Мангака

— Я закончил. Поверить не могу… Я -Такемичи Ханагаки. Мне 26 лет. Неудачник по жизни. Ничем не могу похвастаться, кроме хорошего воображения и умения отлично рисовать. Правда, в жизни мне это никак не помогает, может, только отвлечься от повседневной рутины и уйти в мирок собственных фантазий. В этом есть и минус. Возвращаться в реальный мир так тяжело, ведь…  — Блять, — сквозь шипение произносит парень, ударившись мизинцем обо что-то из кучи вещей на полу, — Кого там принесло?! А, ой…  — Сколько можно повторять?! Чего телевизор опять орёт? Убавь звук!  — Извините… Ведь моя жизнь… Я её ненавижу. Живу в маленькой квартире с картонными стенами и вечно недовольными соседями. Логично, что и зарабатываю я очень мало. Говорить о сумме, которую получаю за отработанный месяц не имею никакого желания. Начальница, которая, к слову, младше меня, вечно давит на мозги из-за малейшей ошибки. В раскладывании DVD по местам нет ничего сложного. Но единственное, что я могу сделать — извиниться. Потому что больше не могу ничего. Не умею. Несложно догадаться, что и личной жизни у меня никакой нет, не было и, кажется, никогда не будет. Если бы я пошёл в девственные леса, то деревья приняли бы меня за своего. Мне нравилась одна девушка. Давно, ещё во втором классе средней школы. Это была моя первая и единственная влюблённость. Она училась в моей школе, в параллельном классе. Хината Тачибана — милая, добрая, улыбчивая, такая яркая и неимоверно красивая. Мне казалось, что это любовь. Любовь с первого взгляда. Правда, она не замечала меня. Даже не знала, кто я такой. Парни вечно толкали меня в её сторону, но из моего рта не доносилось ни звука. Я просто не мог заговорить. Какой же додик, правда?

***

 — Твою ж мать! Нихера не успеваю! — он забегает в магазин проката DVD и снова говорит, — Извините за опоздание!  — Ханагаки. «Как всегда вовремя».  — Простите! Я сейчас! Надену фор…  — Ты уволен, — сердце пропустило удар. Эта фраза… Её он боялся услышать больше всего на свете, — Работу свою выполняешь ужасно, вечно опаздываешь. От тебя толку, как от орехов в доме аллергика. Только мешаешь. Я отлично справлюсь и без тебя.  — А… Зарплата?..  — Перечислила деньги на карту. Досвидания, Ханагаки Такемичи.

***

 — Ахеренно! У меня нет друзей, девушки, работы, даже денег толком никаких. Единственное, что у меня осталось — это квартира, которой тоже не будет, если я перестану за неё платить. Почему? Почему всё так хуёво?! Где я свернул не туда? Почему я такой лох? Неудачник! Придурок! — слёзы начинают течь сами собой, — Ты жалок, Такемичи! Так жалок, что аж смешно! Единственное, что я умею — черкать ручкой на листочке… Сидя на полу среди кучи мусора, я понял, как сильно ненавижу себя, свою жизнь, эту квартиру, эту соседку, этот район, этот город, эту страну, этот мир, чёрт его дери! И как люблю… Люблю… Бумажки… Сотни, тысячи изрисованных бумажек, лежащих у меня на столе. Дрожащими руками я взял пару листов. Перечитывал строки, рассматривал картинки, думал об огромном количестве времени, потраченном на своё творение.  — Не жалею, — шёпотом произносит Такемичи, — нисколечко не жалею. Это моя гордость. Единственная вещь, которой я мог бы перед кем-то похвастаться, — усмехнулся, — Мне и хвастаться даже не перед кем… В тот вечер я рассматривал свои рисунки до поздней ночи. Один за другим… Вновь погрузился в этот мир с головой. В мир своих выдумок. А когда вернулся в реальность, просто сделал телевизор погромче. — Жаль, что моя жизнь не сложилась так. И уснул.

***

— А ну открывай, мелкий засранец! — раздаются агрессивные стуки по двери, — Чего телек так орёт в 6 утра? Ты там оглох что ли? Всё! Я вызываю полицию! Это уже ни в какие рамки не лезет…

***

 — Молодой человек, если Вы сейчас же не откроете дверь, то мы будем вынуждены её выбить! — ответом послужила тишина, — Просьба отойти от входа, во избежание принесения Вам ущерба. 3…2…1…  — Ну что, парш… — увиденное заставило женщину мгновенно замолчать. Возле того самого столика, напротив телевизора, что привлёк такое внимание к квартире Ханагаки, висел хозяин квартиры. Ещё не высохшие дорожки от слёз на лице, глаза его прикрыты, но кажется, будто взгляд устремлён на листки бумаги, раскиданные по всему деревянному столику. Создаётся ощущение, что он смотрит на них. Смотрит и улыбается.  — Вероятно, самоубийство, — говорит один из полицейских, — судя по обстановке, жил он нехорошо. Вот и решил покончить с собой. Вызовите женщине скорую и отведите в её квартиру. Мы, в свою очередь, осмотрим место преступления.

***

 — Что это? — полицейский взял в руки листы бумаги и начал внимательно рассматривать, — «Токийские мстители». Это манга. Он писал её? — мужчина бросил взгляд на лицо трупа и на нарисованного юношу, — Кажется, этот парень — главный герой собственной истории. Ханагаки Такемичи? Такемичи… — приходит осознание, — 12 лет назад ты спас меня от гопников. Мы дружили когда-то… Почему, спустя столько лет, я вижу тебя именно в таком состоянии?..

***

Тёмноволосый полицейский изучил мои записи от первой до последней страницы. Он словно знал, чего я желал перед смертью. Желал, чтобы люди узнали о моей истории. Хотел, чтобы они читали, переживали, плакали… Что было, если бы этот парень не договорился о публикации моей манги? Ничего. Обо мне бы просто никто не узнал. Спасибо тебе, Наото:)