no pain - no gain

- Это - твой дом? - Пенелопа чуть не заикнулась, когда Ати притащила ее к воротам императорского дворца. - Да, - смущенно переминаясь с ноги на ногу, ответила златовласая девочка. Пенелопа зажмурилась, после чего вновь открыла глаза и покосилась на Ати. Она была одета как простолюдинка: обычное белое платье, украшением для которого служил лишь клетчатый передник. Ее золотистые волосы, небрежно собранные в хвост, торчали во все стороны. Хоть сейчас Ати выглядела неухоженно, Пенелопа не могла отрицать того факта, что златовласая девочка была невероятно красива. Округлое лицо, румяные, пухлые щечки, тонкая, словно тростинка, фигура. Ати казалась Пенелопе настолько утонченной, что бывшая герцогиня никак не могла представить ее в роли служанки во дворце. - Где служат твои родители? - спросила Пенелопа, поправляя платок на голове Ати. Девочка вновь замялась и стала нервно заламывать пальцы. Что-то здесь было не так. Почему эта златовласая красавица так нервничала? Неужто она стыдилась сказать, кем приходились ее родители во дворце? Или у нее их вовсе не было? Пенелопа настолько крепко задумалась, что не заметила, как к воротам подошло несколько стражников. - Кто вы? - спросил один из них, опуская ладонь на эфес меча. - Добрый день, - поздоровалась Пенелопа и сделала элегантный книксен, - Я случайно столкнулась с этой девочкой на городской площади. С ней приключилась весьма неприятная ситуация, и я вызвалась проводить ее домой. - Домой? - стражник недоверчиво покосился на Ати, которая опустила голову и умело прятала свое лицо. - Да, - Пенелопа утвердительно кивнула, - Ати сказала, что здесь работают ее родители. Стражник на мгновение замолчал. Молодой человек внимательно разглядывал златовласую девочку, не в силах понять, где же он ее видел. Несмотря на то, что он работал во дворце уже пять лет и знал почти весь служащий персонал, эту девчонку он вспомнить не мог. Возможно, она новенькая? Нет, не может быть. Обо всех новых слугах непременно докладывают и караулу, а в последнем отчете маленьких девочек не было. Стражник сощурился и слегка подался вперед. Именно в этот момент девочка невольно подняла голову, и молодого человека прошиб пот. Его затрясло, и он, невольно вскрикнув, быстро перевёл взгляд на своих подчиненных. - Чего стоите?! Быстро зовите господина Феликса! - прикрикнул он, и один из стражников опрометью бросился в сторону дворца. Пенелопа покосилась на Ати. Девочка, сразу же после слов стражника, встрепенулась и вцепилась в юбку Пенелопы. - Ты боишься? - спросила она, поглаживая Ати по голове. - Нет, - девочка помотала головой, - Но мне точно влетит. С этими словами она указала пальцем на бегущего к ним красноволосого мужчину. На его лице отражалось искреннее облегчение и благоговение. Следом за ним мчалась служанка: она, подобрав юбки своего черного форменного платья, почти обгоняла рыцаря. В этот момент Пенелопа подумала, что Ати была совершенно не похожа на своих родителей, однако когда эти двое оказались рядом с ними, девушка поняла, что Ати они родственниками друг другу не приходились. - Госпожа! - выкрикнул мужчина с красными волосами и, затормозив ровно перед ними, рухнул на колени, - Где же вы были?! - Принцесса! - служанка, почти налетев на Ати, обвила свои руки вокруг девочки и прижала ту к себе. Ати покосилась на Пенелопу, которая, от неожиданности, отшатнулась. Она верно услышала? Принцесса? Пенелопа крепко зажмурилась, в надежде, что вся эта картина ей привиделась, однако, когда девушка вновь открыла глаза, то ничего не изменилось. Рыцарь все так же стоял на коленях, а служанка обнимала спасенную девочку. Пенелопа опустила голову и стала неловко разглаживать складки на своем простеньком голубом платье. Она не знала, как себя вести. Более разумным было уйти, ведь она выполнила свои обязательства и проводила девочку домой. Теперь она была в безопасности, поэтому Пенелопа, без лишних слов, развернулась и уже собиралась уйти, но почувствовала, что кто-то схватил ее за юбку. Обернувшись, она недоуменно посмотрела на Ати, которая смотрела на нее своими огромными красными глазами. - Госпожа, - сказала она, - Спасибо вам. Без вас, наверное, со мной случилась бы большая беда. - Главное, что вы в безопасности, ваше высочество, - кивнула Пенелопа и улыбнулась, давая понять, что хотела бы уйти. Однако, Ати держала ее за юбку и, кажется, не собиралась отпускать. Пенелопа недоуменно смотрела на принцессу, пытаясь понять, что же ей следовало делать дальше. Осторожно сделав книксен, она понадеялась, что златовласка отпустит ее юбку и позволит уйти. Увы, этого не произошло. - Позвольте пригласить вас внутрь? - осторожно поинтересовалась Ати, - Я очень хотела бы угостить вас чаем. - Прошу простить, принцесса, - вмешался рыцарь, и Пенелопа перевела взгляд на него, - Но, думаю, нам сперва следует посетить Его Величество. Он не на шутку испугался, когда мы обнаружили, что вас не было в замке. Ати поежилась и хохотнула, после чего посмотрела на рыцаря. - Феликс, я не могу просто так отпустить госпожу, - девочка помотала головой и уперла руки в бока, - В конце концов, я обязана ей спасением. - О чем вы говорите? - мужчина не на шутку разволновался, - Что с вами приключилось? Ати помедлила и покосилась на Пенелопу. Девочка явно не хотела говоритьо рыцарю о том, что произошло, однако Пенелопа считала, что господину Феликсу следовало знать обо всем в подробностях. В конце концов, как посчитала Пенелопа, он был ответственен за безопасность принцессы Обелии. - На принцессу и еще одну девочку, Дженит, напали работорговцы, - ответила Пенелопа, - Я вытащила их из достаточно сложной ситуации. Думаю, стоит разобраться с этими преступниками, пока они не натворили дел в столице. Кажется, рыцарь и служанка только сейчас обратили внимание на Пенелопу, которая все это время стояла неподалеку от принцессы. Едва Феликс бросил взгляд на неизвестную девушку, что, по легенде, привела принцессу обратно, как из его груди на мгновение вышибло воздух. Невысокая, но статная, с идеальной осанкой и хрупкими плечами, девушка, представшая перед ним, невероятно сильно напомнила ему молодого императора. Ее лицо с острыми, но элегантными чертами, такой же формы глаза зелено-голубого цвета, тонкие губы и аккуратный подбородок. Ее волосы ярко-фиалковым водопадом обрамляли лицо и ниспадали на прикрытые голубой тканью плечи. Если от принцессы Атанасии чувствовалась спокойная и размеренная энергия, как от леди Дианы, то от этой незнакомой ему девушки чувствовалась сильная, волевая и немного жестокая энергия, словно от императора Клода. Феликс покосился на Лилиан Йорк, которая, прикрыв рот рукой, внимательно изучала взглядом девушку в голубом платье. - Простите, госпожа, - осторожно начал Феликс, - Как ваше имя? - Прошу прощения, мне следовало представиться раньше, - Пенелопа вновь сделала книксен, на этот раз глубже, - Меня зовут Пенелопа. - А ваша фамилия? - нетерпеливо поинтересовалась Лилиан, хватаясь за руку Феликса. - Я больше не принадлежу своему дому, - коротко ответила Пенелопа. Лилиан и Феликс переглянулись. Они искренне не понимали, почему эта девушка, которая только что появилась у ворот дворца под руку с принцессой Атанасией, была так похожа на императора Обелии. Такая же статная осанка, такой же решительный, холодный взгляд, и абсолютно такая же манера разговора. И Лилиан, и Феликс подумали об одном и том же, однако тут же подавили эту мысль, понимая, что вероятность того, что это - правда, была совершенно мизерной. - Пройдемте с нами, госпожа, - сказал вдруг Феликс, - Думаю, император Клод будет рад поговорить с человеком, который спас его драгоценную дочь. Пенелопа пыталась отказаться, однако Лилиан, подхватившая ее под руку, потащила девушку за собой и лишила ту возможности ретироваться. У Пенелопы голова шла кругом. Она не понимала, каким образом она могла очутиться во дворце императорской семьи в первую же неделю своего пребывания в Обелии. Это немного не вязалось с ее желанием вести спокойную и размеренную жизнь. Пенелопа хотела в целом отойти от светского общества, перестать быть аристократкой. Она желала мирной жизни, как обычный гражданин Обелии. Девушка хотела жить вместе с Эмили в своем небольшом домике, в тихом и уютном уголке столицы. Ей хотелось открыть свой небольшой цветочный магазин или пекарню. Возможно, выйти замуж, и хотя бы раз в жизни почувствовать себя любимой. Конечно, она могла сделать это и в сложившихся обстоятельствах, однако Пенелопа глубоко сомневалась в том, что после сегодняшнего происшествия ее жизнь все также останется спокойной. - Вы всю жизнь жили в Обелии? - вдруг поинтересовалась Лилиан, чем привлекла внимание рыцаря. Феликс слегка повернул голову в сторону, чтобы лучше слышать разговор двух женщин. Ему тоже было интересно прошлое леди Пенелопы. - Нет, - Пенелопа слегка мотнула головой и поморщилась, будто ей было неприятно вспоминать о прошлом, - Всю свою жизнь я прожила в Империи Инков. - Тогда, как вы оказались в Обелии? - продолжила задавать вопросы Лилиан, изредка косясь на Феликса, который шел впереди вместе с принцессой. - Мы с моей служанкой сбежали, - коротко ответила гостья, после чего отвела взгляд в сторону, - Простите, это достаточно личная информация, и я бы не хотела о ней распространяться. - Да, конечно. Я все понимаю. Простите. Лилиан заметно сникла, а Феликс вновь погрузился в свои раздумья. Может ли это быть правдой? Если их с Лилиан догадки верны, то… Обелия наверняка перевернется с ног на голову. Феликс сам был не уверен, колебался при каждом шаге вперед, понимая, что бежит лишь за призраками прошлого. Однако, эта хрупкая, маленькая надежда все еще не хотела покидать его сердце. Феликс был уверен, что Лилиан думала о том же самом. Только ни он, ни она не знали, как это можно было проверить. Единственная надежда была на придворного мага, Лукаса. Возможно, он мог бы им помочь. - Простите, а куда мы идем? - поинтересовалась Пенелопа, оглядываясь по сторонам. - В тронный зал, - ответил Феликс, слегка подталкивая принцессу вперед, - Его Величество ожидает принцессу Атанасию. Сердце Пенелопы пропустило удар, и девушка на мгновение остановилась. Император Обелии, Клод де Эльжео Обелия, был известен своей справедливостью, а также жестоким и крайне вспыльчивым нравом. Будучи ещё в герцогстве Экхарт, Пенелопа не раз слышала о невероятно жестоких наказаниях для обнаглевшей аристократии, о том, как безжалостно император Клод ставил на колени преступников и возмутителей спокойствия. Невозмутимый и холодный, он являлся одной из самых противоречивых фигур на политической арене континента. Его боялись правители других стран и никогда не вступали с ним в открытую конфронтацию. Шпионы отказывались принимать задания в Обелии, потому что знали, что рано или поздно император Клод отрубит им головы. И сейчас Пенелопе предстояло стоять перед ним? У неё вновь зашлось сердце, и девушка невольно положила руку на грудную клетку, после чего слегка наклонилась вперёд, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она не была готова к такому повороту событий. Пенелопа начала придумывать оправдания и отговорки, почему она не может сопровождать принцессу и ее придворных на визите к императору, хотя на самом деле, ей не хотелось идти туда потому, что она искренне верила в возможность собственного убийства. Девушка предполагала, что, как только она расскажет обо всем, что произошло, Клод не только не вознаградит ее за спасение единственной дочери, но ещё и в темницу посадит, обвинив в тайном сговоре с работорговцами. - Не думаю, что мне там будут рады, - сказала Пенелопа, прочищая горло, - Позвольте мне вас покинуть. - Нет, Госпожа Пенелопа, - сказала вдруг Лилиан и кинула на девушку умоляющий взгляд, - Поверьте, император будет несказанно счастлив приветствовать вас. В конце концов, именно вы, единственная из всех присутствующих на площади, бросились помогать девочке, попавшей в беду! Пенелопа побледнела и, вздохнув пару раз, попыталась взять себя в руки. Высокая дверь, выполненная из чистого золота и украшенная бриллиантовой резьбой, отворилась. Уже было поздно разворачиваться и бежать. Внутри тронного зала было светло: лучи полуденного солнца проникали сквозь стеклянный витражный потолок и играли озорными солнечными зайчиками на золотой облицовке стен тронного зала. Казалось, будто все помещение было соткано из света, бриллиантов и почти магического свечения. Пенелопе казалось, будто по всему огромному помещению летали светлячки, озаряя светом своих брюшек окружающий мир. На мгновение она оторопела и не могла сделать и шага вперед. Лилиан, что все еще держала девушку под руку, слегка подтолкнула ту вперед. Мягкая ковровая дорожка шуршала при каждом шаге, а величие этого огромного сооружения внушало Пенелопе благоговение. Почти все вокруг было выполнено из белоснежного мрамора и золота. Белые стены переливались в лучах полуденного солнца, а резьба на каждой колонне и под высоким витражным потолком была выполнена из чистого золота. Пенелопа слегка прищурилась, чтобы как следует разглядеть украшения на золотых фигурках ангелов, что украшали колонны и балюстрады. Ей стало не по себе: все золотые изваяния были украшены россыпью бриллиантов и розовых сапфиров. Драгоценные камни, ловя на себе солнечные лучики, создавали искусственную радугу, которая величественно раскинулась под самым витражным куполом. Полы тронного зала были устланы золотистым мрамором с тонкими белыми прожилками. Еще никогда и нигде Пенелопа не видела такого убранства и богатства: даже в императорском дворце в Империи Инков такой роскоши не было. - Приветствую солнце Обелии, - Феликс первый склонился в уважительном поклоне, принцесса и Лилиан последовали за ним. Пенелопа, не поднимая головы, сделала глубокий книксен и положила руку на сердце. Она подсмотрела этот вид приветствия у Феликса и Лилиан, после чего подумала о том, что ей нужно сделать так же. Кроме того, еще в Империи Инков она слышала о том, что приветствие в Обелии немного отличалось от общепринятого по континенту. - Поднимитесь, - прозвучал спокойный, но властный баритон, и рыцарь, служанка и принцесса выпрямились. - Папочка! - воскликнула Атанасия и, подпрыгнув на месте, подбежала к императору. Пенелопа украдкой глянула на правителя. Он был настолько прекрасен, что единственное сравнение, пришедшее ей в голову, было с невероятно ярким и теплым полуденным солнцем. Высокий и широкоплечий, мужчина вальяжно сидел на своем троне. Его одеяние было белоснежным, более подходящим по стилю восточным странам. Глубокий треугольный вырез спереди открывал вид на точеную, сухую грудь, а талия была обхвачена несколькими завитками фиолетовой ткани. Пенелопа внимательно рассматривала его лицо: острые черты делали его похожим на хищника, однако они же делали из него самого прекрасного мужчину, которого она когда-либо видела в своей жизни. Вытянутый, аккуратный нос с небольшой горбинкой у переносицы, тонкие, волевые губы, сжатые в тонкую полоску, и, конечно же, хитрый прищур ясных голубых глаз, граненых, словно драгоценный камень. - И где же ты была, Атанасия? - поинтересовался он, лениво поглаживая дочь по голове, - Подняла на уши весь дворец. Златовласка немного поникла и сделала полшага к отцу. В этот момент принцесса напомнила Пенелопе кошку, которая ластится к хозяину после того, как натворила дел. Девочка послушно стояла рядом с императором, позволяя тому гладить себя по голове. Его взгляд был направлен на дочь, а принцесса, в свою очередь, прикрыла глаза, явно наслаждаясь тем, как отец бережно перебирал ее локоны. - Я всего лишь хотела прогуляться с леди Магритой, - сказала она, открывая глаза и кидая взгляд на отца, - Но просто так меня из дворца не выпустили бы. Только сейчас Пенелопа заметила, что цвет глаз принцессы изменился, вернулся к своему настоящему. Атанасия была обладательницей огромных голубых глаз, точно таких же, как у императора. У всей королевской четы Обелии была особенность: их легко можно было распознать по глазам. Они были похожи на грани драгоценных, переливающихся синих камней. Это было настолько завораживающим зрелищем, что Пенелопа зачарованно глядела на отца и дочь, которые, кажется, не обращали внимания на присутствующих в зале. - Больше не убегай, - сказал император и небрежно махнул рукой, - А если уж очень захочется, то возьми с собой хотя бы Лукаса. Стоявший все это время поодаль маг усмехнулся и, оттолкнувшись ногой от золотой стены, подошёл к императору. Склонившись в уважительном поклоне, молодой человек криво улыбнулся, когда принцесса Атанасия кинула на него полный уверенности взгляд. Эта девчонка ни за что не возьмёт его с собой в город, хотя бы потому, что он постоянно будет мешать ей и ее подружкам наслаждаться окружающим миром, не ограниченным стенами дворца. Будучи фигурой противоречивой, Лукасу самому одновременно и не хотелось, и хотелось сопровождать принцессу везде, куда бы та не шла. Он искренне переживал об ее благополучии, и когда узнал, что сегодня принцесса каким-то чудом выскользнула из дворца, был готов отправиться на ее поиски. Однако, это не понадобилось. Атанасия сама вернулась во дворец, да ещё и в сопровождении незнакомой им всем девушки. Лукас даже не смотрел в ее сторону: от неё не исходило никакой опасности, а значит, и волноваться ему было не о чем. - Ваше Величество, - встрял Феликс, делая шаг вперёд, - Позвольте представить вам леди Пенелопу. - Ой, да, папочка! Я совсем забыла! - встрепенулась принцесса и залилась краской, - Госпожа помогла мне, когда я попала в одну неприятную ситуацию, и привела меня домой. - Неприятную ситуацию? - забеспокоился император и, слегка поменяв позу, воззрился на Феликса. Рыцарь немного стушевался, так как не знал, каким образом преподнести Клоду информацию о том, что в столице появились работорговцы. Его величество непременно выйдет из себя. Тем не менее, Робейн просто не мог скрывать этот факт от правителя, поэтому, склонив голову, проговорил: - В столице появились работорговцы, - рыцарь уже предвидел следующие слова императора, - Принцесса имела неудачу столкнуться с ними на фестивале. Госпожа Пенелопа помогла ей и леди Магрите. - Жду голову каждого из этих ублюдков к сегодняшнему вечеру, - тон императора вмиг изменился, и Пенелопа невольно поёжилась. Ей показалось, что гнев императора был почти осязаем. Он, будто иглами, прошёлся по коже, и девушка пошевелила пальцами, пытаясь снять подступившее онемение. - Леди Пенелопа, - теперь император обращался к ней, - От имени императорской семьи, благодарю вас за спасение моей дочери. Если есть что-то, чего вы хотите, то непременно скажите об этом. Я выполню одно ваше желание. - Благодарю вас, Ваше величество, - проговорила Пенелопа и сделала глубокий книксен, - У меня есть все, что нужно, и даже больше. Только сейчас император посмотрел на девушку, которая все это время тихо стояла в стороне и наблюдала за семейной идиллией. Невысокая и хрупкая, в своём отвратительно простом голубом платье, на фоне величия императорского дворца, она смотрелась до глупого смешно. Ее голова была опущена, а яркие фиалковые волосы водопадом ниспадали по плечам. Клод немного меланхолично изучал Пенелопу, понимая, что телосложением она до невозможности напоминала ему Диану, его покойную императрицу. У девушки были такие же тонкие руки и элегантные запястья, непропорционально большие бёдра и тонкая талия, а также ровная, статная осанка. И хоть он не видел ее лица из-за ниспадающих волос, император был уверен, что девушка была красива. - А ты интересная, - вдруг вклинился Лукас, который до этого момент сохранял молчание. Атанасия удивленно посмотрела на мага, когда тот, откинув назад полы своего зелёного плаща, направился к Пенелопе. При каждом шаге золотые цепочки на его одеянии звенели, прерывая повисшую в тронном зале тишину. Он шёл нарочито медленно, впившись взглядом в Пенелопу, которая искренне не понимала, почему вдруг придворный маг ею заинтересовался. Лукас остановился прямо напротив неё, внимательно вглядываясь в ее зелено-голубые глаза. Его рука скользнула к ее плечам и, подцепив прядь фиалковых волос, молодой человек слегка потянул Пенелопу на себя. Не ожидавшая такого поворота событий, девушка качнулась и оказалась всего в нескольких сантиметрах от него. Лукас внимательно вглядывался в ее глаза, пытаясь разглядеть то, чего, по идее, там быть не должно было, однако эти мелкие грани, что отражались в радужке ее глаз, не давали магу покоя. - Такая же интересная, как Атанасия, - заключил он, делая шаг назад от Пенелопы и усмехаясь. Ее пробила дрожь. Она была наслышана о крутом нраве императора и его придворного мага, однако Пенелопа никак не думала, что ей рано или поздно придётся столкнуться с этими двумя. Лукас выглядел и вёл себя устрашающе, и девушка подумала о том, что ее могут убить. Она понятия не имела, о чем он говорил и с чего вдруг она вызывала в нем такой интерес, однако желание убежать из дворца и скрыться в своём маленьком домике в тихом районе столицы, увеличилось вдвое. - О чем ты говоришь, Лукас? - поинтересовался император и слегка наклонил голову в сторону. - На ней магия, - ответил колдун, - И очень сильная. Почти с самого детства. Лилиан и Феликс переглянулись. Служанка пыталась спрятать дрожащие руки, а Феликс приоткрыл рот, явно не ожидая такого поворота событий. - Что за магия? - спросил император, подаваясь вперёд, - Она опасна? - Нет, не опасна. Если бы от неё исходила угроза, то я убил бы ее еще в тот момент, когда она перешагнула порог дворца, - Лукас отмахнулся и взглянул на Пенелопу, - Магия маскировки. Наложила она ее не сама, это однозначно. У неё бы сил не хватило. - Маскировки? - непонимающе переспросила Ати, - Зачем? - Мне и самому интересно, принцесса, - маг ослепительно улыбнулся и слегка подался вперёд, - Ну что, мисс Пенелопа, не просветите ли нас? Если бы она могла, то непременно подхватила бы юбку и рванула бы прочь из дворца, а может и из Обелии. Отправляясь сюда, она надеялась на спокойную и размеренную жизнь где-то вдали от проблем и переживаний, однако у судьбы, видимо, были совершенно другие планы. - Не понимаю, о чем вы, - сказала Пенелопа, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в своём голосе, - Никогда об этом не слышала. - Ой ли? - Лукас потёр подбородок, - Тогда как ты ее объяснишь? Знаешь, кто наложил ее? - Нет, - она помотала головой, - Ко мне никогда не приближались волшебники. По крайней мере, в ту часть моей жизни, которую я помню. - Сколько вы помните? - не выдержал Феликс и выкрикнул вопрос быстрее, чем успел сообразить. Император кинул на рыцаря предупреждающий взгляд, и Феликс замолчал, однако ждать ответа не перестал. Если все так, как он думает, то жизнь каждого присутствующего в этом помещении перевернётся с ног на голову. - Мое первое воспоминание появилось в шесть лет, - ответила Пенелопа, понимая, что утаивать информацию было плохой идеей, - До этого - пустота. Лукас все это время смотрел ей в глаза, пытаясь понять, говорила ли их гостья правду. Однако, он был так увлечён наблюдением за почти призрачными гранями, что изредка проскальзывали в ее глазах, что пропустил большую часть рассказа Пенелопы мимо ушей. - Ты можешь ее снять? - спросил Клод, обращаясь к Лукасу. - Она сильная, - молодой человек мотнул головой, - Но для меня это не проблема. - Тогда чего ты ждёшь? Лукасу не нужно было повторять дважды. Взмахнув рукой и слегка порезав подушечку своего пальца, молодой человек создал сияющий символ прямо перед Пенелопой. Девушка не успела среагировать и отойти назад, поэтому яркий золотистый свет, что вспышкой взметнулся ввысь, на мгновение ее ослепил. Она зажмурилась и выставила руки вперёд, пытаясь защитить себя от действия магии. Пенелопа чувствовала, как тонкие, тёплые нити волшебства окутывали ее с ног до головы, отправляли электрические разряды вдоль всех нервных окончаний. Покалывание в кончиках пальцев с каждым мгновением становилось сильнее, и Пенелопа, не сдержавшись, вскрикнула, когда магия достигла своего апогея. Золотистое свечение приобрело голубой оттенок и вихрем метнулось к ее груди, прокладывая себе дорогу ровно к ее сердцу. Из ее легких выбило воздух, когда сердце отдалось отвратительной колющей болью. Она, не устояв на ногах, рухнула на колени и согнулась, отчаянно пытаясь сделать вдох. Из горла вырвался только хрип. Пенелопа не могла даже закричать: рёв магических потоков заглушал все звуки, что возникали в пределах тронного зала. Она не слышала голосов императора, мага и рыцаря. Не видела лиц Лилиан и принцессы Атанасии. И, уж тем более, не чувствовала собственное тело. Из глаз брызнули слёзы , и Пенелопа, от безысходности, стукнула кулаком по полу. Магический вихрь исчез так же внезапно, как и появился, открывая взору императора и других присутствующих девушку, что сидела на полу. Сердце Клода пропустило удар, когда он понял, что ее волосы больше не были фиалкового цвета. Теперь по ее хрупким плечам струились пряди, больше напоминающие расплавленное золото. Они непослушным водопадом ниспадали с плеч, полностью прикрывая девичье лицо. Где-то на середине длины их цвет менялся, перламутром переливаясь в приятный, нежно-розовый цвет, словно те самые перламутровые актинии, которые так любил император. Клод вскочил на ноги и сделал несколько шагов вперёд, отказываясь верить своим глазам. Его сердце бешено билось о рёбра, напоминая птицу в клетке. Он мысленно умолял ее поднять голову. Умолял открыть глаза и посмотреть на него. И она, одним резким и уверенным движением, вздернула подбородок и впилась в него взглядом. Клод почувствовал, как его бедное сердце остановилось, а потом, словно ужаленное молнией, забилось с удвоенной силой. Ведь глаза, что сейчас смотрели в упор на него, были похожи на граненые голубые сапфиры