от грома спрячусь

- Ухх... На сегодня все, надеюсь, - Кэйя потянулся и размял уставшее правое плечо. Да уж, помахать мечом сегодня пришлось особо энергично. Хорошо, что магистр Джинн успела заметить этот лагерь хиличурлов, потому что кто знает, что случилось бы, подойди эти твари ближе к Мондштадту. Ни в коем случае нельзя позволять им обжиться рядом с городом! Ветер ранней осени немного взъерошил синие волосы, которые и без того пребывали в довольно хаотичном состоянии. Конечно, попробуй тут побегать за этими монстрами!Что-то... Что-то облачно сегодня... Рыцарь, конечно, все прекрасно понимал, только вот почему зачищать такой большой лагерь его отправили в одиночку!? Занятость в ордене сейчас большая, да. Неужто все так тяжко, что ни одного компаньона не нашлось? Ладно, ладно... Негодовать уже поздно, задание почти выполнено, горожане сегодня будут спать спокойно. Бр-р-р... Ветер сегодня, кажется, северный. Так, вернемся к делу, да? Что там нужно было еще сделать?.. Кэйя достал из-за пазухи свернутый листок с подробным описанием поручения и картой, чтобы освежить в памяти детали. "Найти товарный аэростат и сопроводить до пункта назначения. Винокурня "Рассвет". Печальный, немного раздраженный и измученный вздох. Идти туда ну вот совсем настроения не было. Как бы рыцарь ни любил наслаждаться божественным вином, немного терпким, чуть сладковатым и бархатным на вкус, винокурня навевала отнюдь не положительные воспоминания. Еще Дилюк... Черт, это что, с Дилюком разговаривать? Не то чтобы не хотелось, просто как-то неловко это, что ли... Общение их ограничивалось кривыми-косыми попытками Кэйи увидеть на лице Дилюка хоть какую-либо эмоцию, выглядело это обычно как второсортные шутки за барной стойкой в таверне. Но ярко-красные глаза, в которых, казалось, должно полыхать пламя, оставались холодными, лишь слегка поднимающиеся брови выражали сложное чувство, к которому рыцарь ордена никак не мог подобрать названия. Наверное, это больше всего было похоже на удивление и раздражение, переплетенное с сильным желанием все же сохранить каменное лицо. В любом случае, Кэйе хотелось видеть эту эмоцию снова и снова, изучить, подобрать наконец название, поэтому вновь и вновь он шутил эти дурацкие шутки, не волнуясь о том, сколько подвыпивших дам собралось рядом, театрально хихикая и радуясь шансу побыть в обществе капитана кавалерии. Какая разница? Рыцарь смотрел лишь на холодные глаза под теплым светом старых ламп. Давай же, Дилюк, хоть какую-нибудь эмоцию! Не хотелось запоминать его камнем, будто статуей, памятником при жизни. В сознании до сих пор живы картины, где он еще ребенок, улыбается, смеется, плачет или сильно злится... Живет! Как же хочется, чтобы снова жил, не замирал!

***

Небо шумело. Гром все не решался начаться, лишь издали замахиваясь кинуть молнию, отступался в последний момент, то ли решив, что это того не стоит, то ли испугавшись. Облака плакали в этот поздний вечер особенно холодно и тяжело, окрашивая, казалось, весь воздух в дождливый серо-синий цвет. Ветер волновался, не находил себе места и метался из стороны в сторону, утихал на мгновение, затем сталкивал воздушные вихри вновь. Неспокойно. Закрыться, закрыться скорее, лишь бы тревоги этой не наблюдать. - Аделинда, не знаешь, что у нас с товаром, который отправляли аэростатом? - Дилюк скинул сюртук на спинку стула, глазами пытаясь найти на беспорядочном столе документы об отправке той самой повозки. - Хм-м... - девушка ненадолго оторвалась от смахивания пыли с полки стеллажа, - вроде как, должны были сегодня доставить. Тихий шелест перебираемых бумаг и отдаленное потрескивание камина казались успокаивающим шепотом, старающимся отвлечь от громкого стука дождя об окна. Где-то на периферии сознания Дилюк невольно отметил, что это, на самом деле, довольно сильно напрягает - прямо за его спиной ветер стучит истошно в тоненькое стекло, швыряя листья, небольшие ветки и тяжелые капли. А он здесь. Стоит и игнорирует, будто бы нет ничего, кроме тихого камина и... Вот, нашел. - Да, и правда, сегодняшняя дата стоит, - не отрывая взгляда от документа, владелец винокурни сделал несколько шагов поближе к желтому свету лампы, сосредоточенно перепроверяя написанное. - Может, снова хиличурлы? Или завал какой на дороге? Я могу связаться с Ордо Фавониус, есл- - Не нужно, спасибо, - Дилюк потянулся, чуть прикрыв глаза. Усталость с наступлением вечера все усиливалась, а мелкие деловые проблемы все прибавлялись, - Можешь быть свободна. Я еще немного поработаю. - Хорошо, господин Дилюк. Как же это, на самом деле, раздражало. Находиться на винокурне так долго из-за мелких рабочих неурядиц ощущалось как издевательство, насмешка архонтов над изможденным сознанием. Никто, конечно же, заметить этого не мог. Попросту не имел права. Дилюк здесь для того, чтобы решать проблемы, верно? А если демонстрировать свою усталость и напряжение, лучше уж точно не будет. Эмоции вообще сильно мешают работе. По крайней мере, так рассуждал сам Полуночный герой. На то он и герой, чтобы тихо всем помочь и исчезнуть в рассветных лучах, быть больше фоном, чем главным фокусом. После пары минут за широким деревянным письменным столом, одним резким движением отодвинулся стул, что резко проскрипел по темному полу. Сюртук был взят почти что яростно и небрежно накинут на плечи.

***

Кэйя выглядел комично. Он бы и сам засмеялся, посмотрев на себя со стороны, однако было не до этого. Толкать аэростат, один из тросов которого был поврежден, оказалось не так легко, как предполагалось. Из-за начавшегося внезапно сильного дождя, взъерошенные ранее волосы теперь прилипали к лицу, одежда висела мокрыми клочьями, меховая накидка на плече, до этого пушистая и торжественная, вся поникла, напоминая грустную и замерзшую белую лисичку. Увидев теплые фонари, будто маяки среди виноградников, капитан кавалерии издал облегченно-измотанный стон. "Ну, финишная прямая", - пронеслось в голове. Кэйя остановился на секунду, затем продолжил движение к винокурне, опустив глаза на грязные лужи, представлял предстоящую встречу. Через пару шагов рыцарь остановился перед большой дверью из темного дерева и уже собрался постучать. А что сказать? Может, пошутить как-нибудь? Надо что-то глупое, наприме- - Ты тут что забыл? Перед рыцарем тлели холодные и уставшие красные глаза. - Люк! А я к тебе как раз, представляешь, совпадение какое? - Кэйя нервно хихикнул и предпринял попытку сделать непринужденный вид. Получилось не очень. - Тут это... Аэростат. Написано, что нужно доставить... - Ясно. Ордо Фавониус как всегда не торопится, я хотел уж было сам идти искать, - и правда, только сейчас рыцарь заметил за спиной Полуночного героя готовое к бою лезвие двуручного меча. Что делать дальше, было не совсем понятно. Логичнее всего, наверное, попрощаться и направиться обратно в Мондштадт, но только вот... Вселенная будто была против. Дождь, да и гром вон как разошелся... Кэйя мог оправдывать свое желание задержаться на винокурне сколько угодно, скидывая всю вину на погоду, на усталость и так далее, но в глубине души и сам понимал, что попросту соскучился по Дилюку и во всю силу осознал это только сейчас. Привык смотреть на пламенный мороз в глазах исключительно в интерьере таверны и уже было начал забывать, что этот особенный, ни на что не похожий взгляд, существует где-либо еще, будто Дилюк становился частью фона, уходящим в темноту силуэтом, рассмотреть который становилось все сложнее и сложнее. Другой бы уже сдался. Но Кэйя темноты не боится. - Слушай, ситуация конечно неловкая, но... Можно у тебя остаться на ночь? Там так льет, а я после поручения... - рыцарь демонстративно отжал влагу со своих волос, будто с мокрого белья, что, впрочем, абсолютно не помогло - ливень не утихал. Владелец винокурни к этому моменту был уже слишком уставшим, чтобы что-то возражать, да и в сердце теплилась тихая благодарность за спасение аэростата, а значит, и решение одной из мелких, но очень неприятных проблем. Признавать это, он конечно же не намеревался. - Заходи, только под ногами не путайся, договорились?

***

Выйдя из ванной, Кэйя неспешно поправлял повязку на глазу. Горничные уже были отпущены на заслуженный отдых, так что организовывать себе вечер релакса в шикарном особняке пришлось самостоятельно. Грех жаловаться, на самом деле, после шторма обстановка теплого ночного уюта винокурни казалась сущим блаженством. Ну, этот вечер точно не испортить! Рыцарь не сразу понял источник странного тихого шума. На фоне глушеного стука капель о стекло он слышал тихие всхлипы. В особняке темно, лишь горят несколько свечей, да и гром изредка бросает на пол длинные и искаженные тени. Как-то не по себе от этой странной атмосферы. Что случилось? - Дилюк?... В темноте плохо видно. Рыцарь спешно, но осторожно спускается по лестнице и направляется к источнику непривычного звука. Сознание подбирает всевозможные варианты, пытается угадать, что же за ситуация сложилась. Гроза за окном озаряет зал яркой вспышкой еще один раз. Красный, кричащий красный. Безумно печальный, растрепанный, на коленях, перебирает лихорадочно руками осколки... разбитый. - Я вазу... уронил, - звучит почти по-детски виновато. Кэйе стало на долю секунды очень смешно от этого зрелища, но через мгновение пришло осознание. Дилюк. На коленях. Плачет рядом с вазой, которую до этого называл самым дурацким подарком. Предмет сомнительной роскоши совсем не жалко. А вот Дилюка, которого рыцарь не видел в таком состоянии вот уже много лет, очень. Сейчас особенно сильно стали заметны огромные темные круги под глазами от недосыпа. Его лицо... Наконец эмоциональное, живое! Только стоит ли оно того? Пара мгновений чистого ступора. Вот такого предугадать точно было нельзя. Внутри скромно проснулось особое чувство, тихое и теплое, по-особенному нежное, которое обычно пряталось за тонной шуток и двусмысленных фраз. Захотелось позаботиться. Кэйя осторожно сел рядом, наблюдая, как его друг тщетно пытается собрать в темноте пестрые осколки, и как отчаянно старается восстановить самообладание. Однако было очевидно, что эти истеричные слезы так просто не закончатся, притворяться нет никакого смысла. Уставшее лицо больше не отдавало холодной безэмоциональностью, теперь лишь каким-то надрывным страхом и виной, а еще сожалением. Слезные глаза поднялись на капитана кавалерии, одновременно надеясь найти поддержку и чувствуя вину за это желание. Сердце Кэйи сжалось, задрожало. Как бы он ни пытался убедить себя, что Дилюк ему не интересен и не особо нужен, это было не так. Отрицать было глупо и бессмысленно. Интересно, почему такая простая мысль пришла только сейчас? Однажды все обращается в грязь. Горит, полыхает, затем тлеет, печально и степенно, будто плачет о сожженном. Разбивается на части и рыдает, рыдает, рыдает, что есть силы, чтобы потом стыдится своих истеричных слез, утирая красные глаза и пряча в диком смущении свою минутную слабость. А смысл?.. Уже все сломалось. - Дилюк, иди сюда, - произнес Кэйя нежно и аккуратно, тихим шепотом, положил свою ладонь на дрожащее плечо и медленно притянул ближе. Не сопротивляясь, измотанный владелец винокурни уткнулся в грудь рыцаря, спрятав красное от стыда лицо и отчаянно желая утешения. Длинные пальцы, все в мозолях и мелких порезах от многочисленных заданий ордена, мягко прошлись по пушистым волосам, зарываясь в красные спутанные завитки, продолжали поглаживать. Волосы Дилюка всегда были такими. Непослушными и буйными. Сам он никогда их не любил и в тайне часто завидовал брату по клятве, чьи волосы молчаливо сравнивал с изящным потоком, шелком, горным водопадом или, может, дождем. - Кэйя... Прости меня, пожалуйста, - всхлипы не утихали. - Все в порядке. Все в порядке, солнце, - губами капитан осторожно прижался к бледному лбу. Где-то на подсознательном уровне еще оставалось слабое желание превратить все в шутку, но было очевидно, что сейчас это совершенно не к месту. - Ты правда из-за вазы так расстраиваешься? - оба прекрасно понимали, что это не так, - Как долго ты терпел?.. - риторический вопрос прозвучал особенно тихо, а за ним последовал еще один нежный поцелуй, на этот раз в висок. Кэйя обнял дрожащий торс чуть крепче и над самым ухом прошептал: "Пойдем спать?" В качестве ответа последовал лишь кивок под постепенно утихающие всхлипы. Кровать в особняке большая и мягкая. Мягче только смуглые руки, что гладят по голове, тихий шорох простыней и теперь какой-то успокаивающий звук дождя. - Как себя чувствуешь сейчас? - Полегче, - последовала небольшая пауза, - Спасибо. - Я тебе в следующий раз другую вазу подарю, недавно в торговой лавке видел еще более нелепую, - капитан кавалерии нежно и тепло улыбается, а Люк тихонько смеется, устало, но уже расслабленно. Ему все еще стыдно за то, что позволил вот так увидеть себя в настолько слабом положении. Сколько времени еще пройдет, прежде чем они оба перестанут бегать от своих эмоций и разыгрывать друг для друга этот странный спектакль? Никто не знает. Но сейчас уже не хочется о таком думать, голова тяжелая от усталости, а засыпать рядом с тем, кто дорог, так необыкновенно тепло.