Бутылка смерти, или Зимняя ночь

Слышно тихий смех. Слабо плещется вода Во тьме колодца. — Да он же тоже умрёт! Такая уверенность. Значит, далеко от возможного спасения. О Саке. Пустынное место, где можно держать человека, недалеко от О Саке. Какой-нибудь сталкерический ферлассен. На лице Михары не отражались игриво напряжённые попытки разума и интуиции вытащить информацию из самых простых слов. Чёртов один патрон. Горо извивался, шипел, пуская пену изо рта, как бешеный... Бешенство. Водобоязнь. Боязнь воды. Неумение плавать. Неумение /Кагаямы/ плавать. Теперь Рёдзи точно знал, какая именно "заброшка". Кюсуи-тэн. Пункт водоснабжения. — А вы его по-любому не вытащите! Вытащить. Откуда? Снизу. Из-под земли. Значит, подземный резервуар. За эту долю секунды только морщинка змейкой скользнула по лбу Рёдзи. — Сдохнет от голода! — продолжал кричать Горо, дёргаясь и брызгая слюной. Значит, ещё жив. Горо один, так что и опасности быть насильственно убитым для Кагаямы нет. Не от холода, не от жажды, не утонет, не задохнётся. Отлично. Расчёт всё равно на воду — три дня. Надо сократить время. Иоширо краем глаза наблюдал за Михарой. До этого момента тот был спокоен, но весёлость только изображал. А сейчас как будто произошло что-то хорошее, и полуулыбка Рёдзи стала более настоящей. Или показалось? Он медленно перевёл взгляд в другую сторону: Минако, инстинктивно приложившая руку к губам, маленькими шагами тихонько пятилась назад. Но тут она замерла, словно что-то почувствовала. Женщина, почти мистическое существо. Что-то произошло такое, что осознал Михара, из-за неординарности своего мышления, и ощутила Минако, в силу своей природы. А он не понял... — Накамура! — разорвал крик его размышления, — Идите с Минако в машину, я скоро буду. Взволнованный Иоширо молча кивнул, бережно взял под руку застывшую как статуя Минако и повёл к автомобилю. Она так крепко вцепилась в его руку, словно боялась упасть. Но, пройдя через дверной проём, молодая женщина странно отпустила его, будто успокоилась. Когда через окно Рёдзи увидел их на улице, он приблизился к выворачивающемуся в разные стороны и проклинающему всеми словами Горо и прохладно угрожающим тоном произнёс: — Запад О Саке, заброшенный пункт водоснабжения, подземный резервуар? На секунду подвешенный даже перестал дёргаться и в ужасе выпучил глаза. Этого было достаточно. — Отку... Из раны посередине лица Горо красными сгустками повалила кровь. Он ещё раз агонически ударился о стену и обмяк. Рёдзи убрал бесшумно сработавший дымящийся ствол в кобуру и быстрыми шагами направился к машине. С тем же неубиваемым спокойствием он открыл переднюю правую дверь авто. — Можешь пересесть, дружочек, я поведу. Хоть Накамуре не очень понравился такой фамильярный тон, он подчинился и пересел на пассажирское сиденье. Сзади заёрзала Минако. Не дожидаясь, пока все пристегнутся, Михара нажал кнопку энджин. Рёдзи уверенно выехал с площадки разрушенного особняка и, резко крутанув руль, рванул в сторону шоссе Западного Направления. — Куда мы едем? — осведомился Накамура. Рёдзи промолчал. — Михара, куда мы едем? Рёдзи состроил раздражённую гримасу взрослого, которому докучает ребёнок. — Я же сказал, позже вы всё узнаете, а пока позволь мне? Иоширо с видом равнодушия отвернулся к окну и разрывался между двумя чувствами, внушаемыми Рёдзи — неприязнью и восхищением. Примерно те же ощущение вызывала и природа за окном: на скалистом острове Саисо Но она была достаточно бедна. Небо светло-серое, его заволокло молочным туманом. Тонкие рваные хлопья снега падали из него, как рисовая бумага. Снег клочьями ложился на лобовое стекло и стекал прозрачными каплями. Острые камни вдоль дороги сверху облеплены белой пеленой, а сами оставались выжжено-серыми с тёмными влажными трещинами. Эти трещины высвобождались из камней и ползли по асфальту. Равнины, по временам вздымающиеся извилистыми холмами, были слишком искусственны — словно из папье-маше. Над ними, печально крича, изредка пролетали четырёхкрылые птицы, напоминающие журавлей. Одинокая белая машина сверху казалась им крошечной, и едва было видно, как она перемещается по шоссе. Михара вёл одной рукой, другую положил на подлокотник. Идеально удобно, создано специально для этого. И чуть откинулся назад на сидении, щуря глаза. В этот момент он немного сожалел об очках, оставшихся лежать в беспорядочной куче студенческих рефератов. Минако наклонилась вперёд, так что носом почти касалась уха Рёдзи. Её белая тонкая рука легла поверх сильной лапы Михары. "Спасибо," — чуть слышно шепнула она. Рёдзи в ответ погладил её пальцы другой рукой, но они ускользнули, и Минако спряталась позади на сидении. Он прекрасно знал, что именно Минако имеет в виду. Она всё поняла, и она доверяет ему. Интересно, все женщины такие? Нет, скорее, только Минако. Накамура видел это движение в отражении на стекле. Он непроизвольно поджал губы. Сам Иоширо, которому втайне нравилась красавица Минако, никогда бы не позволил себе такого. Может, Рёдзи имеет на неё виды? И зачем тогда вообще всё это происходит? Стоп. А может, он здесь как свидетель, и Йоситаки давно нет в живых. Может, Рёдзи Михара и Минако Като... — Накамура. Иоширо вздрогнул и почувствовал, как его щёки горячеют. Господи, Михара будто читает мысли! Он настолько устыдился своих невысказанных измышлений, которые даже не вязались с реальностью, что не смог взглянуть в глаза Рёдзи. Он бы извинялся сейчас перед ним, если б только нашёл в себе силы признаться ему в том, что надумал. — Да? — откликнулся он тоном даже чересчур виноватым. — Через семь километров заправка. Времени терять нельзя, поэтому ты пойдёшь и возьмёшь коробочку патронов. Б16, понятно? — и, предваряя вопрос Накамуры, без паузы продолжил, — Мой кошелёк в бардачке. Да мог бы и не мелочиться, они дешёвые. Потом он обратился к Минако и глянул в водительское зеркало, словно желая удостовериться, что она по-прежнему находится в машине: — Минако, душенька, можешь уже сейчас поднять тонировку. Пока мы будем заправляться, ничего не говори и не шевелись, а то мало ли. Она уже начала шарить рукой по двери, ища в темноте рычажок тонировки. И без подобных предупреждений она бы ни за что не стала привлекать к себе внимание в таких злачных местах, но сочла предостережение Рёдзи заботой о ней. На всякий случай она запустила руку в сумку и нащупала там свой маленький ядовитый ножик — оружие нехитрое, но вполне действенное. Слева показалась заправка. Как и обычно стоящие в таких местах здания, она была крупным плоским сооружением из ржавеющих листов металла с огороженной позади территорией для прокачивания нефтетоплива. Как только машина остановилась (несмотря на кажущееся резким и неаккуратным вождение Рёдзи, автомобиль оказался поставлен с ювелирной точностью), Иоширо выскочил в магазин, уронив на ходу кошелёк Михары, споткнувшись и мысленно кляня свою неуклюжесть. Михара тут же вылез и воткнул шланг в бензобак. Машина заурчала и затряслась немного. Почему-то на таких заправках нефтетопливо, в отличие от бензина, всегда было слишком горячим. Когда и Рёдзи вышел оплатить бензопродукт, Минако осталась в машине одна и серьёзно занервничала. Отвернувшись лицом к сиденью, она сжала пальцами витую рукоятку ножичка и стала едва слышно шептать синтоистскую молитву. Это было странное смешение нихонской и европейской религии: она взывала к Ками, хотя по японской традиции не полагалось просто так просить его о чём-то. Но молилась она совсем не о том, чтобы, например, тот вороватый старик с большими руками или двое воинственных тевтонцев на соседних моторадах не вздумали вдруг заглянуть в окошко, а чтобы Михара и Накамура быстрее нашли Йоситаку и чтобы с ним всё было хорошо. Когда слева спереди хлопнула дверь, она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Но это был всего лишь Иоширо Накамура, вернувшийся из магазина с коробочкой патронов. Он вытащил из-под сиденья немецкий пистолет Рёдзи и уже начал заряжать его, прорабатывая в уме, что может сказать торопившему его Михаре, который сам сейчас задерживается. Но прежде, чем Накамура успел открыть рот в ответ на неожиданное появление Рёдзи, тот необычно учтиво сказал: "Спасибо за такую поспешность, я рад, что ты быстро управился". И упрёки сами собой растаяли на языке. "Нет, он точно читает мысли", — подумал Накамура. Какое-то время они ехали от заправки в сопровождении двух золотых моторадов "Райн", на которых сидели высокие, на взгляд Минако, слишком длинноносые и круглоглазые тевтонцы с длинными развевающимися по ветру волосами. По обе стороны от машины, да и позы у них были угрожающие. Минако вынула из сумочки крайнюю меру — белую резиновую маску, надела её, ведь тонировка стёкол только отчасти скрывала женщину. (Женская белая маска очень точно изображала старика с седой бородой и без мужского костюма смотрелась на Минако комично, хотя создавала неплохой камуфляж, и при взгляде снаружи едва ли можно было различить женщину.) Рёдзи словно не замечал преследователей, запускавших свой взгляд то в одно окно, то в другое. Один пристально и недоверчиво посмотрел на "старца", другой на старательно разглядывавшего что-то на полу Накамуру. — Накамура, хватит пялиться на свои туфли. Достань-ка мне из рюкзака во-от ту бело-красную тряпочку. Не желая производить лишних движений, Иоширо послушно вытащил "тряпочку", которой оказалась повязка одной из националистических банд Нихона на Эмма О. Пока золотоволосые тевтонцы не замаячили у него перед окном, Михара повязал на лоб бело-красный знак Воинов Солнца. Когда глазастая физиономия арийца появилась справа, Рёдзи даже не шелохнулся. Спустя секунду пришелец на "Райне" отстал, за ним и второй. Они ехали с минуту за машиной, потом увеличили скорость с трёхсот до четырёхсот и обогнали автомобиль по левой стороне. Когда жёлто-оранжевый свет фар скрылся в снежном тумане, Накамура выдохнул с облегчением. Обошлось. Михара положил "тряпочку" Воинов Солнца на место и продолжил смотреть вперёд. — Рёдзи-сама, откуда у тебя это? — тихо спросила заинтересованная Минако. — Да, длинная и скучная история, дорогуша. Йоши-тян расскажет тебе, как спросишь. Минако отскочила назад, и её личико заалело, она заулыбалась. Её всегда немного смущало, когда Михара называл её сильного и мужественного Йоситаку "Йоши-тян". А теперь это ещё и служило недвусмысленным утешением. Она не то нетерпеливо, не то облегчённо вздохнула и уставилась на однообразный пейзаж за окном. Стало чуть темнее. Скоро смеркается. Иоширо тоже смотрел в окно. С одной стороны, он очень хотел помочь Рёдзи и Минако спасти Йоситаку, который, как-никак, был его другом, а с другой — то и дело переносился мыслями в свои авралы на работе и представлял себе красное лицо своего шефа с трясущимися в гневе щеками. Эти зрительные образы возникали в самый неподходящий момент и очень портили душевное самочувствие. Все трое молчали. Спереди мерно гудел мотор. По шершавой дороге рокотали колёса. Снега стало больше, он с хлюпаньем врезался в стекло. Система лобового обдува натужно свистела, смахивая капли. Иоширо плохо понимал, куда они едут, и неровно дышал. Минако мысленно перебрала все молитвы, что знала, и начала заново. В кармане её сиденья попискивала разряжающаяся газета двухдневной давности. На пальце женщины громко тикал перстень с часами. В тишине все звуки казались громче. За окном небо медленно-медленно темнело. Из-за нарастающего волнения казалось, что минуты тянутся, как резина. Хотя, Рёдзи был к этому невосприимчив. Вдруг он молниеносно крутанул руль влево; машину тряхнуло, и Накамуре показалось, что они вовсе слетели с трассы. — А-а, Михара, что ты творишь?! Рёдзи невозмутимо глянул на него и недоумевающим тоном произнёс: — Сворачиваю с Западного Направления на местную дорогу. — Ты так жёстко водишь... — пробормотал Иоширо. — Перпендикулярный поворот и скорость под триста, в эймгайдер посмотри, — проворчал в ответ Рёдзи. — Прибереги комментарии для газеты. Иоширо фыркнул и отвернулся. Ему уже порядком надоел этот высокомерный грубиян. Кто мог так долго его терпеть? Только Минако не обращала на это внимания. У неё был задумчивый взгляд. Она могла поклясться, что всем своим существом, от кончиков пальцев до корней волос чувствовала, что уже очень скоро она увидит любимого мужа. И не может её Йоситака, прошедший всю войну, в которой её семья лишилась всего состояния, так просто погибнуть от рук чужого врага. Машина ещё недолго тряслась по сбитым камням узкого автопути, впереди, сквозь снежную завесу не показался странный силуэт необычного здания, напоминающего огромную медицинскую воронку, заточённую в лабиринты ржавых труб. Минако ахнула. Иоширо сильно беспокоился — он так не привык не располагать ситуацией, а его держат в неведении, — а от этого невольного звука и вовсе запаниковал. — Михара, куда мы едем, что всё это значит, а?! — дрожащим голосом прокричал он, вцепившись в ручку двери до побеления костяшек. — А ну-ка спокойно! Мы едем выручать Кагаяму. Я за рулём, и мне не до твоих воплей. Чтоб я ещё раз связался с журналюгой! Иоширо умолк и правда почувствовал себя немного уравновешенней, но это чувство проистекало из подсознания скорее потому, что он опасался вызвать на себя гнев Рёдзи Михары. Рёдзи поддал газу, и машина влетела прямо через разрушенные ворота пункта водоснабжения. Совершив дрифт и заскользив по грязи из песка и снега, автомобиль остановился. Рёдзи вышел и открыл багажник. Он взял свою сумку и начал выкладывать вещи прямо на землю. Минако и Иоширо стояли рядом и наблюдали. Маленький квадратик, напоминающий флешку, развернулся как нож-бабочка и превратился в объёмную карту Кюсуи-тэна. Под землёй находилось три резервуара. Один заполнен водой, два практически пусты (если не считать кранов, через которые можно провести в них воду из полного резервуара). К каждому из них вела дорожка над трубами, но можно было свободно пройти и под ними. Резервуары также были снабжены лестницами, что Рёдзи нашёл просто невозможно удобным. Снежные хлопья летели, летели, мерцая в голограмме карты и искажая изображение. — Смотрите, в одном из этих подземных баков находится Кагаяма. Чутьё мне подсказывает, что в этом, — он ткнул пальцем и чуть не разрушил картинку. Я спущусь туда. Накамура, держи рацию и слушай внимательно. Минако, если посильная помощь потребуется — передам. Пока соберите вещи, а я пошёл. Михара взял фонарик, рацию, многофункциональный ножик и направился куда-то вглубь переплетений трубопровода. Его широкоплечая фигура в чёрном европейском плаще всё меньше и меньше виднелась в мокром белом вихре и скрипящих от ветра корродированных шлангах и коллекторах. Когда в наступивших сумерках его стало совсем не видно, Минако явственно ощутила: ей страшно. Чтобы отвлечься, она с рвением принялась собирать разбросанные вещи обратно в сумку. К — карта, А — аптечка, Р — ручка, Б — блокнот, Б — батарейки для блокнота (что ж они все по одной лежат, а?), Ж — "живая" коробочка, Т — телефон, и что там ещё валяется... П — ...помада?! Минако прошлась вокруг машины и проверила рацию. Иоширо сел спереди и тщетно старался не мучить себя напрасными волнениями. Вдруг рация в руках Минако странно запищала и жутко захрипела. Вшу, вшшшу, ххи, кхах, кхшуу — зловеще рвалось из динамика. Оба застыли на месте, и Минако неестественно вытянула руку вперёд, словно желая отдалить от себя страшный предмет, но при этом не отпускать. "Проверка связи" — скрипнул динамик голосом Рёдзи и отключился. Они одновременно выдохнули, и Иоширо отозвался: "Мы слышали, работает". "Тогда я спускаюсь", — раздалось в ответ. И время стало. Каждая секунда казалась Минако вечностью. Она не могла перестать думать, забыться, отвлечься, только как окоченевшая не отрывала взгляд от секундной стрелки. Снег на её пушистой шапке перестал таять. С каждым мгновением снежинки спускались прямо на неё... Рёдзи преодолел своего рода туннель, арку под массивными изгрызенными коррозией свёрнутыми листами металла. Словно прошёл инициацию. Пути назад не было, только к цели. Теперь прямо перед его ногами открывалась чёрная пропасть с длинной тонкой лестницей, уходящей куда-то вниз. По бокам чёрной дыры земля осыпалась. Яма была круглая и напоминала Михаре горлышко бутылки. Снизу тянуло запахом затхлой воды и ржавчины. Он попробовал ногой лестницу, и обманчиво хлипкие прутья арматур оказались довольно крепки. Фонарик он посадил на лоб, и тот послушно вцепился лапками в волосы Рёдзи. Михара ступил на прут и быстро полез вниз. Он шёл так очень долго, так что даже руки онемели. Чем ниже он спускался, тем дальше становилось небо и всё живое, и тем крепче чувство его правоты и уверенности. А ещё безысходности. Воздух, точнее, капельки влаги в нём были пропитаны ею. Наконец прутья закончились, и его ноги коснулись пола. Он стоял на холодной скользкой поверхности. Запах затхлости и разложения ударил в ноздри. Михара направил узкий луч фонаря вперёд и осветил мрак. Положив прибор на пол, чтобы видеть опасность в случае чего (а чутьё подсказывало, что здесь вполне могут быть не только он сам и Кагаяма), он вынул из кармана брюк тонкую нить, отсвечивающую красным в темноте, и привязал кончик к пруту лестницы. Застегнув карман так, чтоб сквозь щель между зубчиками молнии выползала только одна нитка, Рёдзи поднял фонарь и уверенно шагнул вперёд. Белое пятно освещало то мокрый каменный пол, то стены, поросшие склизкой плесенью и напоминающие колодец изнутри. Ржавые арматурины торчали из щелей в камнях. Вдруг он резко развернулся и бросил луч света назад: ему показалось, что нечто промелькнуло там. Но луч ничего не поймал. Рёдзи хладнокровно проработал план возможной атаки таинственного жителя (или /нежителя/) подземного водохранилища и приготовился к нападению. Он знал, что, пока не пойдёт дальше, притворившись, будто угроза миновала, нечто не нападёт. Поэтому он шёл ближе к стене и то и дело пускал лучи света по всему периметру обзора. Вдруг нитка, торчащая из кармана, чуть заметно дёрнулась. Рёдзи усмехнулся: тварь выдала себя, наступила на его невидимого проводника. Правда, теперь он точно знал, что она не меньше человека размером. Пистолет был заряжен. Фонарь вновь освещал однообразные стены и железные прутья, рваные листы металла и скользкие камни... На одном плоском листе был след. Из запёкшейся крови. Босая и довольно небольшая человеческая нога. Рёдзи переступил непременно зазвеневший бы тонкий кусок жести и продолжил путь вперёд. Он шёл вдоль стены по кругу, по громадному дну бутылки. Если бы не нитка, каждые пятьсот метров которой были помечены узелком, чуть застревавшим в щели кармана, он бы потерял счёт расстоянию. А так — полтора километра. Вдруг белое пятно поймало впереди решётку! Узкую дверь в отдельную водокамеру! (Вода всё равно свободно гуляла бы по двум резервуарам, но решётка была чем-то вроде границы между ними). Рёдзи быстро зашагал к ней. Она открывалась. Приложив усилие, он поднял решётку на манер гильотины и вошёл внутрь. Заграждение медленно, с металлическим скрежетом опустилось. Рёдзи знал, что Кагаяма находится именно здесь, иначе человекотварь с аппетитом слопала бы его на ужин. — Кагаяма! — крикнул он. Ответа не последовало. Сделав луч фонаря максимально широким, он пошёл в конец узкой водокамеры, пытаясь разглядеть всё окружающее. Михара ещё несколько раз позвал Кагаяму, но никто так и не отозвался. Вдруг в поле зрения оказалось что-то светлое. Оно лежало на полу в позе ребёнка и пыталось вытянуть вперёд руку. Что-то было Йоситакой. — Йоши-тян! — весёлым тоном прокричал Рёдзи, подскакивая к телу. Свет заскользил по стенам. Рёдзи приподнял тело от пола и посветил ему в лицо фонариком. Вес не больше тридцати с чем-то кг. Вот что за?! Кожа серая, черты лица заострённые, фиолетовые следы синяков. Но зрачок реагирует. Тело было холодное, босое и наполовину голое. Его волосы были мокрыми. В белом свете фонарика осовелый взгляд Йоситаки стал осмысленным, и тот зашевелил губами. — Извини, не слышу. — машинально ответил Михара, — Мы сейчас будем выбираться отсюда. Он вытащил военную рацию (которая ловила даже в бетонном бункере, насколько он помнил) и чётко проговорил: — Меня слышно? Подъезжайте на машине к дыре, только не слишком близко. Доставайте всё необходимое. — Хххршшо, — прохрипела рация и смолкла. Йоситака смотрел снизу-вверх на Михару и испытывал к этому сильному здоровому человеку странную неприязнь, неродственность. Он собрался с силами, чтобы сказать то, что подумал. — Рёдзи, не надо. Я хочу умереть. У меня нет ничего. Даже семьи. Может, и зовут меня. Не Йоситака. — Плевал я, как тебя зовут, — уже на ходу ответил Михара, — а твои хотелки уже привели чёрт знает к чему. И вообще не выпендривайся, столько усилий потрачено, чтоб его найти, а он тут кочевряжится. Эгоист! Йоситака умолк. Он просто почувствовал полнейшее равнодушие к происходящему. Только когда Михара коснулся свободной рукой решётки, его током пронзили внезапные воспоминания. — Рёдзи, нет!! От этого крика Михара даже отдёрнул руку, как от кипятка. — Там /она/... — продолжил Кагаяма, — /она/ пила мою кровь... /Она/ хочет ещё. — Ты минуту назад хотел умереть, так в чём проблема? Я о /ней/ уже осведомлён, спасибо. Так теперь ты предлагаешь остаться тут? — с этими словами он поднял заграждение и вышел в основной отсек. Йоситака закрыл глаза и попытался представить, что это всё сон, и сейчас он закончится. Сколько раз он уже пытался "проснуться" отсюда. Рёдзи уверенно светил фонарём впереди себя. Красная нитка сматывалась в карман. Шаги чересчур звонко отдавались от стен. Оставался километр. Темнота вокруг них словно становилась осязаемой. Она сгущалась и давила на грудь. В воздухе ощущалась странная влажность. Слишком влажно. Тьма обволакивала. Вдруг нитка дёрнулась, и что-то промелькнуло во мраке. Луч фонаря не показал ничего. Рёдзи прислушивался, но нарушал тишину своими шагами — он не хотел терять времени. Вдруг красная нитка дёрнулась, натянулась и порвалась. Её остатки как рулетка стали всасываться в карман. Рёдзи направил фонарь. Кончик нити был мокрым и рваным. Человекотварь намеренно перекусила подземный путеводитель. Он ещё посветил в темноту впереди себя. Пока никого. Только справа, в непроницаемой темноте словно было что-то. Луч фонаря стал слабее. Он не проницал мглу. Одной рукой придерживая Йоситаку, он попытался вытащить рацию... Она не работала. Свет всё серел и тускнел, рассеиваясь в капельках воды, висящих в воздухе. Михара испытывал странное чувство, словно кто-то хочет внушить ему страх, но этого страха он не ощущал, скорее, пытался трезво оценить ситуацию и распознать грозящую опасность. Нож под рукой, пистолет тоже. До выхода около семисот метров. Было. Двигаться вдоль стены, сканировать взглядом пространство. Не бежать, — подсказывал инстинкт — только не бежать. Затхлость мешала дышать. В воздухе еле заметно поплыл кисловатый запах гниющего мяса. Совсем рядом, справа, за спиной, Михара услышал негромкое шлёпанье босых ног. Звук, словно кто-то скрябнул ногтем по камню стены. "/Она/..." — прошептал Йоситака и, по-видимому, потерял сознание. "Эта нёх нагоняет страху. Значит, пока она шлёпает, воняет и скребётся, можно пройти ещё немного..." Сладкая, гнилостная вонь усилилась, и почудилось, будто вода капает совсем близко. Что-то мелькнуло за спиной. "Это твой просчёт, дохлая нёх. Может, нападение со спины и страшнее, но выход-то впереди. Если воняет трупом, значит, ты мертва. Значит, ты не размножаешься. И скорее всего, ты здесь одна. (Двое могли бы сдвинуть тяжёлое заграждение и скушать Кагаяму). Когда побегу, будет удобнее." Темень, едва-едва опробованная слабеющим фонариком, тянулась вечно. "Нёх" не оставляла попыток припугнуть хладнокровного Михару. Он пытался рассчитать, сколько ещё времени до атаки. Шлепок ноги рядом; он увидел эту ногу, метнул луч в сторону, и в свете фонаря... стояла голая, мертвенно-бледная женщина. Длинные и мокрые чёрные волосы полностью закрывали лицо и грудь. Всё тело было в посмертных ссадинах и царапинах. Михара сделал движение, вынимая пистолет; она кинулась на него как животное, и под волосами он успел разглядеть окровавленный рот без нижней челюсти... Выстрелом её отбросило немного назад, она с нечеловеческой гибкостью попыталась снова наброситься; ещё выстрел, и Рёдзи со всех ног рванулся вперёд. Четыре стометровки; свет фонаря бликами прыгал по стенам. Тварь снова вскочила и побежала за ним, из её живота вываливались багрово-коричневые внутренности. Она пыталась укусить Михару за ноги, он чуть не упал вместе с Йоситакой, но вывернулся и ударом ноги сломал мёртвую шею; голова откинулась назад и причудливо жутко склонилась набок, но глаза продолжали метать искры. Только не дать ей вонзить гнилые зубы, — заражение крови и трупный яд — бить по лицу, и выстрел! Дыра посередине лица, полголовы снесено, её ещё раз швырнуло назад. Сердце глухо и громко стучало, ноги несли вперёд, только не поскользнуться в луже. Нёх снова настигала, и он не глядя отправил ещё одну пулю. Её коленный сустав лопнул с неприятным хлюпаньем, но после звука падения бег не прекратился; она уже была рядом, Рёдзи обернулся и увидел, что она бежит на руках! С трудом на бегу он раздробил ей руку, и человекотварь рухнула на пол. Это была минутная заминка, потому что за школьным чемпионом по бегу было легко угнаться не до конца мёртвому чудовищу. Она выгнула спину в позе мостика и мчалась за ним как огромный паук с вывернутыми руками. По крайней мере так ей труднее его укусить. Рёдзи бежал вдоль стены по пути назад, ведь дно "бутылки" было круглым. В неярком, моргающем свете фонарика впереди виднелась лестница. Как вдруг паук-женщина схватился за свисающую ногу Йоситаки. Как тот легко выкрутился: упал в обморок, а вы уж за него постарайтесь! Чёрная гнилая пасть уже почти коснулась иссушенной плоти, когда Рёдзи кулаком изо всех сил отправил её в нокаут. Голова запрокинулась назад, и рука на секунду выпустила Йоситаку, чего было достаточно для выстрела. Правда нога Кагаямы вполне могла оказаться вывихнутой. Боже, какая мелочь! Михара в отчаянном прыжке долетел до лестницы. Тварь бежала на четвереньках, спотыкаясь руками о болтающуюся голову и оставляя тёмный кровавый след, её волосы тормозили движение и вырывались клоками, голова выворачивалась назад и вниз, а тело двигалось вперёд. Рёдзи стал быстро подниматься по тонким прутьям, стараясь выскальзывать ногами из её осклизлых рук со скрюченными пальцами. Пока это удавалось. Он поднимался всё выше, не видя выхода, но уже показался слабый свет в конце тоннеля, то самое горлышко бутылки. Тварь сзади наседала, она пыталась воткнуть зубы в кроссовки Михары, но тут он дал ей в челюсть; от такого удара лестница затряслась, и нижние поперечные прутья упали, человекотварь оказалась внизу. Рёдзи ещё быстрее, но стараясь не обрушить лестницу под собой, лез наверх, цепляясь одной рукой. Снизу показалось движение, и в почти полной темноте Михара увидел, что она лезет по стене, карабкается, цепляясь за выступающие камни, неестественно гибко, ставя ноги вперёд рук, с болтающейся головой, и уже подбирается к нему. Он не успел бы достать ствол и не мог столкнуть её вниз — она ползла слева и уже подобралась совсем близко. Вдруг вывернув ступню, она схватила ногой болтающуюся руку Йоситаки и с /нечеловеческой/ силой потянула на себя. — Куда, мразь?! — взревел Рёдзи и, отклоняясь слишком назад, так что ржавая лестница затрещала, вынул пистолет и очередью патронов сбил её со стены. Бесчувственное тело Йоситаки чуть не свалилось вниз вместе с ней, Михара с трудом удержал равновесие. Но лестница содрогнулась — тварь не сдавалась, она уцепилась за ступени и полезла вверх. Свет был уже близко, оставалось только выступить из тьмы, и мёртвое тело утратит не меньше половины своей силы, а за пределы своей тюрьмы ему не выбраться никогда, но и тварь знала это и дьявольски упрямо лезла наверх. Рёдзи пытался рукой уберечь такие неудобные свисающие конечности Кагаямы, но поздно сообразил, что тварь схватит его самого. Её рука с белевшими костями и клочками кожи — в отсветах солнца она была ещё уродливей — намертво вцепилась в плащ из нервущейся ткани. "Нёх, это твой промах!!" Михару мгновенно осенило — движением плеч он сбросил плащ на неё, как сеть, и, собрав все силы, пнул ногой. Раздался хлюпающий треск, и мёртвое тело полетело вниз; Рёдзи продолжил лезть, вот уже световая граница... Он услышал глухой звук падающего тела твари. Внезапно лестница затряслась и начала медленно сползать вниз, обратно к ней! Но вот уже край резервуара с осыпающейся землёй; он успеет, он точно успеет! Последний прыжок, и он стоит наверху. Земля под ногами проваливается. На четвереньках, задыхаясь, он отполз подальше от бутылки смерти. И осмотрелся. Белые пушистые снежинки летели сверху, танцевали, кружились и сверкали. Фосфоресцирующие тучи словно замедлили время — отогнали сумерки, и небо засветилось белым-белым. Ржавые, цвета чая и осенних листьев, трубы были ровно укрыты блестящим снегом. Воздух был чист и свеж, он словно звенел. Чёрная пропасть была далеко позади. За аркой из листов железа стояла машина. Михара не мог сдержать губы — они улыбались. Тут только он понял, что стоит на снегу на коленках, а Йоситака лежит прямо на земле, не подавая признаков жизни. При свете облаков он выглядел ещё плачевнее. Рёдзи похлопал рукой по впалым щекам. Кагаяма как по команде открыл глаза и тоже растянул губы. Он не мог надышаться и насмотреться на свет. Не мог поверить, что кошмар кончился. Или они оба умерли, а в загробном мире так легко и хорошо?.. — Рёдзи, спасибо... — Интересную ты выбрал позицию, Йоши-тян, — рассуждал Рёдзи, шагая к машине, — никому не говоря, поехать незнамо куда чёрт-те с кем, скрываться от родных и близких, доверяя убийце своего отца, между прочим; смириться с участью пленника и наконец брыкнуться в обморок в самый ответственный момент. А вы уж как-нибудь там догадайтесь и разберитесь, чтоб его бренную тушку не слопали всякие нёхи. Йоситака слушал вполуха и смотрел вперёд. Вдруг он увидел свою машину. А из-за неё вышла Минако. В тёмно-фиолетовом зимнем кимоно, в серой, присыпанной снегом норковой шапке и дублёнке. Она смотрела своими большими чёрными глазами, будто тоже видит сон. — Зачем здесь Минако? Что ей тут делать?.. — прошептал Йоситака, не отрывая от неё глаз. — Нахал! — отрезал Рёдзи, — Неужели ты думаешь, что твоя жена не волновалась о тебе всё это время и не хочет тебя видеть? В этот момент показался Иоширо Накамура, а Минако бросилась к ним. Она тёплыми руками схватила холодную худую ладонь Кагаямы и прижала к своим горячим губам. "Йоситака, миленький мой, хороший мой, любимый мой, всё теперь будет хорошо, слышишь, всё сейчас будет хорошо!" Она не отпускала его руки, и крупные прозрачные слёзы сами текли у неё из глаз. Рёдзи мягко отстранил женщину, говоря: — Минако, плед, — а потом, обращаясь уже к Иоширо, — аптечку! Они разложили заднее сиденье и усадили туда уже дрожащего от холода Йоситаку. Минако крутилась рядом и всё пыталась обнять и погладить своё сокровище. Рёдзи что-то шепнул ей на ухо, после чего та покорно отошла, не отрывая уже больше сочувственного взгляда от своего мужа. Она стояла, а снег падал и падал. То и дело вынимала руку из муфты, чтобы смахнуть слезу, и быстро засовывала обратно от холода. Она сама не могла понять, плачет ли от счастья, что её Йоситака жив, то ли от страха, ведь он в таком состоянии. Рядом с Минако стоял Накамура, чувствовавший себя только мешающим. Он искренне хотел помочь Йоситаке, но не знал как и без указаний Рёдзи не вмешивался. Наклонившийся над Йоситакой обыкновенный Рёдзи Михара внезапно перевоплотился (недаром высшее медицинское получал) во врача. Он взял за руки Йоситаку и, глядя проницательными тёмными глазами, тоном психолога начал речь, общий смысл которой сводился к тому, что самое страшное позади, и теперь только от него самого зависит, когда он вернётся к нормальной жизни. До Кагаямы долетали только отдельные слова, но они действовали как заклинания. "А психология всё-таки наука", — подумал Йоситака. Михара протёр руки чистящей салфеткой и сухими врачебными движениями проводил над ним какие-то манипуляции, попеременно матерясь и цокая языком: из-за истощения тело превратилось в скелет, обтянутый сероватой кожей. Множественные ссадины и ушибы, гематомы разной давности. Ну, по крайней мере, кости и суставы целы. (Даже эта подземная сволочь особо не навредила). Маленький робот-аптечка пополз вверх по руке Йоситаки и наконец нашёл, куда приложить свой индикатор. Между прочим, оранжевый уровень опасности. Кагаяме самому было интересно, и он пытался сфокусировать взгляд. "Нечего тебе туда смотреть", — с этими словами он бросил прибор в ящик. Тот зачем-то полез в коробку с обезболивающим. Михара ощупью искал ампулы с питательным веществом. Найти место, куда можно верно попасть иглой, оказалось ещё сложнее. "Тут и колоть-то нечего", — проворчал он и взял правую руку. "А это что такое? Вот ты паразит!" — тихо сказал он Кагаяме, рассматривая неровные порезы на запястье. Было видно, что они сделаны какое-то время назад левой рукой и не ножом, а вспомогательным оружием, вроде листа железа. Явно это было делом рук, точнее, левой руки, самого Йоситаки. Завершив медицинские процедуры, Рёдзи Михара вновь перевоплотился в себя. Хоть в машине работал двигатель и было относительно тепло, Йоситака не мог согреться. Даже завёрнутый в традиционный зимний плед, он кашлял. Рёдзи опять прошептал что-то плачущей Минако, и она вытащила неизвестно откуда термос с чаем. Говоря что-то ласковое, она поила своего мужа из чашки, как ребёнка. От горячего сладкого напитка в лёгких стало больно, и он не смог сдержать приступ кашля. "Твою чёртову мать! Чтоб оно всё трёхфазным током!" послышалось на заднем плане. Потом приятный вкус чая во рту перебила горькая таблетка. Гадость какая. Он закрыл глаза. — Накамура, сядешь рядом с ним, если что, поможешь. Рёдзи и Минако уселись спереди, и машина двинулась. Минако, немного опомнившаяся от происходящего, критически оглядела Рёдзи, спрашивая взглядом, мол, чего это разделся? Она поёжилась, словно это ей сейчас было холодно. — Да, жаль мой плащ, совсем новый был. — А куда ты его дел? — меланхолично спросил Йоситака. — Отдал там твоей подружке. Совсем голая ходит. Эх, а ведь ты ещё просмотрел самое интересное... — увидев в водительское зеркало перекосившееся от одного только упоминания о "подружке" лицо Кагаямы, он сказал, — ла-адно, не буду тебя мучить. На трассу Западного Направления они въехали молча. Рёдзи сразу настроил скорость под триста, и машина устремилась в сторону Эдо. Иоширо похлопал рукой по полечу Кагаямы и начал вполголоса расспрашивать его. На секунду вновь появившийся из ниоткуда Михара-врач строго глянул проницательными глазами в зеркало заднего вида и запретил приставать к Йоситаке с вопросами. Иоширо извинился и замолчал, хотя самому Йоситаке хотелось как-то скрасить обстановку, пусть и болтовнёй Накамуры. Ему стало тоскливо и захотелось взглянуть в окно, но кресло было разложено. Слабость не позволила ему подняться, и Йоситака, как ребёнок, пожаловался: — Рёдзи, я встать не могу... — Оно тебе сейчас надо? — искренне недоумевающим тоном спросил Михара. — В окно хочу посмотреть. — Может, тебе лучше стихами описать? Минако, душенька, помнишь, что Берудэ Паури писал про зимнюю ночь? Минако на секунду замешкалась, а потом медленно вдумчиво произнесла: — Чёрное небо. Звёзды во тьме сверкают. Танец снежинок. Воздух звенит холодом. Безмолвна зимняя ночь. — Так и есть. — подтвердил Рёдзи, и все снова замолчали. Если всем троим и хотелось расспросить Йоситаку о подробностях его злоключений, они предпочли пока не трогать его. Белая машина стрелой из арбалета летела по шоссе. Время текло достаточно быстро. Минако отсчитывала минуты и километры по эймг'у, а Иоширо набрасывал заметки в записную книжку. Йоситака с отрешённым видом смотрел куда-то в свои мысли. У Рёдзи было недовольное лицо. Вскоре стало понятно почему. Длинная вереница машин, байков, мотцеров и моторадов, грузовиков, авто и даже какого-то рожна спешившегося летательного транспорта намертво стояла до самого поворота на Эдо. Тут ещё, как ни глянь, до утра простоишь, а то и в попутном мотеле остановишься. Накамура напрягся, готовый благоразумно вытерпеть ещё одну неприятную черту Михары — честность вкупе с богатым запасом ругательств. Минако тревожно переводила взгляд с одного на другого, то на мужа, который не видел причину остановки, но догадывался. У Йоситаки выражение лица стало особенно кислым: он себя чувствовал очень неважно, а тут ещё стоять невесть сколько! Минако повернулась к нему, гладила руки и утешала как могла. Только Минако хватило бы здесь надолго. Иоширо стал совсем нервно скрести стиком по бумаге (что раздражало Михару), а Йоситака каждой оставшейся в живых частью себя чувствовал, как превращается в дохлую рыбу. "Боксёрские" уши Рёдзи покраснели от напряжения. Вдруг машина рванулась влево, на обочину. В обход сигналящего транспорта. С низкой скоростью, но хоть с какой-то, Михара дерзко ехал, обгоняя всех стоящих зимней ночью на въезде в столицу. — Рёдзи, не обочничай! — подал голос Йоситака. — А нам нужнее, — огрызнулся Михара. — Штрафы-то на мою машину придут, — не отступал Кагаяма. — Не крохоборничай. Это тебя сейчас меньше всего волновать должно. — В аварию попадём... — привёл последний довод Йоситака и закашлялся. — Будешь действовать мне на нервы — обязательно попадём. — заверил его Рёдзи, — Лучше заткнись. Накамура, скорми-ка ему таблетку из зелёной коробочки. А если будет болтать — снотворного. Йоситака взглянул на послушно роющегося в аптечке Иоширо как на предателя. Тот выдал ему ту же самую гадость и приложил палец к губам. Молчи, мол. Ну конечно, всё, как Рёдзи скажет. Йоситака отвернулся и замолчал. В детстве, когда он болел, воспитатели, врачи и служащие скакали вокруг него на цыпочках, стараясь выполнить любое желание бедного ребёнка, а теперь ему затыкают рот и вообще лишают права участвовать в происходящем. Ему не нравилось ползти по обочине вдоль безнадёжно стоящих машин, чтобы потом ещё и втиснуться в поворот, лишив кого-то этой счастливой участи. Эх, Рёдзи... Кагаяма блуждал взглядом в пределах обзора. Ему казалось, что одни глаза остались живы во всём его теле. Он мог бы думать, чем именно себя ощущает, летним зомбём, червяком или выкуренной сигаретой, но слово для этого было одно — гадко. Вдруг он уловил едва заметное движение в кармане впередистоящего кресла. И это не Минако спереди переменила позу. Движение было изнутри, словно что-то живое копошилось в кармане. Точнее, выкапывалось из него. И ползло вверх. Это что-то схватило край кармана и потянуло на себя. Йоситака удивлённо смотрел на действо, как вдруг "что-то" показалось из своего укрытия. Такие знакомые мертвенно-бледные пальцы в ссадинах и царапинах. Скользкие, с отваливающимися ногтями. Которые пытались пролезть в его тюрьму, цепляясь за прутья решётки. Его лицо исказилось от ужаса. — Что с тобой, Йоситака? — тревожно, делая ударение на каждом слове, спросил Михара. От страха Кагаяма словно разучился говорить. Только слабо выставлял вперёд дрожащую руку. — Аа-а-/она/, — попытался сказать он не подчинявшимися губами. Михара вскинул брови. Ещё не хватало! Ну, впрочем, чего и следовало ожидать. Скрюченные пальцы дьявольски медленно выползали из сиденья, хлюпая отстающими от кожи ногтевыми пластинами. Прядь чёрных волос была обвита вокруг одного из них. Йоситака смотрел как прикованный. Его подташнивало. — Накамура! Бросай свои заметки, твой планшет для другого сгодится. Бей тварь, ползущую из кармана левого сиденья! — Но там же ничего нет! — громко прошептал Иоширо на ухо Рёдзи. Ему казалось, что все вокруг помешались, — Мне что, бить пустое кресло?! — Да, именно это и нужно делать. Он легонько стукнул планшетом по карману. Искоса поглядывая то на Михару, то на Кагаяму, он ещё раз ударил пустой карман. Рёдзи не то вопросительно, не то требовательно взглянул на него. Он ударил ещё и ещё, даже довольно сильно. Минако спереди выпученными глазами смотрела на перфоманс. Йоситака видел, как белый виртоблокнот то попадает по руке, то нет, а она хрустит скорёженными пальцами. Вдруг она перестала вылезать, получая всё новые тычки планшетом. С каждым ударом она втискивалась, вдалбливалась назад, и ей словно было тесно в узком кармане. Тут рука вывернула кисть на триста шестьдесят градусов и средний палец, оттопырившись вперёд, показал фак. Йоситаке показалось, что на нём сверкнуло тонкое серебряное кольцо. Пальцы скрылись в кармане. Что-то большое в нём проваливалось куда-то вниз. Тут карман перестал шевелиться и обрёл прежнюю форму. Йоситака расслабленно выдохнул и попытался отвести всё ещё бьющую сиденье руку Иоширо. — Спасибо, — пробормотал он. — Мне что-то померещилось... Накамура запихнул планшет в тот же карман и успокаивающе положил руку на плечо Йоситаки. Он смотрел на друга так сочувственно и сожалеюще, как ни разу за весь вечер. Честно говоря, он уже и за своё психическое здоровье не мог ручаться. Ему ещё долго не забыть, как он избивал планшетом чужую галлюцинацию. — Йоши-тян, может, попробуешь вздремнуть? А то от тебя одни проблемы. Йоситака, вздохнув, попытался забыться сном. "И зачем тогда лез спасать меня?" — мысленно говорил с Рёдзи Йоситака, — "Только не говори, что я тебе нужен. У тебя друзей хватает — не мне чета. Мог бы и не стараться, раз тебя это так затруднило. Я не просил." Размышления его постепенно перетекли в другое русло, и Йоситаке стало больно и стыдно, что у него не было родителей, что он так легко поверил в обман мнимого "отца", что, может, его имя и сангвинический статус были ненастоящими. И, раз так, мужем Минако лучше было бы быть Рёдзи. Да так и случилось бы, не полезь он за Йоситакой в бутылку смерти. Конечно, надо было совершить геройство для благодарных зрителей, да ещё сделать Кагаяму в который раз обязанным ему жизнью. — Йоши-тян! — более доброжелательно сказал Михара, будто откликнувшись на его мысли, — Не обижайся на меня. Это очень бесполезное занятие. Тут только Кагаяма сообразил, что, наверное, у него всё на лице написано. Что ж, хоть один из них мог бы быть вежливым. Пусть это будет он сам. И Йоситака взаправду постарался выкинуть из головы все мысли и поспать хотя бы потому, что во сне нет неприятной слабости и болевых ощущений. Когда через несколько минут Михара увидел в водительское зеркало блаженно счастливую физиономию спящего, он усмехнулся: крепкие же всё-таки нервы у человека, если умудряется вырубиться под звучный аккомпанемент недовольно сигналящих стоящих в пробке автомобилей. Кстати, многокилометровому затору уже виднелся конец. Впереди замаячил заветный поворот на Эдо. Под белым мерцающим знаком с тремя надписями — традиционным иероглифом, немецкой латиницей и разговорным ноэ лингва (некоторые звуки которого в нихонских странах начали записываться катаканой). Вереница машин сгущалась перед поворотом. Они стояли в два, в три ряда. Как в тактической игре по логической перестановке объектов, как в компьютерной стратегии, Рёдзи медленно начал пролезать между ними, меняясь местами. Осторожно, ход за ходом, избегая проворных хитрых глаз камеры нарушений, проползать в щели, не оцарапывая молочно-бежевые бока авто. Впереди легковой флирер, не выдержав давки, поднялся над дорогой. Прямо под знаком, но, видимо, его водителю уже было плевать. Михара метнулся туда. Справа уже виднелась пустая освещённая автобанна, попадая на которую, автомобилисты резко увеличивали скорость и исчезали из виду. Движение автомобиля под руководством Михары напоминало перемещения шахматной фигуры. "Белый конь", — подумал про это Накамура. Снаружи машины гудели, слышался лязг корябающегося друг о друга металла. Истерические рывки усталых водителей отдавались на дороге то визгом тормозов, то резкими взвываниями двигателя. Михара с кошачьим хладнокровным спокойствием пользовался возможностями втиснуться в тесные ряды. Наконец, с десяток авто перед ними проехали и освободили широкую полосу ровного асфальта. Заждавшаяся машина молниеносно вырвалась вперёд, так, что всех немного вдавило в сиденье. Напряжённая тишина, словно компенсирующая изматывающий шум снаружи, прервалась: Рёдзи одобрительно фыркнул (пробку он преодолел меньше чем за полчаса), Минако облегчённо вздохнула, и Иоширо зашуршал ногами по коврику. Он взглянул сначала на безмятежно лежащего с чуть приоткрытым ртом Йоситаку, потом за окно, где вдали от света высоких тонких фонарей простирались каменные долины. Их пустота затягивала в себя. Причудливые силуэты валунов казались ещё более тёмными, материальными сгустками мрака. Небо иссиня-чёрное, проткнуто множеством металлически светящихся звёзд. Снег высыпался из них, как стальные опилки. Он летел вниз, бесстрашно и равнодушно врезаясь в лобовое стекло. Впереди показалось тёмно-фиолетовое зарево. Оно пульсировало и разрасталось, охватывало небо, становилось всё ближе и ощутимей. Так дышит огромный нихонский город Эдо. На горизонте замаячили небоскрёбы. Их окна ослепительно сверкали. Разноцветные прожекторы пускали прямые лучи вверх. С автобанны открывалась перспектива необъятной нихоноколонианской столицы. Но долго любоваться не удалось: дорога ныряла в туннель. Чёткого деления на стокки на всём Эмма О не было, и туннель вновь возвращался на эрдстокк. Тьма большой и круглой подземной трубы обволакивала. Мелкие звёздно поблёскивавшие в ней фонари в ней казались незначительными, лишними. В свете фар дорога была черна. Справа на табло появился указатель границы Эдо. Рёдзи напряг глаза: без очков и в темноте — просто бесподобно!! Минако оглянулась назад. Туннель Нагаи тянулся около семи километров. На выходе из него медленно ползла пустая мусоровозка. Бомжи перебирались в столицу в надежде обустроиться на время и поживиться ненужными вещами, избежавшими участи переработки. Иоширо вглядывался в окно, пока Рёдзи рискованно шёл на обгон. Красные от зимнего холода лица — окна в машине отсутствовали, и двух бомжей обдувало леденящим ветром — были такими безмятежными, счастливыми, полными надежд и лишёнными внутреннего чувства условностей, что Накамура ощутил, как упустил какую-то важную деталь своей жизни, и упустили они все. Тоннель кончился. Размышления Накамуры о чём-то потерянном словно исчезли. Над дорогой росли мосты и небоскрёбы. Высокие и не очень дома, пешеходные улицы с неоновой рекламой. Шум города, рёв двигателей, музыка и писк светофоров. Ввысь уходили стройные пики зданий, верхние их этажи уже перестали светиться. Они едва вырисовывались на фоне чёрного неба, исполосанного лучами света, в котором играл и отсвечивал плотно летящий снег. Была глубокая ночь, но город Эдо не знал сна: вдоль дороги по пешеходным улицам, почти задевая перила, отделявшие автобанну от жилых районов, сонно шли люди, на плечах их лежали белые снежинки. Лениво и автоматично играли цветами витрины магазинов. Никогда не утомляющееся лицо Аюми Фукуоки улыбалось с высоких рекламных щитов, призывая тратить деньги. Рёдзи мало смотрел на людей вокруг — из его взгляда постепенно выскальзывали лишённые чёткости изображения, он широко зевал. Дорога предстояла уже не длинная, но неудобная, пролегавшая через путанные лабиринты длинных улиц Эдо. Эйм'г показывал, что цель уже близка. Несмотря на ленивые потоки людей по обеим сторонам, сама автобанна была пустынна. Времявосприятие Михары немного исказилось — он наполовину спал. Нельзя было точно сказать, сколько минут прошло. Наконец они повернули с главной трансгородской дороги и оказались в участке даже менее жилом, чем первые районы. Рёдзи раза два сворачивал не туда, и Минако стала полушёпотом предупреждать его перед каждым поворотом. Ну, по крайней мере, её отрывистые фразы не давали окончательно заснуть. Накамура тоже дремал, положив голову на руку. Его очки сползли на лоб. Дорога постепенно поднималась на уровень повыше. Впереди, немного за основными постройками, открывался вид на коттеджный посёлок. Рёдзи подумал, что для той скромной обстановки, что царила внутри, вид квартала снаружи был чересчур снобским. Машина неспеша ползла по улице, от которой ответвлялись проезды к домам. Когда авто двинулось по одному из них, все, в том числе и Рёдзи, практически спали. Было около двух-трёх часов ночи. Михара математически точно затормозил прямо перед парадной. Из-за выключения мотора заработали лампы и щёлкнул блокиратор дверей. Минако и Иоширо как по звонку прекратили клевать носами. В доме было тихо и темно: слуги уже спали. Когда Рёдзи открыл дверь, с улицы пахнуло свежестью и холодом. Рёдзи особенно сильно взбодрился, так как был в майке. Когда переминающийся с ноги на ногу от холода Иоширо взглянул на Михару, его аж скривило от приливающего ощущения замерзания. Он перевёл взгляд на Минако, выдыхающую пар, а потом на Йоситаку, сладко спящего под пледом. Михара словил это движение глаз: — Ну как ребёнок, не правда ли? — потом, поняв, что все ждут только его указаний, обратился уже к Минако, — Голубушка, будь любезна, похозяйничай. Она, приложив палец к детектору, открыла дверь, и система дома включила освещение. Гостиная оказалась залита тёплым желтоватым светом люстры и бра. В ней царил целительный уют, отныне и навсегда.