Знакомая линия плеч

Выкорчёвывать чужих информаторов оказалось не так интересно, как она себе представляла, и куда более энергозатратно. А разговоров-то сколько было: почистить тыл от обнаглевших маленьких Деревень, на кону жизнь целых городов и возможно даже наций, только самым аккуратным оперативникам можно доверить такую работу, и прочее, и прочее. Создать профиль несуществующего человека, собрать необходимые поддельные документы, изменить паттерн речи, выбрать подходящие линзы, покрасить волосы, модифицировать тон голоса печатями, придумать историю жизни и соответствующее мировоззрение, создать стиль, подкорректировать походку, нанести очередные духи, чтобы запах не повторялся, нарисовать себе новое лицо макияжем, замаскировать оружие, спрятать чакру под кожу настолько плотно, насколько можно — и это всё, чтобы притвориться туристкой с горящим энтузиазмом к архитектуре, старинным библиотекам и красному вину со сливовым привкусом. Да ну его к чёрту! За последние месяцы это уже третье задание подобного типа. И ладно бы придумать один образ и использовать его, так нет же, на каждое «внедрение» создаётся новая героиня, не похожая на предыдущую. И всё ради чего? Чтобы подобраться чуть поближе к очередному информатору, ненароком не спугнув, а дальше подстроить несчастный случай или толкнуть к самоубийству. О Небеса, сколько экзаменов было для повышения квалификации, чтобы получить доступ к таким заданиям. Социальное давление, гендзюцу, субстанции, печати, заметание следов, появление на нужных радарах и исчезновение с них, собеседования с криминалистами и психологами, сеансы подготовительной психотерапии, уроки с лучшими инфильтраторами, актёрами крови и тени. И всё ради чего? Чтобы ненавидеть свою работу. «Если Какаши-сенсей опять даст мне такое задание, когда вернусь, я его покусаю» — раздражённо подумала агент Овца, снимая с себя грим в густых кустах недалеко от города, из которого её «персонаж» отправилась «искать дальше старинные библиотеки». Информатор, собиравший данные для ниндзя Джомаэ, очень неудачно провалился в канализационный люк и скончался от обильного внутреннего кровотечения. Пришлось вывихнуть плечо, театрально поскользнувшись на полу в очередной музее, чтобы попасть в госпиталь, проникнуть в нужную палату и удостовериться, что жертва не выживет. Врач вправил плечо обратно весьма недурно, но агент Овца справилась бы лучше. Но что поделать, верно? Цунаде посылала её патрулировать, держать оборону на границах и порой ставила в свою охрану, а подобное доверие дорогого стоило. Конечно, будучи под маской, нельзя было раскрывать всех своих карт — никаких землетрясений кулаками и ногами, никакого Бьякуго. Но, с другой стороны, Овца из новичка с ограниченными техниками освоила две свои стихии, воду и землю, стала плести собственные иллюзии, (а врачам это проще, ведь есть необходимые знания о строении мозга), между миссиями кое-как научилась использовать танто, и даже заключила договор с новым призывом. Тогда какого чёрта сенсей упрямо посылает её «чистить родной тыл», мол, неженское это занятие бодаться рогами с неприятелем? Что за дедовщина? И это при том, что ещё ни один АНБУ и его бабушка не догадались, кто именно прячется за маской Овцы. Известные факты: Харуно Сакура призывает только слизней, в атаке идёт исключительно напролом, не матерится, громко орёт и всё ещё страдает по «тому самому гондону» Учиха Саске. У Овцы подписан контракт, непосредственно, с овцами, арсенал очень неприятных иллюзий с не менее неприятными ядами, ниндзюцу за пазухой и солидный матерный вокабуляр. И она очень категорично плевать хотела на последнего из Учиха. Есть же разница, не так ли? Цунаде все изменения в своей ученице словно материнским нутром чувствовала, а Какаши наверняка опять ничего не видел из-под своей порнокнижки. У-ух, как же Сакуре хотелось его треснуть. У неё в резюме была прикреплена похвала самого Верховного Командующего АНБУ. Это должно было чего-то стоить, не так ли? Ястреб кому попало не показывал фаворитизм. Так или иначе, Овца вернулась в Коноху довольно злой. Вытрястись из образа оказалось легче обычного сугубо из-за жажды что-нибудь сломать (например, стол Шестого Хокаге), хотя парфюм упорно не хотел стираться с кожи. Покрытая привычным бледно-жёлтым пальто оперативника, она мелькнула в отстроенных воротах, блеснула маской дежурным и мрачно замелькала в сторону Башни. Её пропустили докладываться вне очереди. — О, агент Овца, какие люди, — приветственно, но будто не очень заинтересованно, махнул рукой Хокаге. — Проходи, проходи, я как раз тут заканчиваю. Что там с миссией? — Благополучно, — наигранно благостно отозвалась Сакура из-под маски. — Я заебалась от заданий, не соответствующих моему профилю, и готова ломать челюсти. Какаши-сенсей приподнял бровь. — Ма-а, ну не стоит быть такими агрессивными. — Могу начать с этой комнаты, — почти елейно отозвалась она. — Поскольку лицемерия и предвзятости нашему господину не занимать. Хокаге прищурился: — Агент Овца. — Я. — Инфантилизмом попрошу не заниматься. — Инфантилизма не будет без предвзятости и шовинизма достопочтенного лидера нашего, — почти пропела она. — Посылать женщин-оперативниц с рекомендациями самого Верховного Командующего АНБУ и Пятой на сплошные «найди информатора в родному тылу», потому что на поле боя девочкам не место, никак иначе не трактуется. Сакура почувствовала, как коллеги-охранники в тенях кабинета очень заинтересованно напряглись. О да, если Какаши-сенсей и здесь не согласится, слухи к рассвету уже сильно запачкают репутацию новоиспечённого Шестого. Свобода слова в Деревнях до сих пор оставалась иллюзией, но вот свобода сплетен? Это хлеб и масло каждого достойного ниндзя. Какаши смерил её нечитаемым взглядом и после долгой паузы наконец вздохнул: — Разве это так плохо, что я хочу защитить свой народ? — АНБУ — это не народ, — мягко парировала Сакура. — Мы — щит и меч, всегда самые первые, самые способные и самые талантливые. — Сейчас мир. — Мир для всех, но не для каждого. И она поняла, что выиграла этот раунд, потому что тени коллег-телохранителей запульсировали чакрой в коде согласия. В конце концов, этот разговор касался и непосредственно их самих. — Как хочешь, — наконец выдавил Хокаге из себя. Ох, как он, видимо, хотел ей отказать. — Подыщем тебе что-то… поактивнее. — Наш лидер мудр и справедлив, — поклонилась Овца, прижав правый кулак к сердцу, как полагается по протоколу. Квартира была такой же пустой, как до миссии, но куда более пыльной, когда она в неё вернулась. Сакура кинула ключи под зеркало в прихожей, спрятала маску, скинула плащ на пол, броню, штаны, всё-всё-всё — и поплелась в ванную комнату, где её ожидало приятное времяпровождение с лёгкой романтической книжкой, свечами, пенной бомбой и маской для лица. Долго, впрочем, просидеть в тёплой воде не получилось, всего минут сорок, потому что пустой желудок недовольно дал о себе знать. Она неохотно вылезла, убрала за собой, лениво высушила чуть отросшие волосы феном, и — как всё-таки приятно смотреться в зеркало и видеть собственное лицо, одиннадцать дней это было строго запрещено параметрами миссии, — прошлёпала едва влажными босыми ногами к холодильнику. Его содержимое представляло собой весьма печальное зрелище: прогнивший огурец, наверняка такие же два авокадо, три яйца, бекон и сыр в вакуумных упаковках, батон хлеба и виноградный сок, который стоял уже месяца три и, наверное, успел стать неблагородным вином. В морозильной камере, покрытые ледяной крошкой, лежали замороженные креветки, лимонное мороженое и куски почищенной тыквы, обёрнутые в тонкий полиэтиленовый пакет. Сакура не без грусти закрыла холодильник. Когда она вообще в последний раз ходила в супермаркет? Две миссии назад? Когда они с Ино решили заночевать вместе, как в старые добрые времена, и посплетничать? Сакура оделась на скорую руку. Ещё каких-то пять лет назад, до войны, на ней обязательно было бы что-то красное. Но в АНБУ не любят ярких цветов, и поэтому они с течением времени сами собой буквально исчезли из гардероба. Мама то сокрушалась, что платьев и кофт с фамильным гербом не осталось, то бесконечно хвалила классические цвета и элегантность новых стилевых предпочтений дочери. Бежевый, серый, нежно-персиковый, коричневый, чёрный, зелёный разных оттенков под глаза — и, пожалуй, на этом всё. А хотя нет, — Сакура запустила руку поглубже в шкаф, — белый сарафан с яркими крупными подсолнухами, подарок Наруто на прошлогодний день рождения… обтягивающая тёмно-фиолетовая кофточка от Ино с открытой спиной… бирюзовая, очень мягкая, вязаная шапка с помпоном, (как ни странно), от Сая… Она почувствовала, как расплывается в улыбке, проводя рукой по каждой из вещей. Надо бы повидаться с ними, подумала. Давно не встречались. На улице зарождалась осень. Отстраиваемая Коноха уже медленно золотилась деревьями, словно кокетка, но чрезмерно холодно пока ещё не было, поэтому Сакура вышла на улицу, рискнув надеть хлопковый сарафан, разве что с кожаной курткой. Солнце светило ласково, от земли прохладой ещё не начало отдавать, и только легкий свежий ветерок нежно целовал в щёки. Первым делом стоило найти Ино, конечно. Или ещё лучше: сначала взять себе тёплые данго на палочке, какой-нибудь чёрный чай с ароматными травами, а потом уже подойти к кафе, где обычно сидят шиноби с документами и усердно работают. Там, где Ино, и Сай обычно недалеко; по крайней мере, в последние пару лет. А если эти двое увидят Сакуру то, конечно, кому надо, расскажут. В случае с Ино — охотно и всем общим друзьям. Сай, скорее всего, пошлёт чернильную мышь Наруто, чтобы тот имел в виду, кто ненадолго заскочил в Деревню. Было, конечно, немного совестно, что они так редко собирались вместе большой компанией, выходили на долгий вечер в бар или просто пили чай-кофе. Сакура скучала по ним. Иногда даже слишком сильно, чем было бы правильно. Порой ночами она лежала в очередной гостинице, глядя чужим лицом в потолок, и думала, какая же Харуно Сакура счастливица, потому что если пропадёт или сгинет, её будут искать, в отличие от «персонажа»; и спала чутко, вслушиваясь в каждый шорох, сжимая кухонный нож под подушкой, потому что кунай под прикрытием тоже нельзя. Можно было бы остаться навсегда в Конохе. Каждый год пить в свой день рождения вишнёвое сакэ, наслаждаясь ханами и чьей-нибудь компанией, лечить летом обгоревших на солнце гражданских и купаться в речке на окраине, неторопливо гулять с зонтиком под дождём осенью, тихо шлёпая по лужам в резиновых ботинках, ждать первого снега зимой, словно чуда, и пить какао на подоконнике в гостиной, надев толстые вязаные носки с ёлочками. Было бы здорово. Она так и сказала Ино, перед теми посиделками, с которых остались овощи в холодильнике. Но не с кем. Наруто и Хината почти с самой войны кружились вместе, словно тот же вихрь опавших листьев, удивительно прекрасные в своём счастье на двоих. Ино и Сай тянулись друг другу, словно корни соседствующих деревьев, чьи кроны с каждым днём становились ближе. Шикамару и Чоджи пошли на поводу перемен и уже оказались в политических браках — один зиждился на любви, а другой перерос в любовь. В клубе одиночек остались только Сакура, Киба, Шино, Ли и Тентен. Впрочем, Киба, кажется, этому был только рад, он с удовольствием менял девушек; Шино, вероятно, попросту не чувствовал ни к кому ни сексуального, ни романтического влечения, такое тоже бывает; Ли был слишком занят жизнью и своим сенсеем, чтобы активно искать себе пару, а вот Тентен… пожалуй, они с Сакурой были в чём-то похожи. Если бы выжил Неджи, наверняка в клубе одиночек поуменьшилось бы участников. Но с Саске ловить было нечего. Давно. Наверное, всегда. Слишком глубокая в нём покоилась бездна сожалений, слишком необъятная, чтобы Сакура могла заполнить в ней хотя бы половину. И как после этого не избегать Коноху? Как собираться всем вместе, когда несколько пар держат руки друг друга под столом, сияют глазами, мягко улыбаются в никуда или кому-то? Было бы легко этому позавидовать. Даже слишком легко; Сакура предпочитала преграды и трудности поинтереснее. Печаль, которая душила на таких посиделках, висела кандалами на шее и мешала дышать — это лучше, чем зависть, но тяжелее, потому что направлена не вовне, а внутрь; но и приходить поэтому не хотелось. В полночный час потом возвращаться в свою пустую квартиру, говорить в пустоту «я дома» и каждый раз удивляться, что даже эхо не отвечает, а затем, скинув с себя одежду в корзину с грязным, выпив воды с лимоном от похмелья, забраться под одеяло и тихо разрыдаться в подушку, жалея себя? Каждый раз? Она сильная, но не настолько. Не лучше ли тогда слоняться по свету, безликой и почти безголосой, прятаться под масками, ночевать под звёздами? И, да, обретать раны, терпеть сломанные кости и порванные сухожилия, но не съедать себя заживо, давая волю слезам одинокими ночами? Ино очень печально качала головой на чужие аргументы. Вздыхала, говорила, что и Сакуру наверняка очень ждёт кто-то особенный, просто он ещё не нашёлся или, может, нашёлся, но очень стесняется, или всё пытается догнать, но не успевает из-за чьих-то чрезмерно частых миссий. На утешения оставалось только горько улыбаться. Её? Кто-то ищет? Кто-то ждёт? Не может быть. Ложь и провокация. Кому она нужна, розоволосая девочка с ужасным вкусом в мужчинах? Может, бездомному коту какому-нибудь. Или пациенту с отказавшими ногами. Или кому-нибудь из ветеранов АНБУ — все знают, что старая гвардия очень редко способна на стабильные отношения, работа покалечила. Именно поэтому сначала данго и чай, а потом Ино. Голодной выдерживать сочувствующие взгляды тяжелее, чем кажется. — Узнаёшь? — улыбнулся ей в очереди какой-то молодой мужчина, выдёргивая из пелены тяжёлых мыслей. — Э-э-э, — неловко протянула Сакура. Мириад лиц со времён активной работы в госпитале пронёсся перед глазами, но ничего не вспомнилось, хотя, конечно, что-то было какое-то чувство, что ли? Но… нет, ничего конкретного. Единственный, с кем загадочный человек вызывал ассоциацию, так это с покойным Асумой, голосом и телосложением. — Нет? Синие глаза заблестели весельем: — Да ла-адно. Совсем не узнаёшь? Совсем-совсем? Ну, давай подскажу. Кто тебя раздражал эротическим хенге? — Наруто, — автоматически ответила она, — и… Конохамару? Точно же! Синий шарф! Тот самый, о который он постоянно спотыкался в детстве, длинный, а теперь аккуратно и подобранно сидящий на плечах. — Он самый, — улыбнулся Конохамару, блеснув зубами. — Ты когда успел вырасти?! — вытаращилась Сакура. — Небеса, ты же выше меня! — Пять лет с войны прошло, как-никак, — покачал он головой, всё ещё улыбаясь. — А ты всё такая же красивая, как и прежде. — Ой, не льсти старой женщине, — со смешком отмахнулась Сакура. — Сколько тебе сейчас? Восемнадцать? — Почти, в конце декабря стукнет. И вовсе ты не старая! Это что, после двадцати все поголовно готовятся уйти на пенсию? — Мне двадцать три будет в марте, — буркнула Сакура. — И про пенсию не знаю, но я уже предпочитаю не ходить на бесконечные вечеринки, а зимой надеваю толстые колготки. Это ли не старость? — О, нет, — весело отозвался Конохамару. — Старость — это когда колени перед дождём ломит и очень хочется внуков. — Ну что же, — усмехнулась Сакура. — Значит, всё ещё есть, куда расти. Расплатившись за свои заказы, они отошли к ближайшей скамье, продолжая болтать: «а что Моэги и Удон поделывают?», «как там ваш учитель поживает?», «сколько лет стукнуло Мираи?», «а сам чем занимаешься сейчас?». — А сам я в АНБУ, — легко ответил Конохамару, отхлебнув свой чай. Сакура чуть не поперхнулась: — Это же секретная информация. — Ну-у, — он неловко почесал затылок. — Как будто ты лучше! Отчитывать последних двух наших Каге в их же офисе может очень ограниченное количество человек. Я никому не сказал из остальных, не смотри на меня так! Да честно! Просто сложил два и два в голове, получил сорок пять, а как смена закончилась, припёр к стенке господина нашего Какаши… — Зачем?! — А меня тоже на интересные задания не пускают, — пожал плечами. — Тебе хотя бы вне Деревни миссии доверяют, пусть и в нашем тылу, а я второй год телохранителем сижу. Считай, только на стажировке у границ и поциркулировал немного. — Сочувствую, — вздохнула Сакура. — В общем, я подумал… — От того же Наруто фразы, начинающиеся с «я подумал», заканчиваются плохо. — Ну так я же не брат, — пожал плечами Конохамару. Сакуре стало чуть совестно. — В общем, Какаши после недолгих уговоров согласился отправить нас вне Деревни вместе. В тандеме. Но сказал, я тебя сам должен к идее склонить, иначе ты ему разнесёшь весь офис. — Да потому что я больше не хочу работать под бесконечным прикрытием! — вспылила Сакура. — Это ужасно, Конохамару! Только и делаешь, что меняешь лица. Просыпаешься день за днём, а на тебя из зеркала смотрит чужой человек. Ладно раз-два в году такие задания делать, но пять-шесть? Ещё немного и я просто выгорю. Понятное дело, что Какаши не хочет терять меня, да и вообще, наверное, не очень хочет, чтобы я была в АНБУ… но он поступает нечестно. Когда будет надо, когда я найду свою собственную причину вернуться к нормальной жизни, я сама повешу маску на стену. Ему не нужно пытаться этому способствовать, но он, тем не менее, так и делает. Тебе ведь тоже осточертело быть телохранителем, не так ли? Это престижная работа, вне всяких сомнений, но очень скучная и монотонная. Я знаю, каково это. Но Цунаде меняла телохранителей раз в три месяца. — Да, — медленно согласился Конохомару. Посмотрел на неё непроницаемым напряжённым взглядом. — Я поэтому и подумал предложить тебе тандем. Оперативников слишком мало сейчас для стандартных групп в четыре человека. Одиночки обычно выуживают информацию, заметают следы или сидят в Деревне, занимаясь охраной и патрулем. Может, если нас будет двое, то хотя бы отправят на какой-нибудь скрытый пункт дежурить. Я уже почти всё, что угодно, готов сделать для смены обстановки. Она задумчиво ему кивнула. — Хорошо, — сказала после паузы. — Предположим, тандем. Надо будет его зарегистрировать, да? — Пока да. Шестой задумывается ещё ввести тест на совместную профпригодность и психологическую совместимость, но пока даже драфта нет. — О, а вот это приятная информация. Чем быстрее это сделаем, тем меньше будет бюрократических проблем, да? — Наверное, — неловко усмехнулся Конохомару, снова взъерошив свои волосы. — Работа телохранителя если чем-то и полезна, то сплетнями. Хатаке вряд ли ради нас изменит самому себе и напишет реформу за один вечер. — Хм. Он, конечно, очень любит финты ушами, но… — Но ты сама видела эти огромные стопки документов. — О да. Не стопки — горы! Цунаде, конечно, тоже мучилась, но не настолько. — Потому что вы с Шизуне-сан помогали, чем могли, не так ли? — он улыбнулся, и захотелось улыбнуться в ответ, но Сакура прикусила себе губу. Не хватало ещё флиртовать с подростком… очень возмужавшим и давно знакомым. — Так что, — сменила тему, а заодно и взгляд в сторону отвела, — завтра в девять регистрируем тандем, и будь что будет? — И будь что будет, — серьёзно ответил Конохамару.