Приятные неприятности

Мобэй привык ко всякого рода мерзостям. Ведьмачья профессия не позволяла быть привередливым — любая слабость могла стоить жизни. Поэтому, прибыв в Вызиму для поиска новой работы, он сразу же направился в Храмовый квартал, дабы не привлекать внимания людей богатого района своим суровым видом. Люди Храмового квартала были научены жизнью не совать свой нос в чужие дела, так что весь путь от ворот до корчмы никто не обратил на него внимания. Переходя границу города человек будто вплывает в ядовитое облако из запахов ила, кислоты и разложения, которое, казалось, источал каждый выложенный кирпичик. Так было во всех крупных городах: нищих либо выкидывали за стены города, либо ссылали в неблагополучные кварталы. Такие места обживали преступники, чтобы вести свои дела свободно, а также существа других рас, презираемые людьми из-за многочисленных войн. Зная о том, что сомнительные личности никогда не сунутся в богатый Купеческий квартал, большинство объявлений о мертвых и не очень вредителях вывешивались именно здесь на доске объявлений около каждой корчмы. Чем больше было людей в городе, тем больше нечисти в нем заводилось. Это был естественный баланс природы, как говорил Линьгуан, ведьмачий наставник Мобэя, и жажда пожрать, как говорил сам Мобэй. Быстро пройдясь глазами по исписанным листам и оценив сумму, Мобэй сорвал несколько листовок и положил в карман неаккуратно сложенным квадратом. В канализациях крупных городов в избытке водились утопцы и гули, отъедая себе жирненькие бока скидываемыми сюда трупами. Не менее популярным убежищем монстров было кладбище, где эти твари дожидались своего часа в склепах и свежих могильниках. Именно к этому месту ведьмака вело первое объявление, в котором просили принести голову существа, утащившего пятерых человек за воротами кладбища. Чтобы сражаться с кем-то столь сильным Мобэй решил переждать эту ночь и хорошо подготовится в своих ведьмачьих традициях. Дверь таверны «Под кудлатым мишкой» скрипнула, впуская внутрь ночной воздух и нового посетителя, и с тем же скрипом закрылась. Загруженные официантки лишь краем глаза осмотрели гостя и продолжили юлить между столиками и цепкими мужскими руками. Огонек ностальгии мелькнул в глазах Мобэя, оставшись незамеченным, зато он сам привлек внимание укутанной в плащ фигуры в самом темном углу зала. Проигнорировав взгляд, Мобэй опустился на один из стульев за барной стойкой и обратился к трактирщику: - Жареный цыпленок, тарелка раков и ривийский херес… три. Трактирщик кивнул и в развалочку отправился на кухню передавать заказ. Пока его не было Мобэй обвел глазами зал в поисках старых посетителей, чтобы быть готовым к любой неприятной встрече со знакомыми личностями. Не смотря на благие цели ведьмаки пользовались дурной славой среди людей и они их в этом не винили — любая неизвестность пугает, когда ты слабый. У Мобэя не было хороших знакомых, даже в свой дом, Каэр Морхен, он не мог вернуться из-за ссоры с наставником, но уже достаточно потоптав землю он нажил себе много знакомых, которых выручил из беды, но с которыми ни за что не хотел встречаться. Праздные разговоры и заезженные фразы его лишь раздражали. По лакированным доскам стола замелькал тряпкой трактирщик, для вида вытирая пятна масла и пива, следом опустились тарелки. Горячий пар обдал лицо теплом и вкусным запахом еды, в кружке заплескалось хорошее ривийское пиво. Знакомая обстановка слегка расслабила тело и разум, поэтому Мобэй со спокойной душой приступил к трапезе. Даже ввалившиеся внутрь три босяка не смогли нарушить его идиллии. Пьяные чудовища держались друг за друга и еле могли говорить, но нашли в себе силы объявить на всю Вызиму некоторые новости: - Ну псматрите акайа красива баршня к нам забрела. - вперед вылетела рука с листом-объявлением и медленно обвела зал. Официантки восхищенно вздохнули, а подвыпившие мужчины начали пошло хихикать. На весь измявшийся лист был написан портрет круглолицей девушки. Ее волосы собраны в пучок большим бантом, часть из них спадали до скул, обрамляя щеки и выгодно выделяя на белом лице большие светлые глаза в пушистых ресницах. Полуулыбка, слегка вздернутый нос, лебединая шея на узких плечах — все в этой девушке было неземной красоты. Босяк продолжил: - Тут-с значит накарябана, что крысотка ента сиганула через стену в наш, ик, квартал, и что ищет ее весь хород. Кто ее тронет — голова с плеч, а кто в дом привдет — мешок золота! Посетители таверны зашептались за своими столами, но никто так и не встал на поиски беглянки даже за столь большую сумму. Все они знали, что богатые долго не живут без телохранителей, да и девушку наверняка отнимут стражники при подходе к воротам в Купеческий квартал. Недовольный игнорированием босяк кинул портрет под ноги и оттолкнув своих товарищей крикнул: - Черт бы вас побрал, САМ найду! Больше достанется… Всё это время ведьмак ни секунды не отрывался от вареных раков и пива, лишь когда сапога что-то коснулось он перевел взгляд. Снизу на него смотрело обворожительное лицо… парня. Это точно был парень. В Каэр Морхене ведьмаков учили языку тела, это помогало определить болезнь или плохо замаскированного нелюдя, с коими ведьмакам тоже приходилось иметь дело. Поэтому Мобэй точно мог отличить черты лица мужчины от лица женщины, даже среди всей этой мишуры в виде макияжа и причесок. Анализируя поведение людей и дамский наряд юноши с плаката лицо Мобэя стремительно темнело. Из раздумий его вырвал внезапно начавшийся шум. В центре зала непроходимой толпой стояли все посетители корчмы громко о чем-то споря. Двое в узком кругу внутри толпы что-то перетягивали на себя, стараясь вырвать у оппонента. - Без нас вы бы даже не узнали о ней! - это был пришедший ранее босяк, который теперь тянул за одну из частей предмета спора. - И принес эту весть сюда, явно хотел чтобы тебе помогли, так что не скупись! - лысый мужчина в фартуке мясника тянул за вторую сторону. Мобэй поднялся с места и с высоты своего немалого роста разглядел среди всей этой вакханалии тот самый «предмет». Им оказался девушка парень с плаката, закутанный в черный плащ. Теперь капюшон не закрывал его лицо, прическа сбилась, а голова безвольно повисла. Он будто бы принял свою судьбу… быть растерзанным? Мобэй не особо думал. Он взялся за рукоять меча и начал медленно вытаскивать его из-за спины, специально создавая шум лязгающего металла. Вся толпа как по команде обернулась и замерла. Вид, конечно, того стоил: почти двухметровая фигура в кожаной броне и с ледяным безразличием в глазах собиралась устроить кровавую баню. Без лишних слов спорщики отпустили свою добычу, а все посетители расселись по местам, тихо шепчась между собой. Да, именно так решались дела в этой богами забытой канаве: кто сильнее - тот и прав. Мобэй в последний раз взглянул на юношу, тот еще стоял в середине зала с опущенной головой, и сел за стол. На самом деле он не отличался гуманностью и казалось бы благородный порыв был лишь желанием поесть в спокойной обстановке. Дальше его это дело не касалось. Прикончив остатки еды и третью кружку пива через несколько минут он пошел в жилое помещение чтобы вздремнуть, и краем глаза заметил, что парень двинулся за ним. Мобэю пришлось перебороть свои привычки и не отправить пацана куда подальше, чтобы ненароком не сдать его в лапы этих верзил, иначе опять начнется шум. До тех пор пока этот мальчишка не додумается лезть к нему в постель Мобэй его потерпит. *** Утро встретило заспанного Мобэя запахом подгоревшего масла и опорожненных желудков. Ничего удивительного. Прошлой ночью он слышал долгую возню возле своей кровати, но демонстративно отвернулся, продолжая игнорировать. Поэтому сейчас там и обнаружилась его проблема: парень свернулся у стены рядом с кроватью в бесформенный куль одежды и тихо сопел. Мобэй собирался бесшумно выскользнуть из жилой комнаты и оставить это недоразумение сторожить пустую кровать, но когда он закончил застегивать последнюю часть брони дверь в комнату со всей силы выпнули ногой и внутрь ввалился трактирщик, затаскивая мешок с, видимо, мукой. От оглушительно грохота тяжелой дубовой двери «куль» неуклюже подпрыгнул и начал выпутываться из плаща. Когда из ткани наконец-то показалась голова ведьмак уже переступил порог жилой комнаты. Он точно знал, что это принесет ему проблем, поэтому старался уйти без лишнего шума, но не обращать внимания на подзывающие крики за спиной было невозможно. Таверна была пуста, зато на улице кипела жизнь и визги «ведьмак, подожди» на всю, черти бы её побрали, Вызиму, ему не нужны. Мобэй резко развернулся к подбегающему парню и со всей силы впечатал кулак в деревянную стену в паре сантиметров от кудрявой головы. - Этому птенцу лучше прекратить пищать иначе я обломаю ему клюв. Мобэй сделал голос как можно ниже и при возможности рычал — это точно должно отпугнуть уже съёжившегося от страха прилипалу. Парень приоткрыл чистые серые глаза и жалостливо взглянул на Мобэя. - Я хотел поблагодарить тебя, но… Зачем ты помог мне? Если ты оставишь меня здесь эти люди снова начнут меня...трогать, - «Бесстыдный манипулятор» подумал Мобэй, - поэтому не мог бы ты вывести меня из города? Я не мо… - Нет. Не дослушав, Мобэй тут же отверг все предложения и снова пошел прочь из таверны. Для ночного задания необходимы некоторые эликсиры, значит ему нужно на рынок за травами. - Ну постой же, я тебе заплачу, у меня тут много всего! - парень не унимался. Они уже вышли из таверны и шли по оживленной улице. - Я не оказываю таких услуг. - Мобэй прибавил шаг вместе с прибывающим к нему гневом, а юноша почти бежал. - Хорошо, хочешь я помогу тебе с чем-нибудь? Я могу нести вещи или вести бух.. а, ну хотя просто нести вещи. Тебе же в любом случае нужно будет уходить отсюда, просто возьми меня с собой через ворота. Кстати куда ты идешь? - Неважно, нам не по пути. - Мобэй уже начал подыскивать высокий крюк на который повесит эту трещотку за капюшон. - Я читал объявления у харчевни, ты идешь убивать гулей? Или пойдешь выгонять альп из заброшенного поместья? Хочешь я тебе помогу? - Чем? Станешь живой приманкой? - Да. Главное что ты выведешь меня из города. Мобэй наконец-то понял. Этот несчастный лишился рассудка. Нужно отдать его страже чтобы те передали пропажу родственникам. - И еще у меня есть это. Эта штука иногда вибрирует, но я все равно не могу использовать ее по назначению так что… Мобэй резко остановился и уставился на амулет в виде волчьей морды. Вспышкой боли в голове проплыло суровое детство в Каэр Морхене: испытания на травах, болезненные операции, изнуряющие тренировки… Мобэй ненавидел все, что связано с магией. Он родился с предрасположенностью к морозной магии и в десятилетнем возрасте, когда его сила проявилась, уничтожил свою семью - каждое живое существо в радиусе 7 метров превратилось в кусок льда. Это был его день рожденья, всего лишь еще один счастливый день в семье мага и крестьянской женщины. Что сделали его предки, если навлекли на невинного ребенка такое несчастье? Сразу после похорон за ним пришёл Линьгуан. Он говорил что-то о Предназначении и новом доме, но Мобэй не хотел его слушать. Все что он желал уже зарыто в земле и рассыпалось под силой льда. Все что он желал уничтожено его руками. Куда бы теперь не привел его этот мужчина он это заслужил… Мобэй попытался схватить свисающий амулет, но тот тут же исчез в чужом плаще. - Сначала переведи меня за ворота. Ведьмак схватил юношу за горло и вдавил в каменную стену за его спиной. - Почему бы мне просто не придушить тебя и не забрать амулет? Парень схватился за сжимающую его горло руку и захрипел ведьмаку в лицо: - Потому что ведьмаки… не убивают… людей. *** Мобэй был в ярости. Возненавидеть кого-то в такие короткие сроки было для него чем-то новым. На самом деле ведьмаки марали руки не только в крови чудовищ, но убивать мальчишку посреди города было слишком опасно. Да, этим методом Мобэй тоже не брезговал, и хотя ситуация того не требовала, сердце Мобэя желало вмешать поганца в грязь. - Сейчас ты идешь со мной, потом поговорим. - это были последние его слова. На счастье обоих путников они уже вышли к местному рынку. Повсюду сновали люди и нелюди, каждый угол утыкан лавками с разного рода товарами и услугами, заспанные ночные бабочки обводили глазами предполагаемых клиентов. Мобэй знал, куда ему нужно, поэтому уверено распихал людей в конкретном направлении. Юноша весьма прифигел от такой прыти, ведь в отличии от своего двухметрового спутника он был на голову ниже обычных людей. Он понятия не имел, куда идет ведьмак, поэтому старался не упустить возвышающуюся над толпой черную макушку. Через некоторое время к скучающей в углу улицы травнице вывалились два человека. Пугающе-холодного мужчину она запомнила и даже как-то узнала его имя, прибывая в Вызиму он каждый раз брал у нее травы, но рядом с ним никогда не было попутчиков. - Мобэй. - девушка присела в приветствии. - Как обычно. - ведьмак протянул ей лист, до того потрепанный, что свисал с его руки как ткань. Девушка вернулась к своей лавке и начала рыться среди холщовых мешков и ящичков. Она была единственной квалифицированной травницей в Храмовом квартале, поэтому не боялась говорить со своими клиентами и знала всех в глаза. - Кого ты сегодня привел? Мобэй молчал. Девушка выпрямилась и осмотрела человека, который почти полностью скрылся за спиной ведьмака и загнанно дышал. - Как тебя зовут? Фигура в плаще выплыла из укрытия и не снимая капюшона ответила: - Шан Цинхуа. - Ох, так это юноша? - она с подозрением взглянула на темнеющее лицо Мобэя. - Делай. Работу. Молча. - он встал перед юношей пресекая любые разговоры. Но у последнего были свои планы на этот счет. Он высунул голову из-за чужого плеча: - Ну что вы, девушка, милсдарь ведьмак никогда бы не сделал насильственных действий над каким-то слабаком вроде меня. Он благородный господин. Глаза девушки забегали от лица к лицу своих покупателей и снова вернулись к товару. - Очень рада за вас. Последние слова для Шан Цинхуа заглушил грохот коробок, но ведьмачий слух ещё никогда не подводил. У Мобэя задергался глаз. Выданный ведьмаком лист теперь лежал на прилавке, поэтому любопытный юноша краем глаза взглянул на его поверхность и обнаружил большой список каких-то названий. Он боялся своего нового спутника, поэтому чтобы скоротать время решил поговорить с девушкой. - Я вижу вы весьма умелая травница. Как такой талант оказался в этой… этом месте? - Я вижу господин не из местных. Возможно у вас предвзятое отношение к Храмовому кварталу, - девушка улыбнулась, - но здесь живут такие же люди как и вы. Налоги и конкуренция в Купеческом квартале слишком жестоки для этой бедной травницы. Шан Цинхуа явно увлекся рассказом, выбежал из-за спины Мобэя попутно зарываясь в полы плаща. Тут же в его руках оказался пустой блокнот и перо, баночка с чернилами глухо ударилась о доски прилавка. - Расскажите подробнее о конкуренции в Купеческом квартале? Где было больше клиентов? Вы продаете свой товар только здесь? Вопросы сыпались из его рта непринужденно, а рука еле успевала макать перо в чернила и что-то уверенно строчила в блокноте. Теперь настала очередь Мобэя удивляться. Как эта домовая мышь могла в одну секунду забыть о его существовании после всех этих слезливых уговоров? Гордость ведьмака заметно кольнуло, теперь он хотел, чтобы мелкий Цинхуа смотрел только на него, ведь это Мобэю он будет обязан спасением своей жалкой тушки. Ему потребовалась вся сила воли чтобы не наорать на воркующую парочку, но где-то в мозгу он оставил пунктик никогда больше сюда не ходить. Сам насобирает. Спустя одну гневную тираду у себя в голове Мобэю наконец всучили мешок с травами. А сам он схватил за ворот еще щебечущего Цинхуа и скрылся в толпе. Уже на середине рынка последний опомнился о своей забытой на прилавке чернильнице, но боязливо промолчал. С их выхода из таверны прошло около получаса и оставшееся время ведьмак планировал заняться созданием эликсиров для предстоящей охоты. На самом деле ведьмаки и без них имели огромные преимущества перед людьми, но когда тебе говорят «кладбище» и «много жертв» не стоит ожидать чего-то лёгкого. Пройдя испытание травами тело становится неуязвимо к вирусным болезням, но остается некоторая уязвимость к ядам. Таким образом, получив большую дозу трупного яда с пасти чудовища он может надолго впасть в транс, а если это произойдет на поле битвы, то навсегда. Ведьмачьи эликсиры, несомненно, могли помочь ему с проблемой уязвимости, но в бою против неизвестного количества противников гораздо удобнее использовать что-то для увеличения ловкости, количества энергии и силы магии. Поэтому теперь Мобэй сидел скрестив ноги на своей кровати в таверне «Под кудлатым мишкой» и что-то настойчиво перетирал в ступке. Шан Цинхуа свернулся калачиком у противоположной стены и молча наблюдал. - Сходи к трактирщику и принеси две бутылки водки или коньяка. Просьба оказалась весьма неожиданной. Цинхуа слегка наклонил голову вбок. - Ты собираешься пить?… - Я эликсиры по твоему в моче мешать буду? Дурень. Цинхуа обиженно надул щеки и пошаркал к барной стойке. На самом деле он всю дорогу до харчевни упрашивал ведьмака скорее забрать амулет и вывести его из города, ведь по улицам уже начала сновать стража. Когда-нибудь они доберутся до обыска таверн и тогда бедный Шан упустит свой шанс на побег. Бутылки звякнули на полу рядом с кроватью. - Откуда и почему ты сбежал? - Мобэй начинал разговор как всегда неожиданно. Ему стоило знать все подробности чтобы просчитать риски. Шан Цинхуа вздохнул и неторопливо начал рассказ. *** Уже по одному объявлению можно сказать, что он был весьма странным юношей. В детстве его никогда не одевали в женские тряпки, но миловидное круглое лицо явно не отличалось мужественностью. Чем чаще Цинхуа путали с девочкой, тем сильнее родители задумывались над их будущим: миловидный мужчина считался в их глазах нездоровым, если позже старший сын окажется неспособным по мужской части, то наследников не будет и род умрет. Поэтому они быстро поменяли тактику, настрогав еще несколько братьев и, по случайности, сестер, а Цинхуа обрядили в платье. Таким образом они надеялись передать главенство семьи не первому сыну, а второму, который будет… нормальным. Во всяком случае они на это надеялись. На момент этой трансформации Шан Цинхуа было 10 лет. В глазах общества он все еще был чем-то средним между мальчиком и девочкой, поэтому мальчишеский наряд из прошлого можно было списать на удобный покрой, забавную шутку, интригу для общества и еще множество пунктов для возможных отговорок, которые его родители держали в столе рабочего кабинета. Что ребёнок может возразить на волю родителей? Не смотря на юный возраст он питал большую страсть к литературе, поэтому был умнее своих сверстников. Унизительное положение сильно ударило по гордости и самооценке, но он легко подстроился и принял свою судьбу. Он 10 лет жил в образе девушки, занимался наукой и обрастал связями в городе, но очередная бредовая идея пришла в голову его родителей. Цинхуа собирались выдать замуж. Цинхуа. Мужчину. Выдать за другого мужчину. Он был в полном ужасе когда узнал об этой новости и в еще большем ужасе, когда увидел отцовского партнёра по бизнесу, а теперь и его жениха. От нахлынувшего «радости» он упал без чувств прямо перед будущим мужем, а когда очнулся на улице уже стемнело. Цинхуа не особо думал над сложившейся ситуацией, в голове барабаном ухало «бежать». Ему оставалось лишь схватил все самое ценное из своей комнаты и в ту же ночь навсегда покинул отцовский дом. Сидя на бордюрчике от цветника и судорожно рассуждая он пришел к выводу, что скрыться ему удастся лишь среди таких же преступников, поэтому, собрав всю свою храбрость в кулак, он пошел к городской стене, отделяющей два квартала. Забраться на нее было легко, зато по ту сторону Цинхуа ждала бесконечная темнота: во всем Храмовом квартале целые фонари можно было пересчитать по пальцам одной руки. Он не мог определить высоту и решил дождаться луны, но позади нарастал стук армейских сапог. Цинхуа зажмурился и спрыгнул, заранее проклиная всей своих обидчиков перед скорой смертью. Как оказалось напрасно, потому что упал он в цветочные кусты и чудом не получил не единой царапины. Шум ломающихся веток привлек внимание стражника, поэтому юноше пришлось покинуть насиженное место и растворился в непроглядной черноте ночи. *** - Дальше ты и сам понял, что случилось. За время рассказа Цинхуа всё сильнее прижимал ноги к груди, обхватив их руками. В какой-то момент Мобэй подумал, что он выглядит слишком маленьким для двадцатилетнего парня. - Это не проблема. - ведьмак закрывал последнюю бутылку с жидкостью. За разговором и варкой эликсиров они провели весь день: закатное солнце бросило последний луч в маленькое окно под потолком. Только сейчас Мобэй понял, что бесконечный монолог этого парня не раздражал его и не отвлекал от дела. Не зная как реагировать он оставил это чувство на потом. - Если будешь есть не оставайся в зале. Принеси еду сюда. И не привлекай лишнего внимания. С этими словами Мобэй вышел в уже оживающий зал. Идеально было бы отнести еду для Цинхуа самому, но он скорее умрет, чем будет кому-то прислуживать. Сегодняшняя ночь должна быть последней в этом городе, и провести её ведьмак собирался на кладбище. «Очень романтично», поделился Шан Цинхуа своим мнением, когда узнал о месте миссии и еле сдержал рвотные позывы, когда узнал о ее цели. Мобэй закрепил меч за спиной, расфасовал всевозможные бутылочки и мешочки в карманы разгрузки и собирался направится к выходу, как вдруг вспомнил: - Отдай мне кулон. - Ты меня обманешь. Сначала проведи меня за ворота. - Цинхуа на кровати Мобэя сильнее укутался в одеяло. - Если умру некому тебя будет проводить. - При тебе хорошее снаряжение и ты много знаешь, на книгах опыт не заработаешь, милсдарь Мобэй. Мобэй в сотый раз за день проклял эту хитрую мышь. Он и правда научился обходиться без амулета, к тому же на кладбище он будет вибрировать бесконечно, но эта вещь имела для Мобэя не только практическое значение. Это было его напоминание о смерти семьи, его обещанием нести ведьмачье бремя за ошибку прошлого. Когда-то давно амулет исчез при неизвестных обстоятельствах, Мобэй уже мало что помнил, но никто кроме него об этом не знает. Почему-то ему думалось, что потеря этой вещи была очень позорна… Мобэй закрыл глаза, посчитал до десяти и обратился к Шан Цинхуа как можно мягче. - Я обещаю, что проведу тебя через ворота как только отдам голову монстра заказчику. Парень в куче одежды забавно вытянул шею и округлил глаза при этих словах. - Тебе… не стоило впадать в крайность… возьми. Мобэй чуть не зарычал из-за тупости этого парня, поэтому без лишних слов вырвал амулет из вытянутой руки. Выпутывая длинные волосы из цепочки он в последний раз обратился к Цинхуа: - Буду после восхода. - Да… Береги себя! - запоздало крикнул юноша в уже закрывшуюся дверь комнаты. *** Солнце почти скрылось за городскими стенами. Монстры вылезают из укрытий только с заходом солнца, нужно не пропустить момент и укрыться в свободном склепе до этого времени, иначе он привлечёт лишь тупую мелкую нечисть и спугнет более сообразительного монстра-убийцу. У ворот кладбища Мобэя встретили два стражника. - Кто такой? - Ведьмак. По объявлению. - Иди, ведьмак. Только до восхода не пустим, хоть обстучись. - Открывай. Один из стражников отпер замок огромным ключом и еле приоткрыл ворота. Мобэй и так был в край раздражён сегодняшним днем, поэтому нетерпеливо выпнул дверь и не обращая внимания на ворчание стражи двинулся внутрь кладбища. Его встретили полуразрушенные кресты и склепы, когда-то опрятные цветники теперь поросли колючками и сорняками, по всей территории натыканы сгнившие деревья. Единственным источником звука были многочисленные вороны, разместившиеся целой стаей по всему кладбищу и взирающие теперь глазами-бусинками на пришельца. Мобэй обвел взглядом мрачное место и отодвинул крышку ближайшего саркофага — труп, следующий — тоже труп, и дальше вглубь кладбища, пока в одном из них ему не повезло встретить пустоту. Видимо это тело было достаточно разложившимся, чтобы удовлетворить вкусы местных трупоедов. Мобэй залез внутрь и прикрыл себя каменной крышкой. Он быстро расстегнул несколько карманов на броне и выпил извлеченные эликсиры. Теперь его жизненная энергия невидима для монстров, зрачки расширяются и закрывают всю радужку глаза, а слух обострился в несколько раз, способный различить звук падения волоса. Где-то за пределами его укрытия погасло солнце. Создания ночи нетерпеливо зарыли землю сразу с нескольких сторон, активируя медальон волка на груди. Ведьмак не ожидал такой прыти, ведь не прошло и десяти минут с последнего луча. Эти твари либо мутировали и забыли о страхе, либо слишком голодные для устрашения такой «малостью», как солнечный свет. Впрочем, ничто из этого не имело значения, ведь тварь, которую ждет Мобэй, была гораздо сильнее их: люди приходят с восходом солнца, значит она могла выносить испепеляющие лучи пока утаскивала их в свое логово. Мобэй поставил песочные часы себе на грудь и начал отсчитывать время. Он в последний раз перевернул песок, досчитав до полуночи и наконец-то услышал шум. Вернее, это был настоящий гвалт: мелкие гули в страхе зарывались обратно в могильники, раскидывали в разные стороны комья мертвой земли и утробно рычали. Где-то рвалась плоть и гремели крышки саркофагов, пока в один миг все не затихло. Эта битва была ничем иным, как доказательством силы, теперь вся территория кладбища со всеми запасами еды принадлежала ему. Только один вид монстров мог отбирать еду у другой нечисти и это не радовало Мобэя. Цеметаврт - сильнейший из всех трупоедов, «король склепов и кладбищ», вожак. Эти твари живут до трехсот лет и большую часть времени проводят в летаргии, зато просыпаясь захватывают место обитания и отъедаются для новой спячки. Тварь имела три метра роста, огромные когти вкупе с невероятной силой. О заражении трупным ядом можно даже не упоминать, ведь никто кроме ведьмаков не может выжить в схватке с чудовищем. Но было одно «но» - цементавры не охотились на людей. Нет, точнее они могли их убить, но монстр с кладбища делал это целенаправленно, тогда как цементавр довольствовался отбиранием трупов и пожиранием мелких гулей. В любом случае его нужно было убить, поэтому Мобэй аккуратно сдвинул крышку саркофага и присел в нем. По всему кладбищу еще слышались копошения зарывающихся гулей, так что его действия остались незамеченными. Луна скрылась за тучами, но даже так ведьмачье зрение различало копошение сгорбившихся фигур на другом конце кладбища. Рядом с цементаврами часто крутилась «свита» из более слабых монстров, которых вожак еще не уместил в свой желудок, но чтобы делить еду… Мобэй был действительно удивлен и судорожно размышлял, как убить их обоих. Выжить в схватке с вожаком никогда не имело слишком большого шанса, а с прихвостнем равнялось почти нулевому. Мобэй беззвучно вытащил серебряный меч и нанес масло от падальщиков по всему лезвию. Нельзя было позволить им зарыться в землю — сильные монстры имели привычку нападать незаметно, утаскивая человека вниз. Между ними было около 40 метров пути, утыканного всевозможными препятствиями, что было удобно для незаметной атаки, поэтому ведьмак без особой опаски двинулся среди склепов. Было ложью назвать это беспечностью, но опыт берет свое, оставляя в крови лишь хладнокровие и расчетливость. По одним богам известным канонам вселенной дела никогда не идут гладко. Крышку саркофага прямо перед носом ведьмака вышибло огромной силой, а вместе с ней в воздух взлетела черная тень и опустилась перед другими монстрами. Альгуль. Весьма вредное создание, но не доставляет больших проблем, отличается от других трупоедов открытой охотой на людей. Пазл наконец-то сложился и до Мобэя дошло, что цементавр использует этих двоих для поиска свежей пищи. Ждать больше нельзя, Мобэй выпрыгнул из укрытия и нанес рубящий удар на голову цементавра. Монстр оглушительно взвыл, но это был не вожак. Серебренный меч вместо головы отсёк лапу альгуля, который выпрыгнул защищать своего предводителя, и теперь держал конечность в другой руке. Остальные монстры уже отпрыгнули на несколько метров и зарылись в землю, посылая лесом все ведьмачьи планы. Обезумевший монстр замахнулся на Мобэя отрубленной когтистой лапой, но оставил без прикрытия целую. Поэтому ловко извернувшись ведьмак лишил айгуля еще одно части тела, и выгодно оказавшись за его спиной отрубил монстру голову. Гнилая кровь лилась фонтаном и брызгала во все стороны, поэтому ведьмак тут же покрылся ядовитой жижей. Но куда больше его волновали пропавшие монстры. Нападения можно было ждать с любой стороны, поэтому ведьмак замер и прислушался к вибрациям земли. Одновременно за его спиной и слева земля взорвалась крупными ошметками и выпустила двух обезумевших от жажды крови монстров. Мобэй сложил пальцы в особом магическом знаке, опуская температуру вокруг ладони до неимоверно низкой. Это был личный знак Мобэя, придуманный им же и позволяющий задействовать его талант обращать все в лёд. Проблема заключалась в том, что этот знак требовал непременного контакта с объектом, что подвергало большой опасности. Но в некоторых случаях выбирать не приходится. Ведьмак отскочил в сторону и вверх, идя наперерез цементавру. Меч заблокировал атаку когтями, а свободная рука приближалась к голове монстра, чтобы убить его в одно движение, но этот маневр оставил открытым для второй конечности монстра его бок. Ведьмаку не хватило одной секунды, чтобы избежать ранения, когда ладонь со знаком коснулась чужого черепа. Морда цементавра мгновенно посинела и покрылась инеем, а конечности ослабли в полете. С громким треском его голова ударилась о землю и разлетелась на множество кусков льда. За спиной Мобэя в опасной близости находился альгуль. Он уже приземлился и готовился к прыжку на ведьмака, но тот успел развернуться и закрутившись в вихре обрушил на монстра множество быстрых ударов. Израненный альгуль сделал последнее вялое движение и его голова откатилась в груду тающей плоти. Ведьмак сдвинул крышку ближайшего саркофага и неуклюже упал внутрь, не забыв захватить две отрубленные головы. Левая часть его ребер было иссечена глубокими рваными ранами по 15 сантиметров каждая. Мобэй открыл одну из бутылок в разгрузке и вылил содержимое на порезы, чтоб остановить кровь. Прошло около часа с полуночи, до рассвета оставалось два часа, в которые ведьмак должен выжить. *** Главный тюремщик только что вернулся из публичного дома. У него было приподнятое настроение, алкоголь и наркотик еще не рассосались из его крови неумолимо клоня в сон, он мечтал поскорее опустится в кровать и не вставать с нее до конца жизни, но кто-то решил нарушить его планы. Не дожидаясь, пока ему откроют, внутрь вошел пропахший гнилью человек с ног до головы закутанный в плащ. В одной руке он держал холщовый мешок набитый чем-то круглым, а во второй объявление. - Я принес твой заказ. Мешок упал на пол и от небрежного обращения развязался, открывая вид на уродливую голову монстра. Тюремщик завизжал как умалишенный и отпрыгнул в дальний угол своей каморки. Оттуда он безумными глазами взирал на отрубленные головы одновременно говоря: - Т-т-т-там, в-в с-столе. Мобэй без лишних вопросов направился к единственной здесь мебели помимо кровати и выдвинув один из ящиков достал увесистый кошель с золотом. - Не этот, другой! - тюремщик тут же пришел в себя и попытался остановить ведьмака. - Это за две головы. Мобэй добил оставшиеся крохи протеста суровым взглядом и вышел из каморки. От раны на ребрах он получил большую дозу трупного яда. Конечно такая малость не сведет ведьмака в могилу, но для его выведения требовалась немедленная медитация, иначе могут возникнуть осложнения. Какая жалость, что именно это утро его уже распланировано… *** При входе в комнату его ожидала неизменная картина: бесформенный ком из одежд, одеял и одной мелкой занозы в его заднице. - Подъём. Шан Цинхуа грубо выпотрошили из теплого одеяла. Мобэй слегка засмотрелся: расслабленное лицо с румянцем после сна, слегка надутые губы и покрасневшие от растирания глаза. «Очаровательно» - подумал ведьмак и тут же дал себе мысленную пощёчину. - Мобэй! Ты вернулся! - припухшее личико расплылось в улыбке, а в глазах пробежали искры веселья. - Вернулся. Я предупреждал тебя, почему ты еще не одет? - Я одет. Я и не раздевался, мы можем идти. Каким бы непритязательным не был ведьмак в плане личного удобства, но если представлялась возможность хорошо отдохнуть он непременно ей пользовался. Странно было видеть изнеженного роскошью человека, который отказывался принимать даже такой минимум как раздевание. *** Мобэй и Цинхуа завернули в кулёк наскоро приготовленную еду и как можно скорее вышли на улицу. Цинхуа знал, что путь через ворота им заказан, но то что он увидел превзошло его ожидания ведьмачьей находчивости. - Это?… - Канализация. Лезь. Тут пара метров, не замараешься. Мобэй учтиво держал решетку канализационного отверстия поднятой. По сути это была просто дырка в стене и в диаметре не превышала рост семилетнего ребенка. Преодолеть такое можно только… ползком. Цинхуа возвел очи горе и опустился вниз, стараясь не дышать. Он плотнее кутался в плащ чтобы ни одна капля мерзкого зловония не попала на его одежду. - Милсдарь Мобэй, я надеюсь это был единственный возможный вариант из всех, а иначе… - А иначе что? - Мобэй полез следом. - А иначе я вас не прощу! Вы замарали мой любимый плащ, эту вещь теперь не отстирать даже в кислоте, а ведь у меня и так немного осталось. - Ты же понимаешь, что с каждым словом вдыхаешь этот воздух? Идеальная фраза, заставившая Цинхуа заткнуться. Во всяком случае до конца тоннеля. Вылезли они очень и очень грязные. Цинхуа почти вырвало, но хвала богам он ничего не ел, Мобэй же уверенно пошел куда-то в лес. - Эй, не оставляй меня одного, куда ты идешь? - Мыться. - Тут есть озеро? Почему ты мне не сказал? - Ты не спрашивал. - … Цинхуа сдался и молча последовал за ведьмаком, попутно снимая с себя плащ. Стирать его он точно не собирался, поэтому выкинул где-то по дороге, но с сапогами так не поступишь. Он бегло осмотрел своего спутника и заметил, что у него грязные только сапоги и руки. Жестокий. Вскоре лес расступился и открыл взору маленькое круглое озеро. Противоположный берег зарос камышом и рогозом, их прибытие спугнуло пару уток. Без лишних слов оба мужчины стянули свои сапоги и присев на камушке как добросовестные прачки начали застирывать свои вещи. Шан Цинхуа периодически бросал взгляды на большие руки Мобэя, которые покрыла сеточка крупных вен после ночного боя. Мобэй же, шедший все время впереди, обратил внимания на одежду Шан Цинхуа: это было длинное платье с корсетом и большими рукавами-фонарикам до локтей. Вопреки ожиданию в глазах Мобэя этот наряд очень шёл Цинхуа. Так бы они и рассматривали друг друга пока не расклеятся сапоги, но внезапно юноша завизжал от ужаса и отшатнулся, впечатываясь прямо в Мобэя своей спиной. Оба с громким всплеском упали в воду. Мобэй инстинктивно прижал Цинхуа за талию к своей груди, помогая встать на дно. - Шан, мать твою, Цинхуа! - ведьмак зарычал и кошкой запрыгнул на камень. - Что случилось? Ты что, боишься воды? Но там была лягушка, я очень боюсь лягушек, правда, я… - Заткнись, блядь! Цинхуа все еще стоял в мутной воде и в шоке взирал на Мобэя, который будто в ярости стаскивал с себя мокрые вещи и броню. - Что ты… - Трупный яд. Это трупный яд. Пока мое тело борется с такой большой дозой я не могу восполнять потерянное тепло. Быстро проанализировав слова, Цинхуа выбежал из воды и тоже начал раздеваться. - А ты что теперь делаешь? - Согрею тебя. Ты получишь тепло от моего тела. - и не договорив до конца он уже прижался к голой груди Мобэя. Конечно ведьмак мог сказать ему, что костер даёт больше тепла, мог сказать, что это до жути неприлично, но вместо этого он обнял узкие плечи и крепче вжал их в свое тело. Он не особо хотел разбираться в новых чувствах привыкший следовать желаниям и порывам сердца. «Думаю, он не такой уж надоедливый. Пусть пока рядом походит» - заключил Мобэй уходя в медитацию.