Голос прошлого

Ещё не стемнело, но вилла Салтерила уже громыхала фейерверками, а гости потихоньку подтягивались. Богато сервированные столы то и дело обновлялись официантками в лёгких платьях, ими руководила лично Элисара Солнцесвет – приближенная Салтерилла старшего и, по слухам, “его личная шлюха”. Эльфийка с экзотическим именем Лилия принимала гостей, по крайней мере, «экзотическим» оно показалось гостю, который передал ей приглашение 20 минут назад и сидел на дальней скамье, аккуратно разглядывая вновь прибывших из-за кальяна, потягивая в перерывах брют «Прикосновения Солнца». Гость этот тщетно прятался, но не потому, что он был единственным ночнорождённым на вечеринке, а потому, что всем было просто не до него. В аккуратно сложенном пополам пропуске было указано имя эльфа-брюнета, там же значилось, кем он был приглашён: «Амаластрад» - изящно и витиевато мерцало сиреневым, и: «По просьбе Алкивиона.» - завершал мерцающим ярко-красным шрифтом пригласительный билет. Слово «просьба» в пригласительных вроде этого было не просто так. Лорд Салтерил любил, когда его просят. Старший Салтерил никогда бы не заменил это слово на «По рекомендации» или ещё как-то. Этим он хотел лишний раз подчеркнуть, что вилла Его и праздник тоже создан Им. И это неспроста. О лорде ходило много слухов, совершенно разных, но об одном и том же. Гласили они о том, что недвижимость с землёй он получил не совсем легально. Кто-то говорил, что он подправил наследственную грамоту, кто-то шептался о том, что старшим Салтерилом он сделал себя сам, устранив своего брата. Много слухов… Разумеется, большинство из них доходили и до его острых ушей, чему он совсем не радовался. И именно так он подчёркивал с годами взращенный комплекс своим «По просьбе» в пригласительных. По крайней мере, так сообщил Амаластраду его новый наставник Алкивион, которого первый и ожидал на вилле вышеупомянутого фигуранта сплетен. Но молодому уроженцу Сурамара были ни к чему эти образы, он пребывал в размышлениях и впечатлениях от Лесов Вечной Песни. История их народов казалась ему иронично схожей: оба народа приняли изгнание, хоть и по-разному его приняли; оба были вынуждены выживать, оба пережили голод. Да что говорить, когда в каждом презренном Амаластрад видел иссохшего: «Названия два, а суть одна…» - потягивая вино, размышлял эльф. Одна за одной, поглощали мысли молодого ночнорожденного, увлекая за собой в бесконечную даль золотистых лесов эльфов крови, пока один из них не прервал блуждание разума чернокнижника – Амаластрад – тихо произнёс представший син’дорай, склонившись и щёлкнув пальцами дважды, над каждым ухом эльфа-мыслителя. – Учитель… - промолвил эльф очевидное. – Вижу, вчерашние уроки истории тебя с головой поглощают. Уверяю, у нас общего больше, чем ты можешь себе сейчас вообразить. – Я так рад этому… - задумчиво и искренне ответил Амаластрад, оставляя взгляд «в никуда» на той точке, где и закончились его измышления. А затем перевёл взгляд на своего наставника и продолжил: – Сходств и сейчас много… Но именно разница привела меня сюда. После всего пережитого тёмные искусства среди ночнорождённых приветствуются чуть лучше, чем у людей. – Людей? Ты и до них добрался? Смотри, юный Амаластрад, не перенасыть себя знаниями и книжной пылью. И то, и другое вредно в избытке. – Но, коль не с делом тратить время, тогда ж в избытке будет лень. – Похоже, я воспитываю философа… - понижая тон, ответил Алкивион, запив свой комментарий глотком вина из фляги. Наставник готовился сказать, что они встретились здесь не для размышлений о прошлом и настоящем, но тут вечный праздник Салтерилла прервал свои выстрелы в смеркающиеся небеса. Виллу посетил гость, которого многие знали лишь на словах, но помнила лично лишь Элисара: это был её давно пропавший без вести брат, Манфарис Солнцесвет.