Часть 1
1 сентября 2021 г., 00:35
— Браво! Бра-во! — вопит Дорохов, хлопая в ладоши и восхищенно смотря то на Арсения, который одним лишь взглядом «убил» Позова, то на зрителей.
Попов всегда был тем еще провокатором. Шастун это знал не понаслышке, регулярно встречая ролики с вырезанными моментами, которые являлись прочной основой для шипперской фантазии. И ведь Антон всегда был уверен, что Арсений не глуп: наверняка он делал все это специально, дабы «Импровизация» оправдывала статус «шоу». Так и сейчас Попов, не теряя ни минуты, подбегает к откинувшему голову (и откинувшемуся в целом) Позу, хватает его за руки, кладет их крестом на грудную клетку и начинает надавливать. Раз, второй — Дима не реагирует. «К черту!» — думает Арсений и применяет то, что дало ему актерское образование: имитирует поцелуй. Ой, простите, то есть проводит искусственное дыхание, но все находящиеся на площадке понимают, что так называемые «поклонники Дарсов» сделают свое дело, а Шеминов даже невольно прикидывает, как бы незаметно вырезать это из эфира.
Шастун смотрит с некой неловкостью, будто прямо сейчас подглядывает за влюбленной парой, пока Дорохов вскакивает с места и заставляет Арсения обратить на себя внимание. Денис перехватывает его руки, заверяя, что он тоже погиб, и даже имитирует собственную смерть. Стоит Антону заметить, как его коллега по судейству касается Арсения, как он отводит взгляд, стараясь превратить злость в непонимание. Смотрит на зрителей, усмехается, вскидывает руки, мол, что здесь происходит. А Попов тем временем залезает на стол, приближаясь к Денису и начиная проделывать с ним те же самые действия.
Публика заливается криками, а Шастун хочет провалиться сквозь землю. Или отойти подальше от этой имитируемой оргии. Или хотя бы отвернуться. Арсений замечает это и, оставляя Дорохова в покое, движется дальше по столу. Антон, чувствуя на себе его касания, тут же, поднимаясь с сидения, отскакивает, отбегая в сторону. Такой пищи шипперам он точно не даст. Попов смеется, слезая со стола. Не получилось.
А вот Шастуну не смешно.
— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит вообще? — спрашивает он, пока Арсений продолжает улавливать каждую микроэмоцию на его лице. И сейчас их нет: Антон ошарашен.
Благо Позов вовремя включается в игру, возвращая обоих в реальность, где прямо сейчас шло «Шоу талантов». Он напоминает парням, что нужно обсудить номер, и ищет разумное объяснение действиям Арсения, пользуясь своими медицинскими познаниями. Антон и правда включается в происходящее: по всем законам жанра начинает перечить Диме, отчаянно защищающего своего «любимчика», как того и требовала игра.
— Вы на полном серьезе это анализируете?! — возмущается Шастун.
— Да я в тебя не стрельнул, вот ты и злишься, — как можно более серьезно старается произнести Арсений, но уже на середине фразы его лицо искажается в усмешке.
Зрители в очередной раз взрываются криками. Если Попов старается поднять рейтинг передачи еще выше, то у него это успешно получается. Антон же пытается как-либо возмутиться на данное высказывание, но, не находя слов, умолкает. Пару секунд он обдумывает сказанное, а потом заявляет:
— Стрельни!
Публика продолжает аплодировать. Видимо, из этого выпуска будут вырезаны не только Дарсы, но и Артоны, которые, кажется, подхватили смелость Дорохова и начали творить все, что их душе угодно. Уж Арсений-то точно, однако в эту самую секунду его пыл холодеет. Он старается увильнуть от просьбы Шастуна: тоже возвращается к игре, понимая, что в силу своей роли Антон ему не подыграет.
Шастун глубоко дышит, теряясь в собственных фразах, хочет спрятать лицо в собственные руки, но сдерживается.
— А тебе помочь зарядиться? — Денис продолжает вести извращенную игру, подкидывая все больше компрометирующих фраз. Зрители, не успевая перевести дух, снова взрываются аплодисментами. Шастун же просто взрывается изнутри.
***
По окончании съемок ребята пребывают в хорошем расположении духа, обсуждают яркие моменты и спорят, что из этого Стас допустит в эфир, а что нет. Шеминов же, хоть и хвалит парней, пронизывает Дорохова крайне серьезным взглядом: этот персонаж доставил ему немало хлопот, а объем работы продюсера увеличивался с каждой высказанной им репликой. Стас понимал, что если вырежет все провокационные фразы Дениса, то они останутся без выпуска. Дорохов и есть ходячая провокация, и в один момент Шеминов даже подумал, что все это было подстроено. Он знал о напряженных отношениях между Арсением и Антоном: это невольно проскакивало в эфирах, что стоило Стасу огромных трудов, дабы это осталось незаметным для публики. Он, по правде говоря, и сам плохо понимал, что происходит у этих двоих: дружба или что-то большее — неважно. В любом случае он уважал личные границы каждого — а у Попова то были и вовсе не просто границы, а настоящая Китайская стена, отгораживающая его внутренние переживания от внешнего мира, — поэтому никогда не терзал парней расспросами. Хоть и очень хотелось. Ребята расстаются на хорошей ноте, разбредаясь по своим гримеркам. Арсений, переводя дух после действительно горячих съемок, устало несет ноги в сторону своей комнаты, как вдруг чувствует жгучую боль в районе плеча. Она была вызвана усилиями Шастуна, который пальцами впился в футболку и кожу, тем самым заставив Попова остановиться. — Шаст, ты с ума сошел? — возмущается Арсений, поворачиваясь к Антону лицом. Для него самого оставалось неясным, чем оказалось вызвано это действие: то ли он сам захотел, то ли Шастун заставил. — Это я у тебя должен спросить, — отвечает Антон убийственно-спокойным тоном. Однако совсем скоро его голос становится привычно громким, из-за чего Арсений даже жмурится, желая отойти на пару шагов, но хватка Шастуна по-прежнему мешала это сделать. — «Не стрельнул, вот и злишься»?! — выплевывает он. Фраза бьет Попова по ушам, и он, перехватывая руку Антона, старается оттолкнуть ее от себя. Но Шастун силен: несмотря на то, что внешне он выглядит слабее вечно находящегося в форме Арсения, когда он зол — готов сметать все на своем пути. Антон впивается в плечо еще грубее, заставляя мужчину оскалиться от боли. — А ты не злишься сейчас? — все-таки отвечает он, и даже в такой напряженной и не самой физически приятной ситуации на его лице проскальзывает ухмылка. Та самая, что мелькнула во время задевшей Антона фразы. И он сдается. Шастун кладет свободную руку на второе плечо Попова, и это действие отдает в теле очередным приливом боли: так грубо и небрежно это было сделано. — Злюсь, — холодным голосом отвечает Антон. Он одним резким движением толкает Арсения к стене, не давая ему и малейшего шанса выбраться из хватки. Смотрит в глаза Попова. Такие бесстыжие и бесстрашные, что можно сойти с ума. Шастун бы не удивился, если бы узнал, что Арсения эта ситуация забавляет и он не столько боится, сколько, затаив дыхание, ожидает продолжения. Для него оно было более чем предсказуемым: все-таки выкинуть что-то этакое в этой паре мог только Попов. Так было в юморе, так же строилось и в реальности: действия Антона были изучены. Там — школа КВНа, тут — школа жизни и, возможно, каких-то фильмов. И сейчас сюрпризом, скорее, окажется то, что Шастун врежет, нежели то, что он не сдержится. Арсений ведь уже чувствовал на себе его дыхание. Антон был слишком близко. — Очень злюсь, — раздается его голос. Шастун смотрит в эти глаза. Бездонные. Голубые. Крупнокалиберные. Антон запомнил эту фразу по буковкам, ведь она заставила его взбеситься еще больше, хотя, казалось, куда еще. Шастун смотрит и действительно не сдерживается. Толкая Арсения в стену, он стремительно сокращает ничтожное расстояние между ними, впиваясь в его губы. Попов успевает издать что-то, отдаленно напоминающее протест, но тут же замолкает, будучи заткнутым языком своего собеседника. Оказывается, общаться им можно и так. Антон целует грубо и требовательно, и Арсений, понимая его эмоции, терпит эти порывы. Не сопротивляется, не шевелится и даже, кажется, не дышит. Он наслаждается, ведь любит видеть Шастуна таким. Иногда, когда очень хочется, ведь когда в Антоне вспыхивает ревность, Арсений точно понимает, что небезразличен ему. Ему нужно это понимать, пусть даже и такими грязными способами. Шастун ослабляет хватку, опуская тонкие пальцы с плеч ниже. Пробегается ими по торсу, заставляя Попова уловить табун пробегающих по коже под футболкой мурашек, и переходит на руки. То ли гладит, то ли просто скользит по ним вниз, пока не касается пальцев Арсения. Тот мгновенно реагирует на касание холодного металла, создающего контраст с распаленным нутром, и стонет прямо в губы Антона. Шастун кайфует. — Мне стоит почаще тебя злить? — отрываясь и ловя воздух, которого так не хватало, спрашивает Арсений. — А лучше просто стрелять. На поражение, — произносит Антон и, решая, что Попову хватило пары секунд надышаться, продолжает пользоваться его услугами спасателя. И пусть на сцене были специально отыгранные поцелуи, Шастун уже тогда понимал, что хочет быть на месте Поза и Дороха. Но не при всех, а вот так — лично, чтобы это было только их. И чтобы точно по-настоящему. И Арсений стреляет. Каждым движением тела и языка стреляет на поражение. Ему даже глаза не нужны, ведь Антон был покорен и убит им и так.
