новому статусу. Он рассказывает о том, какого это, дает полезные советы, как нужно себя вести с другими Предвестниками, со своими подчиненными. Ты до сих пор не можешь поверить в то, что у тебя теперь есть свои собственные агенты, которые работают на тебя. Тебе становится ужасно неловко, когда они обращаются к тебе на «вы», или когда тебя называют «госпожой», хотя некоторые из твоих людей намного старше тебя самой. Сначала ты хотела попросить их общаться с тобой более неформально, но Чайлд убедил тебя в том, что пренебрегать субординацией не стоит. Как бы хорошо и дружелюбно ты к ним не относилась, они не должны забывать о том, кто ты. Иронично, учитывая, что сам он закрутил роман с тобой, когда ты еще была его подчиненной.
На самом деле, думая сейчас об этом, ты понимаешь, как скучаешь по тем временам. Когда он был твоим боссом, а ты всего лишь рядовым агентом, у вас было намного больше возможностей побыть наедине. Сейчас же все изменилось. Вы стали реже видеться, потому что на твои плечи легли новые обязанности. У тебя появилось собственное поместье, которое Царица щедро преподнесла тебе в качестве подарка, и если ты не на миссиях, то чаще всего там. В лучшем случае вам с Чайлдом удается встретиться раз в неделю или две на тренировках. Как например, сегодня. Парень сам предложил тренировать тебя и учить хитрым приемам, которые могут помочь тебе во время битв с твоими противниками. Для него это было несомненным плюсом, потому что Чайлд никогда не упустит возможности скрестить с кем-нибудь оружие, даже с тобой. Поэтому систематически вы проводите спарринги, в основном в его особняке, потому что там есть отдельная пристройка в виде огромного зала, предназначенного для упражнений и оттачивания боевых навыков. Но сколько бы спаррингов вы не проводили, из всех Чайлд выходит победителем. И это понятно, ведь он считается одним из сильнейших Предвестников. Но это все равно тебя удручает, и ты стала сомневаться, а достойна ли ты вообще называться Предвестником и стоять наравне с Чайлдом и остальными?
— Эй, посмотри на меня, — парень аккуратно берет твое лицо в ладони, заставляя заглянуть ему в глаза, — То, что ты пока еще не победила меня, не значит, что ты слабая. Напротив, ты очень сильная. Просто тебе не хватает опыта. Он придет со временем.
— Я знаю, — отвечаешь ты и чуть улыбаешься, хотя улыбка выходит вымученная, — Но я ни разу даже близко не приблизилась к победе.
— Ну, — начинает Чайлд и поднимается с пола, протягивая тебе руки, за которые ты хватаешься, и он поднимает тебя следом за собой, — не думаю, что тебе бы понравилось, если бы я поддавался.
— Ты прав, мне бы не понравилось это.
Парень отпускает утвердительное «хм» и пару секунд молчит, задумавшись.
— Возможно, тебе просто нужна хорошая мотивация.
Ты непонимающе смотришь на него.
— Мотивация? То есть желания победить и стать сильнее недостаточно?
— Не всегда, — отвечает он и проводит рукой по своим растрепанным волосам, — иногда нужна какая-то конкретная цель, то, ради чего тебе необходимо выиграть, пусть даже что-то материальное.
Ты все еще не очень понимаешь, о чем он говорит, но не споришь. Раньше ты всегда тренировалась, чтобы исполнить свою мечту и стать Предвестником. Ради этого ты готова была горы свернуть, терпела невыносимую физическую и порой даже психологическую нагрузку, пренебрегала сном, развлечениями, какими-то малейшими желаниями. Теперь же, когда твоя мечта сбылась… Да, у тебя все еще есть мотивация, чтобы совершенствоваться. Нужно быть достойной этого статуса, не ударить в грязь лицом, не опозориться и не подвести Царицу. Но достаточно ли этого?
— Ага, придумал, — говорит Чайлд после непродолжительной паузы, на его лице расцветает хитрая улыбка, и от этого тебе сразу становится не по себе, потому что обычно эта улыбка не предвещает ничего хорошего, — как насчет того, чтобы заключить пари?
— Пари?
— Да, — кивает он, — устроим небольшой спарринг. Если выиграешь ты, то можешь попросить все что угодно.
Ты кидаешь ему недоверчивый взгляд.
— А если выиграешь ты?
— Тогда ты должна будешь до конца этого дня делать все, что я захочу.
Голос его низкий и бархатный, он медленно проговаривает каждое слово, будто пробуя на вкус, и по твоей спине невольно пробегают мурашки. Этот его тон обещает много вещей, только от одной мысли о которых твое лицо начинает пылать, словно факел. Губы растягиваются в хищной улыбке, обнажая белоснежные зубы, и тебе срочно нужно перевести разговор на более безопасную тему. Неловко прочистив горло, ты оглядываешься вокруг, стараясь спрятать от его самодовольных глаз свое покрасневшее лицо.
— З-значит, я могу выбрать что угодно?
— Все, что пожелаешь, — он приглашающим жестом обводит помещение, и ты взглядом следуешь за его рукой. Предложение очень соблазнительное. Сначала ты думаешь о том, чтобы пошутить и попросить его самостоятельно отдраить весь особняк или что-то в этом роде, но потом твои глаза падают на то, что сразу же привлекает твое внимание. В самом углу большого зала стоит невероятных размеров стенд со всевозможным оружием, начиная от мечей, топоров и сабель, заканчивая луками и арбалетами. Ты скользишь своим взглядом по идеально отполированным клинкам, которые выкованы из самого лучшего металла самыми лучшими мастерами кузнечного дела. Наверняка, эта коллекция стоит целое состояние. Их блестящая поверхность так и манит прикоснуться, и ты практически можешь ощутить на своей коже прохладу прикосновения этих смертоносных красавиц. Они настолько острые, что могут порезать тебя, если ты продолжишь смотреть на них достаточно долго.
И тут ты замечаешь жемчужину этой коллекции, то, от чего твоя кровь начинает кипеть, а глаза расширяться.
Копье.
Превосходное, будто выточенное из черного мрамора копье с багряным, словно только что пролитая кровь, наконечником. Ты буквально с другой стороны комнаты чувствуешь невероятную силу, пульсирующую в нем, и все твое существо тянется к нему. Оно просто идеально.
— Я хочу твое копье, — без колебаний произносишь ты.
Чайлд вопросительно изгибает бровь, и его глаза устремляются вниз, на свои штаны. Твое лицо вспыхивает от возмущения, а краска стыда заливает твои щеки и шею.
— Я не про это, извращенец! — спешишь возразить ты, а этот сукин сын лишь звонко смеется, пока ты сгораешь от неловкости и хочешь провалиться под землю, — Я говорю о нем.
Ты указываешь на стенд с оружием, и парень поворачивается, чтобы посмотреть туда, куда ты показываешь.
— А, ты об этом копье, — он усмехается, и тебе хочется его ударить, — Сильное заявление. Думаешь, сможешь его заполучить?
Он снова поворачивается к тебе, в его глазах загораются веселые искорки. Боже, этот человек совсем не умеет быть серьезным. Ты мысленно закатываешь глаза и возвращаешься к копью. Пусть ты еще ни разу не выигрывала у Чайлда, и сейчас ты истощена, твоя энергия почти на нуле, но ты точно знаешь, что тебе любой ценой нужно заполучить это копье. Ты уверена, что оно создано специально для тебя, выточено под твою руку, поэтому других вариантов быть не может. Ты его получишь, чего бы тебе это ни стоило.
— Да, смогу.
Чайлд одобрительно кивает.
— Мне нравится твоя уверенность, — он проходит в центр зала, жестом указывая, чтобы ты следовала за ним, — тогда давай посмотрим, достойна ли ты его.
Ты становишься прямо напротив него.
— Какие правила?
— Учитывая, что мы оба потратили много энергии на прошлый спарринг, предлагаю ограничиться обычным рукопашным боем. Даже без оружия обойдемся.
Ты согласно киваешь. Такие условия тебя более чем устраивают, тем более, что ты в любом случае не смогла бы использовать элементальную энергию. Но отсутствие оружия немного удручает, все-таки ты привыкла сражаться именно с ним.
— Проигравшим считается тот, кто дважды окажется на полу. Задача — сбить противника с ног. Идет? — предлагает Чайлд, и ты снова киваешь, — Отлично, тогда начнем.
Ты сразу же встаешь в боевую стойку, ноги на ширине плеч, руки, зажатые в кулаки, перед собой. Чайлд же даже не утруждается, чтобы сделать это. Его тело абсолютно расслаблено, на губах играет легкая улыбка, словно он вышел на прогулку, а не на бой. Ты хмуришься, видя, как легкомысленно он относится к вашей битве. Он что, совсем не воспринимает тебя всерьез? Нет, такой расклад тебя не устраивает. Он не смеет недооценивать тебя. Ты выиграешь этот спарринг и точка.
Вы начинаете с того, что медленно кружите по площадке на расстоянии двух метров, изучая друг друга глазами, твои — серьезные и сосредоточенные, Чайлда — искрящиеся весельем и предвкушением. Ты не решаешься первой нанести удар, предпочитая выждать, пока парню надоест просто ходить вокруг да около. Но его, кажется, это вовсе не тяготит.
— Ну же, дорогая, — начинает Чайлд, кривясь в самодовольной ухмылке, — почему не нападаешь? Неужели боишься меня?
Ты игнорируешь его высказывание, потому что прекрасно понимаешь, что это чистой воды провокация. Он пытается взять тебя «на слабо», вывести на эмоции, чтобы ты поддалась и совершила ошибку. Но ты не настолько глупа, чтобы повестись на такой дешевый трюк. Ты продолжаешь обходить его, исследуя каждое его движение. Ты знаешь, как опасен Чайлд, как трудно найти брешь в его защите. Да, сейчас он безоружен, но и ты тоже. После нескольких минут бессмысленного хождения, он первым сдается и бросается на тебя. Ты чуть улыбаешься. Можно считать это маленькой победой.
Его кулак пролетает в нескольких сантиметрах от твоего лица, и ты уворачиваешься. Движения быстрые, резкие, не оставляющие места для размышлений — только чистые действия на инстинктах. Он бьет, ты уклоняешься, снова бьет, и снова уклоняешься. Он не дает тебе времени, чтобы ответить, и тебе приходится защищаться. Твои мышцы напряжены, как натянутые струны, бешеный ритм сердца отдается в ушах, ты слышишь свое тяжелое дыхание, хотя битва только началась. В какой-то момент его движения замедляются, становятся чуть менее твердыми и более смазанными, и ты пользуешься этим, делаешь рывок вправо и бьешь ногой по колену. Он отшатывается назад. Удар сильный, но не настолько, чтобы сбить его с ног. Черт.
— Неплохо, малышка, — чуть шипит от боли Чайд и улыбается, — Это было близко.
— Меньше разговоров, больше дела, — отвечаешь ты, и он качает головой.
— С тобой совсем не весело.
Вы снова принимаетесь ходить по кругу, но на этот раз ты наносишь первый удар. Адреналин ударяет тебе в голову, ты чувствуешь, как кровь бешено бежит по венам. Целишься ему в живот, но он уходит в сторону. Это больше походит на танец, где один ведет, а второй следует за ним. Ты отчаянно пытаешься сломать его блок, но он слишком быстрый, к тому же у него есть преимущество в росте. Закидываешь ногу, чтобы снова ударить по коленям, но в этот раз он ожидает этого и ловит твою ногу. Его пальцы на твоей лодыжке выбивают тебя из колеи всего на секунду, но ему хватает и этого. Чайлд резко отталкивает твою ногу назад, и ты не можешь сохранить равновесия и падаешь на пол.
Звук удара о каменную поверхность оглушает тебя, и тебе приходится стиснуть зубы, чтобы не выругаться. Ему осталось всего раз опрокинуть тебя на землю, и плакало твое копье. Ты упрямо поднимаешься на ноги, кидая ему злобный взгляд.
— Извини, детка, пари есть пари, — Чайлд разводит руки в сторону и бросает тебе извиняющуюся улыбку, — Видимо, не так уж сильно тебе нужно это копье, ты даже не стараешься. Я думал, ты способна на большее.
Эти слова распаляют тебя еще больше, но ты не позволяешь ярости взять верх. Нельзя кидаться на врага в порыве злости — это равносильно самоубийству, и ты знаешь это. Нужно всегда сохранять холодную голову и трезвость мысли. Битва еще не окончена, и ты намерена ее выиграть.
Ты молнией подлетаешь к Чайлду, надеясь застать его врасплох, и у тебя получается. Он не ожидает, что ты так быстро решишь действовать, и бьешь в живот. Он сгибается пополам, и ты, чуть присев, подрезаешь его ноги, отчего он валится на спину. Ты победно улыбаешься. Один — один.
— Прости, ничего личного, пари есть пари, — отвечаешь ты ему той же самой фразой, и он заливисто смеется, держась руками за живот.
— Кажется, я недооценил тебя, — говорит он, вытирая появившиеся в уголках глаз от смеха слезы, — и поплатился за это.
Он встает, поправляя маску на голове. Что ж, для тебя это было чистым везением. Тебе удалось поймать момент, когда он просто не ждал, что ты нападешь, поэтому тебе удалось повалить его на землю. Теперь все будет куда труднее. У вас обоих осталось по одному шансу. Кто выстоит этот раунд — тот и победит.
Вы одновременно срываетесь с места. Ты практически не чувствуешь пол под ногами, тебе кажется, что ты летишь. Удары сыплются один за другим с такой скоростью, что порой ты даже не можешь проследить, где начинается твоя рука, и где заканчивается его. Вы так близко друг к другу, что ощущаешь его тяжелое дыхание на своем лице. Его кулак прилетает тебе в плечо, и ты морщишься от яркой вспышки боли. Следующий удар ты блокируешь, затем еще один. Чайлд быстр, невероятно быстр, и ты едва поспеваешь за ним.
Тебе срочно нужно что-то придумать.
Руки и ноги трясутся от напряжения, дыхание сбилось, и ты устала, так чертовски устала. Ваш прошлый бой измотал тебя, поэтому ты еле держишься на ногах. Снова уворачиваешься, но его нога все-таки задевает твое бедро. Ты смотришь влево и видишь, что его бок открыт, и понимаешь, что это твой шанс, ты победишь, нужно только…
Ты резко уходишь влево, уже занося ногу для удара, но вдруг Чайлд просто исчезает, и ты удивленно моргаешь, а потом откуда-то сзади тебя дергают на себя, и как бы ты ни пыталась устоять на одной ноге, все тщетно.
Ты падаешь.
Воцаряется гробовая тишина, прерываемая лишь звуком твоего тяжелого дыхания. Ты закрываешь глаза, изо всех сил стараясь не заплакать от обиды и унизительного поражения. С чего ты вообще решила, что сможешь сделать это? Ты ни разу не выигрывала у него. Ни разу. Так почему ты была так уверена, что сделаешь это теперь? Ты просто слабая, никчемная, ни на что не годная неудачница. Ты делаешь судорожный вздох, а предательская слеза все-таки скатывается по твоей щеке.
— Эй, детка, — нежный голос рядом с твоим ухом, но ты продолжаешь держать глаза закрытыми, потому что не можешь посмотреть на Чайлда, тебе слишком стыдно.
— В-все в порядке, — выдавливаешь из себя ты дрожащим голосом, — П-просто… просто дай мне немного времени побыть одной…я…
Но он не дает тебе времени побыть одной, а просто сгребает тебя в охапку, и ты оказываешь в крепких, теплых объятиях. Его руки обвиваются вокруг твоей талии, а ты утыкаешься лицом ему в шею, пока он шепчет тебе что-то успокаивающее, целуя в макушку. Слезы скатываются по твоим щекам, и в этот раз ты не пытаешься их остановить.
***
Ты не знаешь, сколько вы так просидели в обнимку, когда Чайлд тебя успокаивал и подбадривал, пока очередная волна слез подступала к горлу, и ты пыталась ее заглушить, но в итоге они все равно текли рекой. В итоге ты была так вымотана, что тебе совсем не хотелось вставать. Но парень все-таки поднял тебя на ноги, хоть ты и сопротивлялась. Пари есть пари. Именно это ты говоришь Чайлду, когда он пытается аннулировать условия сделки, говорит, что это не имеет никакого значения и вообще главное не победа, а то, что битва была отличной. Ты понимаешь, что он таким образом хочет тебя поддержать, чтобы ты не впала в уныние еще сильнее. Да, проигрывать всегда тяжело, особенно, когда ты так старалась выиграть. Но ты считаешь, что все должно быть честно. Условия есть условия. Пари есть пари. И ты не собираешься уклоняться от него. Вы с Чайлдом заходите в его комнату. Сначала он пропускает тебя внутрь, а потом заходит следом, закрыв за вами дверь. Ты не так часто бываешь в его спальне. За все время тебе удалось побывать здесь всего два или три раза. Большинство времени вы проводите за тренировками, поэтому это для тебя практически неизведанная территория. Комната сама по себе не такая уж большая, как могло бы показаться. Чайлд был из тех людей, кто предпочитает комфорт роскоши, поэтому его апартаменты относительно скромные. Все выдержано в нежных, постельных тонах — лишь расписные тяжелые шторы на огромных окнах темно-коричневого цвета выделяются из всеобщей картины. Первое, что бросается в глаза — это плюшевый ковер из светлого меха. В углу стоит незажженный камин с двумя кожаными креслами рядом, большая книжная полка, битком набитая всевозможными томами и свитками по истории, юриспруденции, дипломатии и даже боевым искусствам. Справа стоит гигантская кровать, которая сама по себе занимает большую часть комнаты, украшенная декоративными маленькими подушечками и заправленная шелковыми простынями. На стенах висят несколько подсвечников, а на потолке — небольшой канделябр. Еще здесь есть различные картины, изображающие эпичные сражения и воинов в тяжелых доспехах, — чего и стоило ожидать от Чайлда. Этот человек просто дышал битвами и не мог представить и дня без кровопролития. Ты проходишь вглубь комнаты, попутно разглядывая ее и изучая своим любопытным взглядом, пока Чайлд подходит к камину, подкидывает туда дров и поджигает, отчего спальня тут же наполняется мягким светом и жаром. Он переворачивает одно из кресел лицом к тебе, а ты в это время подходишь к книжной полке, проводя кончиками пальцев по корешкам книг, пробегая глазами по названиям. Потом нужно будет одолжить у него пару-тройку книг. — У тебя очень мило, — произносишь ты, просто чтобы хоть чем-то заполнить тишину. — Спасибо, — отвечает Чайлд, и ты слышишь какое-то шуршание позади себя, но не оборачиваешься. — Ты не часто здесь ночуешь, не так ли? — Да, в основном Предвестники находятся за границей по долгу службы. Например, несколько лет я жил в Ли Юэ, так что эта комната пустовала. Я возвращаюсь сюда только во время отпуска, или когда миссии в столице, что бывает довольно редко. Порой я сам забываю, что это моя комната. — Хмм… — задумчиво протягиваешь ты. Ты служишь Царице всего ничего, но сама уже успела вдоволь испытать на себе такой полукочевой образ жизни. Постоянные поездки, миссии, задания на другом конце континента, и ты понятия не имеешь, когда снова сможешь вернуться домой и поспать в собственной кровати. Да, конечно, тебе безумно нравится путешествовать, изучать другие культуры и народы, наслаждаться национальными кухнями, но все чаще и чаще ты ловишь себя на мысли о том, что ты скучаешь по своей родине, по людям, живущим здесь, черт, да даже по вечному холоду и морозу. Иногда бывает тяжело справиться с тоской, особенно в одиночку, когда рядом с тобой нет никого, кроме парочки твоих агентов. Ты слышишь мягкие шаги за спиной, и, прежде чем успеваешь повернуться, твоей шеи касаются горячие губы, и у тебя перехватывает дыхание. — Ты точно в порядке? — тихо спрашивает Чайлд, оставляя поцелуй у самого основания шеи, а затем двигаясь вверх, покрывая твою кожу практически невесомыми, легкими поцелуями, пока не доходит до того места, где начинаются волосы. — Да, — почти неслышно выдыхаешь ты, а твои глаза сами собой закрываются, и ты растворяешься в этих ощущениях его губ на твоем теле, его прикосновений, когда его пальцы ложатся тебе на талию, и ты чувствуешь, как твоя кожа горит под его ладонями. — Ты сделаешь кое-что для меня? Ты содрогаешься, когда его дыхание щекочет твою шею. — Я же должна делать все, что ты захочешь. У меня нет выбора, — его губы растягиваются в небольшую улыбку, и, оставив последний поцелуй прямо за ухом, он отодвигается, беря тебя за руку. Ты следуешь за ним, когда он ведет тебя в центр комнаты. Вы ступаете на этот мягкий ковер, и тебе практически жаль пачкать его своими ботинками, но Чайлду, кажется, на это абсолютно плевать. Он разворачивается лицом к тебе и запечатывает ваши губы в поцелуе. Ты позволяешь ему целовать себя, запускаешь руки в его волосы, слегка сжимая пряди, отчего он громко выдыхает тебе в рот. Движения его губ медленные, нежные, практически невинные. Его ладонь оказывается у тебя на щеке, и он придвигает тебя еще ближе, так что между вами не остается ни сантиметра. Твои щеки пылают, по коже словно пробегает разряд. Его губы чуть приоткрываются, и горячий язык касается твоей нижней губы, затем проходится по верхней, прося разрешения войти внутрь. И ты с радостью позволяешь, открывая рот, и чувствуя, как твоего языка касается его. Ты не можешь сдержать стона, и он ловит его своими губами, проглатывая каждый твой вздох, каждый звук, который ты издаешь. Тебе становится жарко, нет, горячо, тебе не хватает воздуха, но ты не хочешь отрываться от этих манящих губ, сминающих твои собственные, от этого крепкого тела, вжимающегося в тебя, от этих рук, блуждающих по твоим плечам, спине, рукам. Тебя переполняют эмоции, ты словно паришь над землей. Ты уже забыла об этом дурацком пари, об этом дурацком проигрыше, даже об этом дурацком копье. Все, что сейчас важно — это Чайлд. Его губы, его язык, весь он. Когда он отрывается от тебя, тяжело дыша, ты протестующе хныкаешь, пытаясь вновь поцеловать его, но он, смеясь, уворачивается от твоих губ, и ты проезжаешься ими по его щеке. — Чуть позже, детка, — говорит он, гладя тебя по спине, — а пока мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, помнишь? — Что? Он придвигается к твоему уху, и его обжигающее дыхание опаляет твою кожу. — Будь хорошей девочкой, сними одежду. Твое лицо тут же начинает гореть алым, и ты смущенно закусываешь губу. Чайлд отодвигается, посылая тебе ободряющую улыбку и отходит назад, опускаясь в кресло лицом к тебе и закидывая ногу на ногу, вальяжно развалившись. От этого ты краснеешь еще больше. — Ты что, будешь смотреть, как я… — Именно. Твои пальцы цепляются за край рубашки твоей новой формы Предвестника, и ты не в силах даже пошевелиться. Руки и ноги будто налились свинцом, твои щеки пылают от смущения и стыда, ты не веришь в то, что он только что попросил тебя раздеться, а сам уселся в кресле, готовясь насладиться представлением. Боже, надо было послушать его и отказаться от этого пари, пока у тебя была такая возможность. Ты, отвернувшись, быстро расстегиваешь молнию на куртке, намереваясь сделать все как можно быстрее, но Чайлд останавливает тебя жестом руки. — Нет, нет, нет, дорогая, погоди, — говорит он, и ты все-таки поворачиваешься, чтобы посмотреть на него, твои руки все еще держатся за молнию, — Куда ты так торопишься? Медленнее, дай мне хорошенько рассмотреть тебя. В конце концов, я так давно тебя не видел. Не лишай меня этого удовольствия. Ты начинаешь трястись от волнения. Мало того, что он просит тебя снять с себя всю одежду прямо перед ним, так он еще и говорит делать это медленно. И почему ты только влюбилась в него? У этого человека нет ни грамма стыда. Твое сердце колотится как бешеное, а лицо просто горит, то ли от смущения, то ли от жара камина. Но, несмотря на все это, ты подчиняешься. Ты до конца расстегиваешь молнию, стараясь не торопиться. Куртка распахивается, и ты закусываешь губу. Господи, как же неловко. Левой рукой ты тянешься к правой и палец за пальцем начинаешь стягивать перчатку, пока она полностью не соскальзывает с твоей ладони. Затем то же самое проворачиваешь с другой рукой, и обе перчатки падают на ковер. Ты все еще отказываешься посмотреть на него, поэтому продолжаешь смотреть куда угодно, но только не на Чайлда. Далее следуют сапоги. Ты наклоняешься, тянешь вниз правый и краем уха слышишь, как парень резко втягивает в себя воздух. Когда сапоги сняты, ты выпрямляешься и снимаешь с себя куртку. Одежды на полу становится все больше, а твой румянец — ярче. Ты долго не решаешься сделать это, грызешь зубами свою нижнюю губу, пытаясь набраться смелости, чтобы двинуться дальше. Не то, чтобы Чайлд никогда не видел тебя голой. Видел, но дело не в этом. Ты никогда не раздевалась перед ним так откровенно, пока он пожирает тебя глазами. Кое-как трясущимися руками ты дотрагиваешься до своего ремня на штанах, расстегивая его, а затем медленно, очень медленно, будто пытаясь уговорить саму себя, тянешь их вниз, обнажая свои ноги. — Да, вот так, — произносит Чайлд, и в его голосе слышится непривычная там хрипотца,— Ты такая молодец. Твои глаза все-таки встречаются с его, и тебя буквально передергивает. Они стали темно-синими, практически черными, поблескивающими при тусклом свете камина, буквально прикованными к твоему телу, которое он бесстыдно оглядывает с ног до головы, изучая каждый сантиметр тебя, облизывая своим голодным взглядом. Сердце начинает биться еще чаще, а внизу живота разливается странное тепло. Твои пальцы дотрагиваются до пуговиц на рубашке и начинают расстегивать, одну за другой. При этом твой взгляд остается приклеен к Чайлду, и ты не можешь отвернуться, даже при желании. Он будто гипнотизирует тебя, силой мысли заставляет тебя смотреть только на него, и невольно ты подчиняешься, сама того не осознавая. Когда и рубашка слетает с плеч, приземляясь прямо у твоих ног, ты делаешь паузу. На тебе осталось только нижнее белье, но он ведь ничего не говорил о нем. Может…? — Почему ты остановилась? — словно прочитав твои мысли, подает голос парень, —Снимай абсолютно все. Твои надежды сохранить хоть капельку достоинства разбиваются в пух и прах. Ты тянешься к лямкам своего бюстгальтера, а уши закладывает от шума крови, бегущей по твоим венам. Когда он падает на пол, ты первым делом вскидываешь руки, чтобы прикрыть себя, но Чайлд вновь останавливает тебя. — А, а, а, — цокает языком он, качая головой, — не закрывайся. Я хочу видеть все. Ты держишь их еще какое-то время у своей груди, а когда слышишь недовольный звук, вырвавшийся из его горла, сдаешься и опускаешь руки, поворачивая голову в сторону. — Видишь, это не так уж сложно. Давай, осталось всего ничего. Ты хватаешь пальцами край трусиков, делая глубокий вдох, а затем медленно стягиваешь их вниз. Когда на тебе не остается ни кусочка защитной ткани, ты начинаешь дрожать всем телом. Желание убежать из комнаты или хотя бы прикрыть себя руками настолько велико, что ты сама не понимаешь, как справляешься с ним и остаешься неподвижной. Кажется, теперь не только лицо и шея залились краской, но и грудь и живот тоже. Ты буквально чувствуешь на себе глаза Чайлда, как он проходится взглядом по твоей коже, ни оставляя ни единого места незамеченным. Ты полностью открыта и доступна для него, ему нужно лишь протянуть руку и прикоснуться к тебе, и от этой мысли внизу становится жарко. — Боже, ты только посмотри на себя, — с придыханием произносит Чайлд, а его голос чуть дрожит от возбуждения, — Ты такая красивая. Он встает с кресла и направляется к тебе, а ты кидаешь на него мимолетный взгляд, а затем снова опускаешь голову. Но он аккуратно берет тебя за подбородок, заставляя вновь посмотреть на него, и ты видишь такое сильное желание в его глазах, что у тебя подкашиваются ноги. — Ты само совершенство, — выдыхает Чайлд тебе прямо в губы, а затем целует тебя, но этот поцелуй совсем не такой, как прошлый. Он не нежный и не невинный, а властный, жесткий. Его губы с силой впиваются в твои, жадно сминая их, раздвигая своим языком, не прося, а требуя. Эти губы не примут отказа, они берут то, что хотят, когда хотят, и сейчас они хотят полностью подчинить тебя себе, завладеть тобой, и ты не можешь, да и не хочешь, сопротивляться. Ты готова отдать все, лишь бы только эти губы продолжали целовать тебя, пока твои собственные губы не начнут кровоточить, пока твои ноги не ослабеют, и ты рухнешь на землю, пока в твоей голове не останется ни одной ясной мысли. Его руки блуждают по твоему телу, очерчивая подушечками пальцев каждый контур, каждый изгиб, до которого можно дотянуться. Вверх по спине, оставляя за собой дорожку мурашек, оглаживая плечи и шею, затем снова опускаясь вниз, на бедра, заставляя тебя выгибаться навстречу его прикосновениям. Твоя голова идет кругом от такого мощного потока ощущений и чувств, накрывших тебя гигантской волной. — Ты доверяешь мне? — спрашивает тебя Чайлд, чуть отстранившись от твоих губ и переключившись на шею, отчего ты прикусываешь губу, но чуть слышный стон все равно вырывается из тебя. — Да. Он улыбается и, оставив мокрый поцелуй на твоем плече, говорит: — Жди здесь. Ты не успеваешь ничего возразить, как он исчезает из твоих объятий, и ты остаешься в одиночестве, растерянно оглядывая комнату в надежде узнать, куда пропал Чайлд. Но не проходит и десяти секунд, как он возвращается с широкой улыбкой на губах. Ты хмуришься, а он лишь целует тебя, и ты прикрываешь глаза. — Повернись, пожалуйста. Ты делаешь, что он просит, и твоя спина оказывается прижата к его груди, все еще спрятанной под одеждой. Ты снова хмуришь брови от такой несправедливости. Почему ты полностью раздета, а он даже перчатки не потрудился снять? Хочешь уже высказать свое возмущение вслух, но тут его рука касается твоей спины, чуть поглаживая. Затем ты чувствуешь что-то жесткое на своей коже, но не можешь понять, что это. Когда движение повторяется, ты напрягаешься. Похоже на…веревку? — Ч-что ты делаешь? — с небольшой долей паники в голосе, которую тебе не удается скрыть, спрашиваешь ты, и Чайлд целует тебя в плечо, стараясь успокоить, — Ты что, связываешь меня?! — Ты сказала, что доверяешь мне. — Да, но… — Тогда просто поверь мне, — он снова целует тебя, но на этот раз прямо под ухом, мягко выдыхая, — Я не причиню тебе боль. Тебе с трудом удается совладать со своим участившимся дыханием и пульсом, когда очередной узел завязывается на твоей спине. Ты стараешься не двигаться, хотя твои коленки немного трясутся, а руки совсем не слушаются, поэтому ты не сопротивляешься, когда Чайлд берет обе твои руки, складывая их у тебя за спиной и перевязывая веревкой, полностью тебя обездвиживая. Ты пробуешь пошевелить руками, но все тщетно. Узлы крепкие, а веревка толстая, поэтому самой выбраться из этого капкана нет ни единого шанса. Чайлд обходит тебя, становясь перед тобой лицом к лицу и мягко улыбается, но от этого тебе не легче. Он перекидывает веревку через твое плечо, обматывая прямо под грудью, и ты наклоняешь голову вниз, наблюдая, как под его пальцами на твоем теле появляются замысловатые узоры, словно паутина на твоей коже, только вот обычно паутина не плетется поверх жертвы, как в твоем случае. Он доходит узлами до твоих бедер и опускается на колени, отчего твое лицо вновь загорается ярко-алым. Обматывает веревку вокруг твоих ног, прямо под тазовыми костями, и ты чувствуешь, как жесткая поверхность неприятно трется о нежную кожу твоих бедер, практически у самого паха. Ты жалобно хнычешь. — Шшш, я почти закончил, любимая, — ободряет тебя Чайлд, а затем завязывает еще несколько финальных узлов и встает, — Ну вот готово. О черт, вы только гляньте на это. Я не видел ничего прекраснее в своей жизни. Он медленно обходит тебя по кругу, просматривая со всех сторон, и ты ерзаешь на месте. Это ужасно непривычные и странные ощущения. Веревка плотно обвивает твое тело, но не достаточно сильно, чтобы причинить боль. При любом малейшем движении, даже при вдохе и выдохе, она натягивается, впиваясь в твою кожу, и ты уверена, что после у тебя наверняка останутся красные следы. Ты бы не сказала, что это неприятно. Нет, скорее… Странно. — О, милая, твои коленки так сильно трясутся, — говорит Чайлд, сочувственно глядя на тебя, и ты смотришь вниз, на свои ноги, и видишь, что да, они действительно дрожат, — Идем присядем. Он ласково берет тебя под локоть и ведет к креслу. Ты чувствуешь, как сильно напряжены твои мышцы, как каждое движение дается тебе с трудом, и тебе кажется, что ты сейчас рухнешь. Чайлд первым опускается в кресло, а затем хлопает себя по бедру, давая тебе понять, что он хочет, чтобы ты села сверху. Твое лицо, уже в который раз за сегодня, краснеет, и ты, чуть пошатываясь, неуклюже забираешься на его колени, а его руки тут же оказываются на твоей талии. Кресло не самое широкое, поэтому тебе приходится буквально вжиматься в него, чтобы не упасть. Твои обнаженные бедра по обе стороны от его, и твою кожу царапает плотная ткань его штанов. Тебя постоянно покачивает назад, и если бы он не держал тебя, ты наверняка бы упала. — Так намного лучше, не правда ли? — мурлычет он, а его пальцы вырисовывают круги на твоей коже. Он придвигается ближе, ваши лица так близко, и ты думаешь, что сейчас он поцелует тебя, но он проходит мимо твоих губ, и ты чуть не всхлипываешь от разочарования, но когда его губы касаются твоего уха, ты вздрагиваешь всем телом. Он мягко проводит ими по ушной раковине, а его дыхание посылает толпы мурашек вниз по твоим рукам. Он мягко и нежно целует местечко прямо под ухом, переходя на шею и опускаясь поцелуями вниз, а ты откидываешь голову назад, открываясь перед ним. Его язык касается венки на твоей шее, и ты не можешь сдержать стона. Одной рукой он крепко держит тебя у своей груди, а второй водит по твоей спине, проводя ладонью по веревке, оттягивая узлы, пропуская между ними пальцы, и каждое его прикосновение оставляет ожоги на твоей коже. — Такая послушная, — шепчет он в твою шею, чуть прикусывая, а потом тут же зализывая это место, наверняка оставляя яркие следы, помечая тебя, чтобы все вокруг знали, кому ты принадлежишь, — Такая красивая. Моя милая, маленькая малышка. Его слова врезаются в твое сердце, оседая где-то глубоко в твоей душе, и ты чувствуешь, как они наполняют тебя невероятной нежностью и любовью. Только Чайлд может заставить тебя испытывать это. Только он может так умело играть тобой, словно на музыкальном инструменте, делая тебя податливой, и ты с радостью позволяешь ему делать с собой все что угодно. Он знает, на какие кнопки нажать, на какие места надавить, чтобы ты кричала, плакала, умоляла, просила больше и больше, пока в тебе не останется ничего, кроме чистого удовольствия. Только Чайлд может так легко завладеть твоим сердцем, душой и телом, так что под конец ты не вспомнишь даже свое собственное имя, но будешь помнить его. Его руки опускаются ниже, на твои бедра, сжимая их своими пальцами, и ты закусываешь губу, пока его язык обводит твои ключицы, чуть царапая их зубами. В твоей голове становится пусто, все вокруг будто в тумане, в какой-то необъятной пелене, и тебе этого мало, тебе нужно больше. Больше его прикосновений, больше его тела, больше его ласковых, ободряющих слов, которые он шепчет, говоря какая ты красивая, как ему повезло с тобой, как он собирается хорошо позаботиться о тебе, и ты таешь от этих слов, от этих рук. Когда его язык касается твоего соска, ты вскрикиваешь, а яркая вспышка удовольствия пронзает все твое тело, заставляя тебя еще больше дрожать в его объятиях. Тебе безумно горячо, ты плавишься, и только веревки и его руки удерживают тебя на месте, иначе ты бы растеклась лужицей на полу прямо возле его ног. Чайлд обводит твою чувствительную плоть своим горячим языком, вбирает ее в рот, и тебе хочется схватиться за его волосы, притянуть его еще ближе, но ты не можешь. Твои руки связаны, и все что тебе остается, это пытаться придвинуться самой, извиваясь под его умелыми ласками. — Назови мое имя, — просит Чайлд, и ты не сразу осознаешь его просьбу, твои мысли сплетаются в один большой клубок, и ты не думаешь, что, пока он продолжит прикасаться к тебе, тебе удастся их распутать. — Чайлд, — выдыхаешь ты и тут же чувствуешь острую боль на своей правой ягодице, а по комнате разносится громкий звук удара. Из тебя вырывается стон, а твоя кожа горит, будто к ней приложили раскаленное железо. Между ног становится невыносимо горячо. — Назови мое имя, — повторяет он, и хоть его голос спокойный, в нем чувствуются ледяные нотки, от которых ты невольно содрогаешься. Ты тяжело сглатываешь, твое горло пересохло, а язык совсем не слушается, но ты все-таки выдавливаешь: — Аякс. Он улыбается. — Хорошая девочка. Он нежно поглаживает место удара, продолжая осыпать поцелуями твою грудь. Его рука скользит ниже, на внутреннюю сторону бедра. Его прикосновения почти невесомы, почти как легкое касание перышка, и твои ноги дрожат под его пальцами. Он обводит бедро по всей длине тыльной стороной ладони, и ты утыкаешься лбом в его плечо, пока он продолжает эту сладкую пытку. Медленно, сантиметр за сантиметром, он не оставляет без внимания ни один уголок, его пальцы проходятся по каждому шраму, который покрывает твои ноги. Его руки везде, но только не там, где они нужны тебе больше всего. Ты подаешься бедрами навстречу, молчаливо прося его прикоснуться к тебе, и только тогда он решает сжалиться над тобой. Его пальцы проезжаются по твоей промежности, и ты закидываешь голову назад, практически выкрикивая его имя. Удовольствие накрывает тебя с головой, электрическими разрядами расходится по твоему телу, и ты утопаешь в нем, полностью отдаешься безудержному желанию. Чайлд ласкает тебя, аккуратно потирая твои чувствительные стенки, круговыми движениями обводит клитор, и ты стонешь так громко, что ему приходится поцеловать тебя, чтобы хоть как-то заглушить. Его язык и его пальцы двигаются в унисон, и тебя буквально разрывает, переполняет от избытка ощущений на твоем языке и между ног. Влажные звуки наполняют комнату, еще больше распаляя тебя, ты двигаешь бедрами, встречая его пальцы. Слишком медленно, тебе нужно быстрее, тебе нужно больше. Один его палец входит внутрь, наполняя тебя, пока остальными он продолжает поглаживать тебя. Ты больше не можешь ждать. Ты понимаешь, что если он не возьмет тебя прямо сейчас, то ты просто взорвешься. — Аякс, пожалуйста… — начинаешь ты, и сама не узнаешь свой голос, наполненный желанием и отчаянием. — Ммм? — вопросительно мычит он, поднимая на тебя глаза, и ты готова утонуть в этих двух бездонных озерах, ты готова сделать что угодно, лишь бы он всегда смотрел на тебя так. — Мне нужно… — ты не можешь продолжить фразу, потому что еще один палец входит в тебя, и ты задыхаешься от жара, задыхаешься от ощущений близости и такой потрясающей наполненности, и каждая твоя клеточка кричит в экстазе. — Что тебе нужно, милая? — невинно спрашивает Чайлд, а его пальцы начинают двигаться быстрее, вбиваясь в тебя, заставляя твою спину выгибаться. — Ты з-знаешь… — Нет, я не знаю, — отвечает он, нарочно проходясь по твоему клитору, потирая его, и ты на грани, ты просто знаешь, что ты на грани, а он продолжает дразнить тебя, его пальцы двигаются то быстрее, то медленнее, заставляя тебя сходить с ума, потому что ты одновременно так близко и так далеко от оргазма, и ты знаешь, что он не позволит тебе достигнуть пика, пока сам не получит то, что хочет, — Тебе нужно сказать мне, чего ты хочешь, иначе я не смогу выполнить это. Ну же, скажи мне. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Его дразнящая улыбка и горящие глаза заставляют все внутри тебя переворачиваться. Ты видишь, что он сам еле сдерживает себя. Капельки пота на его лбу, подергивание кадыка, как будто он все время сглатывает ком в горле, лихорадочно блестящие глаза, полуоткрытые губы, которые он постоянно облизывает, и очевидная твердость, упирающаяся в твое бедро. Он так сильно возбужден, но он продолжает играть в эти игры, потому что Чайлд не был бы Чайлдом, если бы все было так просто. Нет, он готов испытывать своего партнера и себя до грани полного отчаяния и безумия, просто потому что так ему кажется интереснее. Чертов ублюдок. — Я хочу… — твои слова такие тихие и прерывистые, что ты не уверена, слышит ли он тебя вообще, — чтобы ты вошел в меня. Его смех звонкий и чистый, как весенняя капель, и твои щеки невольно покрываются румянцем, потому что ты сама не веришь, что только что сказала. Ты чувствуешь себя грязной, эти слова звучат как ругательства, выходя из твоего рта, но ты не можешь отрицать тот факт, что ты еще сильнее сжимаешься вокруг пальцев Чайлда, а между ног мокро и горячо. — Твое желание для меня закон, принцесса, — мягко говорит Чайлд, и его пальцы покидают тебя. Ты чувствуешь пустоту внутри, но это длится недолго, потому что одной рукой парень все еще держит тебя за талию, а второй расстегивает ремень на штанах и приспускает их вместе с нижним бельем, высвобождая свой ствол. Ты ничего не можешь с собой поделать и впиваешься взглядом в это абсолютно захватывающее дух зрелище. Твердый, длинный член с выступающей сбоку веной, и ты практически можешь видеть, как она пульсирует. Крупная ярко-красная головка, из которой уже начала выделяться смазка, и ты невольно думаешь о том, какого было бы пройтись по ней своими губами, ощутить ее тяжесть на языке, и тебя передергивает от возбуждения. Чайлд пару раз проводит ладонью по своему члену, его глаза закрываются, и он еле слышно шипит. Затем он берет тебя обеими руками за талию, помогая приподняться. — Готова? — спрашивает он, ты чувствуешь твердую головку его члена у своего входа, и прикусываешь внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать в голос. Ты киваешь, и Чайлд медленно, убийственно медленно насаживает тебя на себя. Ты стонешь, чувствуя, как раздвигаются твои стенки, когда он входит в тебя, наполняя своим невероятным жаром. Он такой горячий, что внутри все пылает. Кажется, будто это длится часы. Он медленно проскальзывает внутрь, и вы оба не можете сдержать своих голосов от такого сносящего голову удовольствия, растекающегося, словно яд, по венам. Когда он наконец полностью оказывается в тебе, твоя голова кружится, будто после карусели. — Ох, черт, какая же ты узкая, — шепчет Чайлд, и его голос дрожит от еле сдерживаемых чувств, — Я начну двигаться, хорошо? Ты снова киваешь, потому что прямо сейчас совсем не доверяешь своему голосу. Он делает первый толчок, медленно и нежно, позволяя тебе привыкнуть, и ты сладко стонешь, отдаваясь ощущениям и наслаждению, прокатывающемуся по всему твоему телу. Он не торопится, толкаясь в тебя осторожно, будто боится сделать тебе больно. Твои мышцы напряжены, веревка впивается в твою кожу, сильнее натягиваясь при каждом толчке, и эта смесь боли и удовольствия заставляет тебя сжиматься вокруг Чайлда сильнее, отчего он снова шипит, его руки находят твои бедра, направляя тебя, чуть приподнимая, а затем снова насаживая на себя до самого основания. Ваши тела скользкие от пота, звук бьющейся друг о друга плоти заглушает звук твоего тяжелого дыхания. С каждым толчком темп становится все быстрее, осторожность и нежность уступают место нетерпению и желанию, делая движения рваными. Ты откидываешь голову назад, и Чайлд припадает губами к твоей шее, пока его член проезжается по твоим стенкам, задевая самые чувствительные точки, от которых ты плавишься. Его руки с такой силой сжимают твои бедра, что после наверняка останутся синяки, но тебе плевать. Ты сама начинаешь приподниматься и подмахивать бедрами ему навстречу, теряясь в ощущениях его губ на твоей коже, его рук и его самого внутри тебя. — О боже, детка, ты такая чертовски красивая прямо сейчас, — его голос прорезается сквозь эту какофонию пошлых, мокрых звуков и шлепков, заставляя тебя стонать, кричать, и теперь вам обоим все равно, если кто-то из его подчиненных услышит вас. Толчки становятся все быстрее, сильнее, ты чувствуешь, как все внутри напрягается, а внизу живота растекается тепло. Между ног все горит, пылает, и эти языки пламени бегают по всему твоему телу, не оставляя ни единого места необожженным. Ты знаешь, что ты близка, ты готова сорваться вниз навстречу этой дикой волне всепоглощающего удовольствия. — Давай, милая, я чувствую, что ты уже близко, — Чайлд целует тебя в плечо, опаляя твою кожу, проводя по ней языком, слизывая капельки пота, пока ты тонешь в его жаре, в его ласках, — Я хочу, чтобы ты кончила, выкрикивая мое имя. Сможешь сделать это для меня? У тебя нет сил, чтобы даже кивнуть. Напряжение нарастает внутри тебя, жидкий огонь бежит под твоей кожей, а Чайлд продолжает неистово вбиваться в тебя, и каждый толчок будто бы последний. Еще больше слов, еще больше его губ, целующих твою шею, еще больше его рук, обхватывающих тебя так крепко, что тебе не хватает воздуха, и нужен всего лишь один единственный толчок, и ты кончаешь с его именем на губах. — Аякс! Спазмы прокатываются по тебе, и внутри будто бы взрывается фейерверк. Яркие вспышки пляшут перед твоими глазами, ты не чувствуешь ничего, кроме мощного удовольствия, и оно оставляет тебя совершенно вымотанной и обессиленной, и ты падаешь Чайлду на грудь, зарываясь лицом в его шею, когда он следует за тобой, твое имя слетает с его губ, и вы оба обмякаете, прижавшись друг к другу. Тебе не хочется вставать, не хочется куда-то идти, даже шевелиться, хотя твои руки так сильно ноют и просто кричат о том, чтобы их наконец-то освободили. Но ты слишком устала, поэтому когда Чайлд под тобой первым начинает двигаться, ты протестующе мычишь, а он смеется, целуя тебя в висок. — Я знаю, что у тебя нет сил, но нам нужно встать и перебраться в кровать, мы же не можем спать в кресле, это не очень удобно, — как бы ты ни хотела противиться этому, ты понимаешь, что он прав, поэтому нехотя, на трясущихся ногах, ты встаешь с него и сразу же чуть не падаешь, но парень вовремя тебя ловит, чтобы ты не поцеловала лицом пол. По твоим бедрам сразу же стекает свидетельство вашей страсти, и ты густо краснеешь, отчего Чайлд самодовольно улыбается. Он развязывает веревки на твоем теле, освобождая твои руки, и ты не можешь сдержать стона облегчения, сразу же массируя свои бедные, затекшие запястья. Когда вы чистые и переодетые ложитесь в кровать, Чайлд сразу же притягивает тебя к себе, и ты оказываешься у него на груди, окруженная его теплом. Его подбородок ложится на твою макушку, а руки обнимают тебя за плечи, начиная вырисовывать узоры на твоей коже, и ты закрываешь глаза. — Копье, — после непродолжительного молчания говорит Чайлд, и ты поднимаешь голову, чтобы посмотреть на него, — оно твое, ты можешь забрать его. Ты раскрываешь глаза от удивления, но потом отрицательно качаешь головой. — Нет, я проиграла. — Это неважно, ты все равно можешь забрать его. Ты улыбаешься, а затем придвигаешься к лицу Чайлда и мягко целуешь. Тот прикрывает глаза, отвечая на поцелуй, но почти сразу ты отстраняешься. — Я получу его честным способом, — отвечаешь ты, — пари есть пари. Губы Чайлда растягиваются в веселой улыбке. — О, думаешь, сможешь заполучить его? — Я не думаю, — твой голос решительный и не оставляющий места сомнениям, — Я уверена.
