Голубая бездна

      Когда Годжо впервые снял свою повязку при Юдзи, у того не было много времени разглядывать его лицо — они находились на поле битвы. А еще это вроде как был наглядный урок, во время которого парень всё равно ничего не понял. Сенсей двигался быстро, а объяснял мало, только подначивал проклятье еще больше, да поглядывал иногда на ученика, мол, смотри, какой я крутой. И от каждого взгляда у Юдзи все сжималось внутри.       Изначально он думал, что у Сатору какой-то дефект вроде шрамов, но ведь остальные шаманы не скрывали своих увечий, даже если те были у них на лице. Тогда появилась вторая версия — немного долбанутая, но все-таки имеющая место быть. Может, у его учителя было что-то типо шарингана? Ну мало ли, какие техники существуют. Итадори после долгих раздумий решил аккуратно поинтересовался об этом у Мегуми, но тот лишь покрутил пальцем у виска и попросил не нести больше подобной ахинеи. И тут пришла очередь третьей версии — сенсей мог быть просто слеп. Никто не сомневался, что в своей повязке он видел лучше любого человека с открытыми глазами, но ведь он всегда был в черных очках, даже на старых фотографиях.       Как-то раз Юдзи зашел в комнату Годжо перед тренировкой и обнаружил эти самые очки прямо на тумбочке возле кровати. Непонятно, чем он руководствовался, когда решил во что бы то ни стало померить их, но в тот момент он узнал, что сквозь них тоже совсем ничего не видно. Это только подтвердило его догадку, но он все еще планировал когда-нибудь спросить сенсея об этом.       И вот, когда проклятие вовсю поливало их лавой в самый разгар битвы, Годжо решил продемонстрировать, как на самом деле надо использовать расширение территории, и медлено потянул повязку вниз. Итадори замер и резко выдохнул — два ярких небесно-голубых глаза сверкнули из-под пушистых ресниц, точно сапфиры. А через секунду Сатору уже держал его подмышкой, чтобы бездна не навредила ученику. Смотреть на лицо учителя в таком положении было сложно, зато проклятие, с которым они сражались, оказалось прямо перед носом. Но парню было уже абсолютно плевать — во-первых, он находился в бездне, и хоть его практически не касалось ее разрушительное действие, все-равно ему было не по себе. А во-вторых, он хотел еще раз увидеть глаза Годжо. Они казались слишком нереальными, словно светились изнутри и поглощали все, чего касался взгляд их обладателя. На самом деле была еще третья причина, однако Итадори осознал её только спустя время. Но о ней чуть позже. — Сенсей, — пискнул парень. Он ведь может задавать вопросы, раз у них идет урок? Сейчас у него была только одна цель — привлечь внимание Сатору, чтобы он снова повернулся к нему. А вопрос можно и на ходу придумать. Ну или просто прикинуться дурачком, коим многие его и считали. Блондин перевел на него вопросительный взгляд, и Юдзи вновь потерялся. — Ааа, это, ну, и есть бездна? — спросил он понимая, что тонет в синеве устремленных на него глаз. — Да, — усмехнулся сенсей и принялся объяснять особенность своей территории. А меньше чем через минуту он обезглавил проклятье и рассеял технику. Итадори даже не успел обрадоваться, как учитель вновь натянул на глаза повязку.       После этого случая, Юдзи таки спросил у него, зачем нужна эта повязка и светонепроницаемые очки, на что Годжо ухмыляясь ответил, что его глаза просто слишком красивые. Юдзи не знал, пошутил сенсей или нет, но не согласиться с ним не смог.       С тех пор его желание вновь увидеть сияющие глаза возрастало с каждым днем. Он старался проводить с учителем как можно больше времени, благо Сатору с удовольствием брался его тренировать. Иногда он сменял школьную форму на обычную одежду, а маску заменял на те самые очки. Они слегка соскальзывали при резких движениях, поэтому парень мог видеть маленький кусочек яркой радужки, выступающей из-за стекла. И чем больше он думал о сенсее, чем дольше находился с ним рядом, тем чаще ловил себя на мысли, что его привлекают не только глаза. Здесь-то парень и осознал третью причину, отвлекшую его тогда от проклятия. Возле сенсея всегда было как-то спокойнее. Конечно, любой бы почувствовал себя надежнее рядом с сильнейшим магом мира. Ну, за исключением его врагов. Когда он поддерживал Юдзи, то делал это крепко, но одновременно аккуратно. Парень ощущал силу, переполняющую тело учителя, и это чувство было просто невероятным. Еле заметная пульсация проклятой энергии на кончиках пальцев, упирающихся ему в бок, и напряженные, упругие мышцы — он бы не сказал, что положение было очень уж комфортным, но защита от столь могущественного существа была несомненно приятна. Как и его обычные прикосновения.       Чаще всего, Годжо касался Итадори именно руками. Они были большие, жесткие и шершавые, с набитыми костяшками, но все равно прекрасно могли дарить тепло и нежность. Юдзи все еще иногда сидел перед телевизором с игрушкой в руках, но теперь сенсей начал периодически присоединяться к просмотру. Может, чтобы сбежать от мелких поручений Яги, а может, чтобы его ученику не было скучно одному. Юдзи все-таки надеялся на второй вариант. Как раз в такие моменты Сатору начинал гладить его по спине или по волосам, иногда задевая голую шею. И от прикосновений его ладоней к своей коже, Итадори покрывался мурашками и задерживал дыхание до тех пор, пока ему в челюсть не прилетал плюшевый кулак. Десяти секунд обычно хватало. Годжо на это только громко смеялся, мол, не теряй концентрацию, я же специально тебя отвлекаю! «Ах, сенсей, отвлекайте меня подольше» — думал в такие моменты Итадори. Конечно, потом он давал себе мысленные подзатыльники. Не хватало еще, чтобы двуликий внутри него прознал о его слабостях.       А ещё Юдзи понял, что ему самому тоже хочется касаться Сатору. Он старался делать это медленно и постепенно: для начала просто облокачивался на учителя, пока они смотрели очередное кино. Блондин никак не реагировал на это, поэтому парень делал так все чаще. А однажды, когда фильм оказался уж очень нудным, он положил голову на плечо Годжо, да так на нем и уснул. Проснулся Итадори уже на его коленях и был очень удивлен. Одна рука сенсея держала игрушку, чтобы поток энергии не прерывался, а вторая находилась в волосах парня. В таком положении Юдзи оказался первый раз. Сначала он тихонько лежал, боясь рассеять чудесный момент, но постепенно его шея начинала затекать, а скулам становилось больно от давления острых коленей. Поэтому он тихонько, очень медленно повернул голову и посмотрел на учителя. Нельзя было сказать наверняка, спал тот или нет, но его голова была откинута на спинку дивана, а грудь еле заметно вздымалась при каждом вдохе. Итадори стал осторожно подниматься, но случайно оперся рукой на чужое бедро, от чего Сатору быстро поднял голову. — О, проснулся наконец? — спросил он, перекидывая игрушку обратно Юдзи, и широко потянулся. — Извините, Годжо-сенсей, я не хотел, — Юдзи потупил взгляд и ждал, что ему на это скажут. — Ничего, твою тренировку всё равно прервал я, — блондин чуть усмехнулся и продолжил, — по идее, ты должен был начать тренироваться контролировать поток энергии во сне. — Но вы… — Ага, просто дал тебе спокойно поспать, — он взглянул на часы и спохватился, — что-то я у тебя тут засиделся. Ты, конечно, мой любимый ученик, но о других мне тоже забывать нельзя. — Я ваш любимый ученик?! — у Итадори в голове целый фейрвек взорвался, — А я всегда думал, что вы Мегуми считаете лучшим. — Лучший и любимый — разные вещи, так что особо не обольщайся, — Сатору подтянул чуть съехавшую маску, вручил парню пульт и направился к двери, на ходу поправляя растрепанные волосы, — Фушигуро быстро все схватывает, с ним не так интересно. Другое дело объяснять тебе основы и смотреть, как ты тупишь. — Могли бы и не говорить этого! — покраснев, крикнул ему в след Юдзи. Не так уж он и тупил.       Вообще, чем больше времени проходило, тем больше сенсей нравился Юдзи. Характер у него был тот еще, но зато с Годжо никогда не было скучно. Помимо тренировок и общих заданий, они еще часто виделись по вечерам. И теперь их времяпрепровождение не было ограничено просмотром фильмов. Они прогуливались в парках, беседуя обо всем и ни о чем, часто ходили в кафе, потому что Сатору слишком уж любил сладкое и потихоньку подсаживал на него Итадори. Но парень не был против. Что может быть приятнее вкусного ужина за деньги своего учителя? Ему нравилось сидеть с блондином за одним столиком друг напротив друга. Когда Годжо наклонялся над тарелкой, чтобы не ронять крошки на стол, Итадори мог несколько секунд беспалевно любоваться им. Сенсей действительно был очень красивым, особенно, когда снимал маску. Но даже не показывая никому своих глаз, он все равно был прекрасен. Взять хотя бы его блестящие белоснежные волосы. Юдзи так и тянуло зарыться в них руками. Они, наверное, были очень мягкими, а стояли дыбом обычно из-за своей густоты и повязки. И однажды у парня представился случай проверить это.       Сатору вернулся с миссии очень поздно и сразу же со стоном упал на диван. Итадори, ждавший его для очередного похода в кафе, сел рядом и коснулся его плеча, привлекая к себе внимание. — Годжо-сенсей, вы сегодня сильно устали? Миссия была сложная? — Неа, просто у проклятия была какая-то дурацкая звуковая магия, голова до сих пор гудит, — мужчина приподнялся и осторожно коснулся висков. Даже сквозь повязку было заметно, как он морщится. — Хотите, сделаю вам массаж? Меня Нанами научил, чтобы я не мучился, если Суккуна снова начнет меня доставать. — Ммм, хорошо, надеюсь, поможет. Годжо облокотился на спинку дивана и откинул голову назад так, чтобы она была слегка навесу. Юдзи, подошедший к нему сзади, задумчиво посмотрел на него. — Годжо-сенсей, можете снять повязку? Она будет мешать, — спросил он и в нетерпении замер. Вдруг учитель откажется? Но тот лишь кивнул, развязал узел на затылке и откинул ткань на столик. Глаза он держал закрытыми, от чего Итадори даже немного расстроился. Но затем он вспомнил, зачем вообще все это предложил, и прикоснулся к чужим волосам. Они и правда были мягкими, а еще очень гладкими, без единого секущегося кончика. Парень зарылся в них пальцами и слегка сжал пряди у корней, начиная осторожно их перебирать. Он легко массировал кожу за ушами, постепенно переходя на затылок и макушку. Сатору улыбнулся. Ему было приятно, хоть это не было похоже на обычный массаж, но его расслабляло то, как ученик играл с его волосами. Юдзи зачесывал их назад, пропуская пряди между пальцами, а потом начинал чуть надавливать на определенные точки и почесывать ноготками. У блондина от его действий мурашки бежали по всему телу. Еще немного, и он бы точно замурчал. — Сенсей, вы прям как кот, — хихикнул Итадори, — вам становится лучше? — Конечно, боль почти ушла, — мужчина отстранился и повернулся к ученику, наконец открывая глаза, — у тебя золотые руки. Юдзи почувствовал, как к его щекам приливает жар. Обычно в таких ситуациях он отворачивался, чтобы не смущаться еще больше, но сейчас он снова попался в ловушку чужого взгляда. — А у вас, сенсей, слишком красивые глаза, — он произнес это совсем тихо, на грани шепота. Сатору вздернул брови и улыбнулся. — Правда? Спасибо. " Ой, будто ты об этом не знаешь" — подумал Итадори, но вслух ничего не сказал. Годжо потянулся к повязке, и Юдзи не удержался. — Сенсей, можно, я еще немного посмотрю на них? — он мысленно ударил себя по лбу — что вообще за ерунду он сейчас сморозил? Мужчина хитро прищурился и кивнул. — Если не долго, то можно, всё-таки ты сегодня мне помог. Тогда парень наклонился к нему, опираясь руками на диван. Он завороженно смотрел на голубую с серебристыми просветами радужку, на трепещущие ресницы. Сейчас для него существовали только эти глаза. Они манили к себе, взгляд зачаровывал, поэтому Итадори не замечал, как подбирается к ним всё ближе. Годжо улыбнулся и уткнулся своим лбом в чужой. Но стоило ему моргнуть, как Юдзи пришел в себя. Ну как пришел, скорее, немного вернулся в реальность. Ему стало очень неловко, но отстраняться совсем не хотелось. — Сенсей… — шепнул юноша, ощущая, как их дыхание смешивается, — Я… — Чшш, — Сатору не дал ему договорить, прижав палец к его губам. Расстояние было настолько мизерным, что он зацепил и свои губы тоже. Второй рукой он провел по шее ученика, успокаивая его. Они же не собираются делать ничего страшного, может чуть-чуть запретного, но когда Годжо вообще останавливали хоть какие-нибудь запреты? Он убрал палец и уже без всякой преграды медленно приближаясь, на всякий случай давая Итадори время отстраниться, коснулся его губ своими. Парня словно током прошибло. Он дернулся, но отталкивать не собирался, поэтому Сатору продолжал поглаживать его шею, показывая, что все в порядке. Для Итадори это было впервые. Он соврет, если скажет, что не фантазировал на эту тему, но сейчас ведь все происходило взаправду. Словно барьер, который Юдзи видел между ними, наконец-то исчез. Поэтому он вовсю наслаждался теплыми губами своего учителя, нежно и немного неловко сминая их и пропуская в свой рот чужой язык. Ощущение горячего дыхания на коже и такая желанная близость совсем одурманили парня, отодвигая страхи и волнение на задний план. В конец осмелев, он коснулся лица Сатору, заскользил кончиками пальцев по острым скулам. Его переполняло чувство вседозволенности — можно спокойно касаться, гладить и получать ласку в ответ. Их языки соприкоснулись, и Итадори бросило в дрожь. Он старался не отставать от сенсея, переплетал свой язык с его и пытался хоть немного сдержать тихие стоны, когда Годжо начинал сминать его губы более жадно. Дыхание сбивалось, в теле разливалась слабость, Юдзи изо всех сил цеплялся за плечи учителя, касался всего, до чего мог дотянуться. Сатору прижал его еще ближе и теперь мог чувствовать чужое сердцебиение. Он старался не напирать на ученика, но сдерживаться становилось все труднее. Его язык скользил по нёбу, а пальцы перебирали короткие прядки на затылке. Как же ему нравилась неопытность Юдзи! Но парень учился в процессе, поэтому, если вначале, он всего лишь касался шеи, чуть переходя на ключицы, прерывисто вдыхал и сам старался прижаться ближе, то сейчас отвечал не менее пылко. Юдзи не знал, сколько прошло времени, секунда, минута или вообще час, но в какой-то момент он ощутил тянущее тепло внизу живота и резко отстранился. Годжо взглянул на него слегка удивленно и улыбнулся. Парень покраснел и прижал пальцы к губам, пару секунд находясь в прострации, а потом подскочил и, промямлив что-то о срочных делах, под заливистый смех сенсея выбежал из комнаты. "Ах, сколькому еще его надо научить" — подумал Сатору, довольно натягивая на глаза повязку.       Сказать, что Юдзи был в шоке — ничего не сказать. На весь оставшийся вечер он заперся в своей комнате и бегал из угла в угол. Даже Сукуна удивился такому поведению и не высовывался, только молча наблюдал за происходящим сквозь щелочки дополнительных глаз на лице парня. — О Господи, я поцеловался с Годжо-сенсеем! — он снова и снова касался своих губ, а затем вздрагивал и начинал причитать по-новой, — Это значит, что я ему нравлюсь? Или же, он снова пытался отвлечь меня? — Малец, у вас не было тренировки, так что он тебя не отвлекал, — Сукуне окончательно надоели эти метания. Он просто хотел, чтобы парень лег спать, ведь ночью Рёмен только тем и занимался, что мучил его сознание. Надо же как-то развлекаться. Итадори зажал рукой рот на щеке и вздрогнул. — Тогда, Годжо-сенсей просто решил поиграть со мной? Ну конечно! Только идиот не заметил бы, как я на него пялюсь, он все понял и решил поиздеваться надо мной! — Да чтоб тебя! Спроси у него и всё — он же сам сказал, что ты тупой, если его ответ тебе не понравится, спишешь всё на свой интеллект. — Точно! Завтра обязательно спрошу у него перед тренировкой! — Ну наконец-то. А теперь — марш в душ и спать. Итадори довольно оправился в ванную, но на полпути замер. — Сукуна, ты назвал меня тупым? — А до тебя только сейчас дошло? Хахахахаха, ты только что в очередной раз подтвердил общепризнанный факт! Юджи с силой ударил себя по щеке, надеясь выбить двуликому хотя бы один зуб, но второй рот уже успел исчезнуть.       Весь день Итадори был сам не свой. Когда Годжо-сенсей рассказывал им детали о новом задании, он думал только о том, как с ним заговорить. Годжо не мог не замечать его взглядов, но лишь незаметно усмехался и продолжал урок. Надо отдать ему должное, он практически не спрашивал ничего у Юджи и обращался в основном к Нобаре и Мегуми. Так что парень мог не беспокоясь продолжать внутренние монологи, куда периодически вмешивался Сукуна. — Юджи, задержись, пожалуйста, ненадолго, — Сатору окликнул его, когда первокурсники уже начали собираться в общежитие, — мне почему-то весь урок казалось, что ты что-то хочешь мне сказать. Я же прав? "А то по мне не заметно" — подумал Юджи и дернулся, заметив хитрую полуулыбку на лице блондина. Как только Мегуми и Нобара переступили порог класса, Годжо закрыл за ними дверь и облокотился на стену. Юджи сглотнул, пару раз глубоко вдохнул, сжал кулаки и уже было собирался что-то сказать, но так и замер с приоткрытым ртом. Все слова моментально испарились. Видя панику своего ученика, Годжо сжалился над ним и решил начать первым. — Я так полагаю, ты хотел поговорить о том, что произошло вчера? — Итадори кивнул, — Жалеешь? — Вовсе нет! Просто… Годжо-сенсей, я не понимаю, зачем вы сделали это. — Не понимаешь? Юджи, кто бы что ни говорил, но ты все-таки не глупый, — Сатору медленно подошел к нему и немного наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне, — подумай сам, зачем один человек целует другого? — Ну, вариантов же много. Может, ему просто захотелось, — пожал плечами парень. Он не хотел ни обнадеживать себя, ни расстраиваться заранее. — Может, но тогда другой вопрос. Почему ему этого захотелось? — Потому что ему нравится этот человек. Или же… — Итадори перешел на шепот, а после и совсем замолчал. — В моем случае нет никаких «или же», ты мне нравишься. В кабинете повисла тишина. Юджи замер и не знал, что сказать на это. Его сердце билось в таком бешеном темпе, что его стук, кажется, было слышно во всем магическом техникуме. — Э-это правда? — он поднял широко распахнутые глаза на учителя, — Неужели, я действительно нравлюсь вам? — А почему нет? — Потому что вы же такой… Такой… Годжо-сенсей, вы можете получить любого парня или любую девушку, но выбрали меня. — Я тоже самое могу сказать и о тебе, — блондин вновь улыбнулся и уперся руками по обе стороны от парня, — я же нравлюсь тебе? — Да, очень нравитесь. Годжо рассмеялся и обнял Итадори. — Это же просто замечательно! — Верно, — хихикнул Юдзи, наконец, расслабляясь и обнимая сенсея в ответ, — это действительно замечательно! — И что же нам делать дальше? — спросил сенсей, игриво склонив голову набок. — Ну, мы можем продолжать целоваться и начать ходить на свидания. Верно же, Годжо-сенсей? — Абсолютно верно, за правильные ответы я с удовольствием поставлю тебе пять! Вот только, когда мы наедине, можешь называть меня Сатору. — Сатору, — прошептал Юдзи, чувствуя, как по его телу разбегаются мурашки. — Именно так, молодец. Не зря ты мой любимый ученик, — Годжо приблизился к нему практически вплотную и быстрым движением облизнул губы. — Подожди, Сатору, ты можешь снова снять повязку? — Зачем? — удивился блондин, — Так нравятся мои глаза? — Безумно, — щеки парня заалели, он снова отвел взгляд. — Тогда сними ее сам. Юджи трясущимися руками коснулся сначала плеч учителя, затем провел кончиками пальцев по шее и по коротким колючим волоскам на затылке и, наконец, нащупал узел. Черная плотная ткань скользнула вниз, чуть задержавшись на кончике носа, и окончательно упала. Глаза Годжо были закрыты, и Юдзи мог видеть, насколько длинными были его белые ресницы. Сейчас они слегка подрагивали, но легкая улыбка придавала лицу умиротворенное выражение. — Сатору, — еще раз несмело произнес он. Было непривычно обращаться к мужчине по имени, но он не мог не признать, что ему это очень нравилось. Блондин открыл глаза, и парня снова захлестнуло чувствами. Кажется, он никогда не сможет привыкнуть к такому. Сатору слегка щурился, привыкая к яркому свету, но не сводил игривого взгляда с Юдзи. — Ну как, теперь все в порядке? — Более чем, — ответил Юдзи и коснулся губ напротив своими.

***

      Парень полулежал на огромной кровати и практически не моргая следил за действиями Годжо. Они встречались уже около двух месяцев, но из-за участившихся инцидентов с высокоуровневыми проклятиями у них практически не было времени на близость. Они ограничивались поцелуями и легкими поглаживаниями, а иногда, после сложных миссий, уставшие заваливались в квартиру Годжо и засыпали, сжимая друг друга в объятиях. Но сейчас всё было абсолютно по-другому. У Юдзи были каникулы, а у Сатору два дня выходных — упускать такой шанс было бы слишком глупо. Так что пока блондин доставал все необходимое, Итадори мысленно заставлял себя перестать нервничать. — Волнуешься? — Годжо присел рядом с ним и положил ладонь ему на щеку, поглаживая скулу большим пальцем. — Совсем немного, но всё в порядке, я правда готов. — Ты всегда можешь остановить меня, если тебе что-то не понравится, — Сатору заскользил руками по желтой худи, подцепил нижний краешек и потянул наверх, оголяя подтянутое и загорелое тело розововолосого. Юдзи вздрогнул от ощущения прохлады на своей коже. Он поднял руки и позволил окончательно стянуть с себя одежду. — В очередной раз убеждаюсь, что мне невероятно повезло, — Годжо наклонился к его обнаженной шее и слегка подул, наслаждаясь реакцией парня. — Сатору… — парень вцепился в футболку учителя и потянул его наверх, — ты тоже должен раздеться. Блондин усмехнулся и принялся медленно снимать футболку. Он буквально ощущал на себе прожигающий взгляд Юдзи. — Нравится? Юдзи несмело кивнул и вновь залился румянцем. — Мне много что в тебе нравится. — Правда? — Годжо откинул в сторону штаны и вновь наклонился к ученику, — А что конкретно? — прошептал он на ушко парню и прикусил мочку. — Т-твои руки, — Итадори провел пальцами по подкачанным плечам и предплечьям учителя, чуть сжимая, чтобы ощутить напрягшиеся мышцы, — твои ладони, — он царапнул ноготками запястье и переплел их пальцы, старательно отводя взгляд от чужого лица. Сейчас он был слишком смущен. — Ммм, продолжай, — Сатору слегка прикусил нежную кожу шеи и начал поцелуями спускаться ниже. — Нравится твоё тело, — Свободной рукой Юдзи провел по груди блондина задевая его соски, — нравится… Ах! Годжо начал стягивать его штаны и нижнее бельё и, скорее всего специально, с нажимом проехался костяшками по его полувставшему члену. Юдзи дернул мужчину обратно и прикусил его нижнюю губу. Годжо, пытаясь сдержать улыбку, приоткрыл рот, пропуская язык Итадори внутрь. Они целовались так, будто только сейчас смогли наконец дорваться друг до друга, хотя отчасти, так и было. Через пару секунд парень задыхаясь отстранился, утыкаясь в чужую шею. — Нравятся твои губы. Годжо растянулся в улыбке и припал к соскам парня. Один сосок он чуть прикусывал и сразу же проходился по нему мокрым языком, доводя розововолосого до дрожи горячим дыханием. А второй то оттягивал, то наоборот вдавливал, обводя пальцами ареолу. — Хааа, ещё м-мне нравятся твои волосы, — Юдзи схватил белоснежные, прохладные на кончиках пряди и, выгибаясь, прижал Сатору сильнее к своей груди. Парню до сих пор было сложно поверить, что это не один из его многочисленных снов, после которых он просыпался с каменным стояком в пижамных штанах и скулил от неудовлетворения. Его тело наполнялось жаром, хотелось всего и сразу. Но Сатору явно не планировал торопиться. Итадори отчаянно потерся о его бедро и зажмурившись прикусил губу в попытке сдержать стон. Годжо спускался ниже, чередуя поцелуи с укусами, лизнул тазовые косточки и вцепился в чужие бедра, фиксируя парня на месте. — Сатору, пожалуйста! — отчаянно произнёс Юдзи и подавился собственным стоном. Сатору провел кончиком языка от поджавшихся яичек до самой головки и насадился ртом до середины. Одним резким движением он сдернул с глаз повязку, откидывая её в неизвестном направлении. Итадори же извивался на кровати, практически до боли сжимал волосы мужчины и закидывал голову назад. — Юдзи, почему ты перестал говорить? — Годжо с пошлым звуком оторвался от члена и хитро прищурился. Юдзи снова дернулся. — Мне нравятся твои глаза, — он уже почти ничего не соображал, а Годжо водил по его члену плотно сжатыми пальцами, каждый раз задевая головку. — Ну так смотри и не вздумай отворачиваться. Итадори столкнулся с его взглядом своим и замер: небесно-голубая светлая радужка, какой он ее помнил, сейчас была насыщенного темно-аквамаринового цвета. Годжо, не разрывая зрительный контакт, вновь приблизился к блестящему от его слюны члену и принялся посасывать головку. Юдзи вскрикнул, покраснев ещё больше – он смотрел, как его член погружается в горячий рот сенсея и старался изо всех сил не кончить. Но тут он заметил, что Годжо все ещё продолжает смотреть на него. Юдзи подумал, что в жизни не видел ничего горячее. А Сатору все продолжал, беря теперь до самого основания, втягивал щеки и скользил языком вдоль пульсирующих вен. Его зрачки расширились, он издал почти неслышный низкий стон, пуская по горлу вибрацию. У него самого уже крепко стояло, но сейчас хотелось только одного — доставить Юдзи как можно больше удовольствия. Видел бы парень себя: раскрасневшийся, с растрепанными волосами, припухшими губами и блестящим взглядом, направленным только на Годжо Сатору. О чём еще можно мечтать? Блондин нашарил смазку и, выдавив немного на пальцы, коснулся сжавшегося розового колечка мышц. Юдзи машинально сдвинул бедра, но Сатору, мягко надавливая, развел их обратно в стороны, раскрывая парня еще сильнее. Итадори всхлипнул и отвернулся от пронзительного взгляда учителя, утыкаясь лицом в локоть. Ему казалось, что теперь всего стало слишком много. Нет, он несомненно хотел почувствовать Годжо внутри, но почему-то именно сейчас его с головой захлестнули стыд и волнение — еще никто не видел его в таком состоянии, никто не касался в столь интимных местах. Годжо сразу же почувствовал, что парень напрягся. Он нежно погладил его бедро, поцеловал кожу рядом с коленом и приблизился к лицу Итадори. — Юдзи, все хорошо? — Даа, просто… — розововолосый вновь взглянул на лицо мужчины и шепнул, — поцелуй меня. Годжо ласково улыбнулся и легонько прижался своими губами к его. Поцелуй вышел скорее нежным и успокаивающим, нежели страстным. Юдзи водил пальчиками по спине Сатору и вплотную прижимался к нему. Как только Годжо убедился, что его любимый ученик вернулся в нужное состояние, он осторожно скользнул пальцем внутрь, вводя для начала только кончик. Юдзи дышал глубоко, стараясь расслабить мышцы. Он уже пробовал подобное сам, так что ощущения не были новыми. Но вот Годжо начал проталкивать палец дальше, и у Итадори перехватило дыхание: его пальцы были явно короче, чем у сенсея. Он чувствовал каждую фалангу, как палец медленно, не останавливаясь раздвигает нежные стенки, а затем плавно выходит. Самому Юдзи не очень нравилось это делать - у него не хватало терпения и самоконтроля, чтобы так методично разрабатывать себя. Он всегда делал себе небольшие поблажки, перерывы, да и в целом не особенно серьезно подходил к этому занятию. Но с Сатору это точно не прокатит. Он постепенно добавлял больше пальцев, загоняя их по самые костяшки и разводя внутри на манер ножниц. Юдзи вертелся и выгибался, так что его пришлось снова прижать к кровати. — Сколько уже? — Юдзи потянулся к уху Годжо и провел языком вдоль хряща. — Четыре, — выдыхая ответил блондин. Ему становилось все тяжелее и тяжелее сдерживать себя. Член болезненно ныл и истекал смазкой, но Годжо за все это время ни разу не коснулся себя. — Тогда давай, я готов. Повторять не надо — Сатору вытащил пальцы, быстро раскатал по члену презерватив, закинул ноги парня себе на плечи и навис над ним. — Постарайся расслабиться, — шепнул блондин и, приставив головку к растянутому колечку мышц, плавно толкнулся внутрь. Юдзи всхлипнул и вцепился в его плечи. Всё-таки член и пальцы - это совершенно разные вещи. Особенно член сенсея - увитый венами, большой и ровный, с крупной красной головкой. Розововолосый никогда не ощущал подобного. Ему казалось, что его растянули до предела, он знал, что сжимается сейчас, но не мог это контролировать. Ему было сложно даже дышать. – Боже, какой же ты узкий, - простонал Годжо, закатывая глаза и сжимая пальцы в кулаки. Как бы сильно ему сейчас не хотелось толкнуться до конца, он не собирался причинять Юдзи лишней боли. Годжо замер, давая ему привыкнуть к заполненности, и заглянул в чужие глаза, блестящие от слез. Итадори невесомо провел пальцами по его бровям и скулам, надавил на нижнюю губу и выдохнул: — Сенсей, ты такой красивый сейчас. — Ты еще себя не видел, — улыбнулся Сатору, – просто невероятный! — Мне кажется, ты можешь продолжить, — ответил Юдзи спустя минуту. Он всё смотрел и смотрел в глаза напротив, чувствуя, как неприятные ощущения отходят на второй план, а сам он проваливается в настоящую голубую бездну. Блондин толкнулся еще раз и при виде того, как глаза Юдзи распахиваются сильнее, как он дрожит и кусает собственные губы, ему показалось, что по его телу разлился жидкий огонь. Он постепенно увеличивал темп, меняя угол проникновения и срывая с губ Итадори рваные выдохи. Но тут он толкнулся особенно глубоко, а Итадори издал громкий протяжный стон. — Сатору, сделай так еще раз! " Значит, нашел" — подумал Сатору, восхищаясь тому, как прозвучало его имя, и начал вбиваться в парня в том же направлении с еще большей силой. Его толчки были размашистыми и глубокими, Юдзи под ним задыхался, выстанывая его имя, поддавался вперед и царапал короткими ноготками его спину. — Сатору, быстрее, пожалуйста, я не могу больше! — вскрикнул он. Мужчина обхватил его член и начал надрачивать в такт своим толчкам, и уже через пару движений почувствовал, как Итадори сжался. Парня накрыло волной оргазма. В глазах потемнело, все его тело напряглось словно пружина, он взвыл, прижимаясь к сенсею еще ближе. Годжо продолжал двигаться, что-то низко выстанывая ему на ухо, и Юдзи ощутил, что проваливается куда-то за грань. Он резко дернул Сатору за волосы и, поймав его расфокусированный мутный взгляд, с громким стоном кончил. Сатору догнал его через пару секунд и, не выходя из разгоряченного тела, задыхаясь опустился рядом.       Они лежали так в течении нескольких минут. Годжо касался губами плеча Итадори, а парень медленно поглаживал его по голове, запутывая светлые волосы еще сильнее. — Мне казалось, что я снова оказался в безграничной бездне, — хрипло произнес розововолосый, морщась от собственного голоса. — Хмм, интересное сравнение, — улыбнулся Годжо, переворачиваясь на спину и стягивая презерватив, — полежим так еще немного или мне сначала перенести нас в душ? — Неа, давай полежим, — Юдзи вытер сперму с живота салфетками, откинул их на пол и прижался к Сатору. Блондин обнял его, подумал о том, что засыпать так и не сходив в ванную будет ужасно, но затем, слыша тихое сопение Итадори и сам не заметил, как погрузился в глубокий спокойный сон.