Королевство выжженной земли

      «Извини. Я не смогу прийти»       Эти слова крутились перед взглядом Веты все следующие дни. Ее то переполняла слепая ярость, то облегчение. Он написала первое послание Никсу скорее в шутку, даже не надеясь на его ответ, но когда она назначила ему встречу — это резко перестало быть шуткой. Какую правду бы она ему сказала? Начала бы сочинять неправдоподобную историю о том, что она сбежавшая дочь купца? Дворянина? Никс бы ей не поверил, она прочитала это в его взгляде еще на озере.       — И хорошо, что он не явился, — вслух размышляла Вета, пока Теон стоял по колено в воде и пытался запечатлеть пейзаж на холсте, установленном на мольберте также в воде.       Почему-то Теон вбил себе в голову, что у него талант к написанию картин. Вета искренне не понимала его убежденности, но рушить фантазии брата не пыталась. Тем более, многие пассии Теона оказывались в его объятьях именно из-за обещаний написать их портрет. Ни одна его еще не дождалась.       Из-за отсутствия занятий магией у Веты появилась уйма свободного времени, которое она просто не знала куда пристроить. Поэтому порой бесцельно слонялась по поместью и окрестностям или увязывалась за братом.       — Иви, не ври хотя бы себе, — Теон размахивал кистью как шпагой, оставляя цветные линии на холсте. — Ты уже битый день причитаешь, какой Никс отвратительный, избалованный и напыщенный.       — Тише ты! — девушка шикнула на брата, поправляя задравшееся покрывало, на котором она сидела.       — А я могу поспорить на что угодно, что ты все эти дни в тайне мечтаешь, как затащишь этого сладкого мальчика в темный угол и совершишь с ним все свои грязные мыслишки, — Теон тихо посмеялся.       Такого Вета стерпеть уже не могла. Махнув рукой, она направила сильный поток ветра в спину Теона. На скользком илистом дне он легко потерял равновесие и, завалившись на мольберт, рухнул в воду. По воде вокруг Теона начали расплываться цветные пятна от краски.       Теон сел на дно и начал выплевывать попавшую в рот воду, его каштановые кудри намокли и налипли на лицо, белая рубашка облепила загорелую грудь.       — Да чтоб тебя, Ив!       — Следи за языком, братец! — Вета резко вскочила на ноги. — Иначе я тоже перестану сдерживать от комментариев в адрес вереницы девиц, покидающих твою комнату!       Уже во второй раз за неделю, Вета гордо вздернув голову, разворачивалась спиной к «обидчику». И в голове у нее вертелся хороший вопрос: неужели это у нее такой склочный характер или все вокруг стали позволять себе больше?       За свои слова Теон обещал прикрыть Иви перед родителями, если те заметят ее отсутствие. В этом Вета полностью доверяла брату. Теон буквально вытолкнул сестру с балкона, уверяя, что ей надо развеяться и выкинуть из головы глупого мальчишку из Двора ночи.       Та не стала спорить, скрыв себя магией она легко долетела до границы города. Когда же она ступила на мощеную дорожку, выглядела она уже как Номи, а ее запах был надежно скрыт.       Она не хотела видеть на лице Тии выражение в духе «я же тебе говорила», поэтому наугад выбрала другую шумную таверну на другой стороне центральной площади. Скользнув в душное и плохо освещенное место, Вета осмотрелась. Фейри общались между собой и распивали горячительные напитки, самые смелые выходили в центр и танцевали под веселые мотивы музыкантов.       Вета дошла до барной стойки и попросила эля. Сделав внушительный глоток, девушка обнаружила, что до забористого напитка Тии этому еще очень далеко. Хмель растекся по ее венам, придав еще больше уверенности. Осушив двумя большими глотками остатки в кружке, Вета пританцовывая вклинилась в круг танцующих, который радостно взревел новому члену.       Вету любила танцевать, но этикет и воспитание обязывали ее это делать согласно всем правилам. Вета знала и прекрасно танцевала чуть ли не все танцы принятые в каждом Дворе Притиании. Но она не любила эту манеру, в которой каждое движение должно быть выверено, а каждый взгляд, брошенный на партнера, должен иметь определенное выражение. Вета любила простые бесконтрольные танцы, когда ее руки могли кружить вокруг нее в произвольных волнах, когда подол платья мог служить способом сделать танец горячее. Иви любила ощущать, как волосы влажными полосами прилипают к шее и спине.       Партнеры менялись один за одним, Вета юлой крутилась по кругу, пока хмель и духота не заставили ее замереть, пытаясь заставить мир остановиться. Она тяжело дышала, пальцами впиваясь в подол своего простого желтого платья с рукавами до сгиба локтя. Вокруг нее кружилась вереница улыбающихся лиц мужчин и женщин, которые призывали ее продолжать. Но Вета попятилась спиной к выходу из таверны, ей мучительно хотелось сделать глоток свежего воздуха.       На небе висела большая луна, которая освещала центральную площадь и оранжерею больше, чем свет от городских фонарей. Вета привалилась к каменной стене таверны и наблюдала за тем, как с другого конца площади из «У Эдана» вывалились пьяные мужчины, норовящие набить друг другу морды, за ними пищащие женщины, то ли желающие разнять дерущихся, то ли подначивающие их продолжать.       А потом деревянная дверь открылась вновь, и Иви даже несколько раз моргнула, пытаясь поверить собственным глазам. Высокая фигура Никса, облаченного в привычную черную рубашку и брюки, ловко обогнула дерущихся фейри и огляделась по сторонам. Ее Никс не увидел, он, засунув руки в карманы, медленно побрел по площади опустив голову.       Вета ощутила некоторую щемящую тоску, глядя на грустно опущенную голову Никса. Сомнений не было, он искал ее. Нет, он искал Номи. Вета в очередной раз проводила четкую линию между собой и Номи. Пускай внутреннее наполнение их было совершенно одинаковым, но внешне они выглядели совсем по-разному. А именно красота Номи так цепляла Никса. За все время, что он провел в поместье Двора весны, Вета ни разу не заметила на себе хоть чуть-чуть похожего взгляда.       Никс устало опустился на одну из множества лавочек на центральной площади и откинул голову на спинку. Вета не смогла сдержаться и тихонько подошла к нему со спины. Свет от луны осветил красивое лицо Никса: на скуле у него багровел синяк, а правая бровь была разбита. Сердце в груди Веты испуганно дернулось.       — Ты так хотел меня найти, что подрался со всем баром? — Вета уперлась руками в спинку лавочки и нависла над Никсом.       Тот резко распахнул глаза и улыбнулся. Из-за губ блеснули белые зубы, Никс зачарованно разглядывал лицо Номи. Одна его рука потянулась к выбившейся из косы прядки рыжеватых волос. Но ему едва удалось коснуться локона, когда Вета приподнялась выше, делая свои волосы недосягаемыми для Никса.       Никс продолжал улыбаться, когда поднес свои пальцы к носу и неудовлетворительно убрал их. Вета знала, что он не почувствовал ничего, девушка провела ни одни год, отрабатывая этот магический прием, прежде чем впервые выбралась за пределы поместья в образе Номи.       — Я думал, что больше не встречу тебя, — Никс проводил взглядом Вету, которая обогнула лавочку и села на ее противоположный конец.       — Я тоже так думала, — честно призналась она.       — Как я понимаю, секрет ты свой мне не раскроешь? — Никс нагнул голову, пытаясь заглянуть Вете в глаза.       — Ты же не хочешь, чтобы я продолжила тебе врать? — вопросом на вопрос ответила та.       — Но я хочу узнать тебя, — Никс уверенно придвинулся к Вете, сохраняя небольшое расстояние между ними.       — Можем начать с моих любимых цветов, моего домашнего питомца, последней прочитанной книги, — Вета начала загибать пальца.       — Это лучше, чем ничего, — согласился Никс, улыбаясь.       — Но в обмен было бы неплохо и мне узнать что-то о тебе.       — Предложение честное, — кивнул Никс, делая первую уверенную попытку на сближение.       Он сидел немного в стороне от Веты, но его рука потянулась к сложенным на ее коленях ладоням. Сначала Вета почувствовала, как шершавые пальцы играючи пробежались по тыльной стороне ладони, переместились на предплечье и остановились у кромки рукава. Вета повернула голову в его сторону, специально немного приоткрывая губы. Никс намеки понимать умел, поэтому подался вперед, между их лицами оставалось совсем крошечное расстояние. Горячее дыхание Никса, его тепло и запах полностью окутали Вету. Она первая подалась вперед, но вместо желанного Никсом поцелуя, Вета высунула язык и его кончиком коснулась верхней губы Никса, а после резко отстранилась, сбрасывая руки Никса.       Вета видела, как удивленно расширились зрачки Никса, как легкая дрожь прошла по всему его телу, а наглая улыбка сползла с лица. А после он вновь откинулся на спинку скамейки, громко рассмеявшись. Его смех, как и голос, был приятный и низкий, как будто шел откуда-то из самой глубины его сердца.       — Месть — это блюдо которое подают холодным, — Вета, довольная собой, улыбнулась.       — О нет, — не согласился Никс, глядя на нее из-под опущенных ресниц. — Так горячо мне не мстил еще никто.       — Хватит раззадоривать себя, — оборвала его девушка. — Тебе ничего не светит, стоит уже это признать.       Никс ответил ей коротким смехом.       — Лучше расскажи откуда такие боевые шрамы, — Вета указала подбородком на лицо Никса.       — Неудачно опустился на чужой кулак во время тренировки, — Никс пожал плечами, будто такое с ним происходило постоянно.       — Должно быть кулаку было очень больно, — пускай Вета и продолжала ерничать, но внутри легкое беспокойство присутствовало. — Я слышала, что во Дворе ночи вы тренируетесь вместе с иллирианцами.       — Каждые полгода меня с Реми на месяц ссылают в иллирианский лагерь, где нас хорошенько уделывают, а после в соплях и слезах отправляют обратно к родителям. Но тебе бы там понравилось. Духом ты очень похожа на иллирианок воинов. Таких мало, но они — просто бешеные. Мне кажется, именно из-за их нрава мужчины-иллирианцы и не хотят, чтобы женщины воевали вместе с ними. Такими темпами все иллирианцы сами встанут за плиту и начнут стирать грязные портки, — Никс тихо хохотнул.       — У нас во Дворе весны тоже есть воздушный Легион, но он… — Вета запнулась, не находя правильного слова.       — Цивилизованный? Спокойный? Адекватный? — Никс покосился в ее сторону. — Надо понимать, что иллирианцы множество столетий всегда жили обособленно, и даже после присоединения их к Двору ночи, для них мало что изменилось: все их безумные и дикие традиции так и остались не пресеченными. Мой отец первый из правителей, кто начал с этим бороться… но мне кажется, что еще мои внуки будут сталкиваться с этим же упрямым желания придерживаться абсурдных традиций.       Повисло неловкое молчание, после которого Никс заговорил печальным голосом.       — Не знаю, доводилось ли тебе слышать о кровавом ритуале или о том, как иллирианцы поступают со своими женщинами, — Никс осекся, заметив, как Вета вздрогнула.       Вета знала. Она читала много книг об иллирианцах, их быте и обычаях. Она с ужасом представляла, каково это быть не ценнее скота, когда тебя могут продать любому мужчине, кто предложит побольше, когда дарованные тебе Матерью крылья отрезают, просто потому что так принято. Читая об отрезании крыльев, Вета невольно начинала думать о матери, которая пожертвовала своими — чтобы спасти свой народ и свою истинную пару. Два темных шрама на спине Фейт остались ей вечным напоминанием того страшного дня.       — Да, не лучшая тема для обсуждения на первом свидании, — Никс виновато улыбнулся.       — Свидании? — Вета тоже выдавила улыбку. — И это ты называешь свидание?       Вета обвела полупустую центральную площадь, тишину которой нарушали крики пьяных фейри возле таверн.       Вета дразнила Никса. На самом деле, за свою жизнь на встречах, которые можно было назвать свиданиями, Вета была лишь пару раз и была готова сквозь землю провалиться, лишь бы с ним поскорее улизнуть. Это были встречи с молодыми дворянами, которые читали ей длинные скучные стихи их собственного сочинения, лишенные смысла, и подливали ей в бокал побольше шампанского. Только шампанское и спасало эти встречи.       — Сдаюсь, тебе ничем не угодить, — Никс притворно поднял руки, якобы признавая свое поражение.       — Ты даже не пытался, — Вета подыграла ему и обиженно надула губы.       — Хорошо, я задам тебе три вопроса, а ты ответь на них честно. Обещаю не задавать вопросы, которые смогут раскрыть твои страшные секреты.       — Только если после, я смогу задать любые три вопроса, на которые ты тоже ответишь честно.       — Идет.       Никс протянул руку, а Вета осторожно ответила на его рукопожатие. Никс внимательно разглядывал ее тонкие пальцы, покрытые веснушками. Вета постаралась побыстрее убрать руку.       — Какие твои любимые цветы? — глаза Никса блеснули в полумраке.       — Я люблю сирень, — Никс почти удовлетворенно кивнул, когда Вета продолжила. — И пионы. Обожаю пионы. И веточки жасмина, папа каждое утро клал мне их на подушку, когда я была маленькая.       — Если ты будешь так отвечать на два оставшихся вопроса, у меня могут возникнуть проблемы, — Никс деловито почесал подбородок.       — Ты же хотел узнать меня поближе, — невинно хлопнув ресницами, ответила Вета.       — Какой фрукт или ягоду ты выберешь? — вопросы Никса были по-своему глупыми и милыми, но он задавал их с таким видом, будто от ответа зависела судьба всей Притиании.       — Это просто — клубнику.       — Твое самое любимое место во Дворе весны? — губы Никса дрогнули в предательской усмешке.       — Моя комната, — Вета ответила ему такой же хитрой улыбкой.       — Если я буду достаточно хорошим мальчиком, может однажды я ее увижу, — Никс подмигнул Вете, а та показала ему язык.       — Не дождешься. Но теперь настала моя очередь.       — Как жаль, но наше время вышло, — Никс тяжело вздохнул и поднялся на ноги.       — Так вот чего стоит заключать с тобой сделки? — Вета сощурила глаза, сверля широкую спину Никса.       — Не делай поспешных выводов, дорогая Номи, — Никс обернулся к ней. — При нашей следующей встречи я дарую тебе не три, а шесть вопросов отвечать на которые обещаю исключительно правдиво.       Вета лишь молча хмыкнула, поднимаясь следом, и прежде чем она успела еще что-то сказать, Никс стремительно нагнулся к ней и оставил горячий поцелуй на щеке. Вета уже собиралась открыть рот, чтобы высказать мерзавцу все, что она о нем думает, но Никс успел раствориться в воздухе, оставив после себя манящий запах горького шоколада и яблок.