Научиться играть в любовь

Давай сыграем в игру. Я знаю, ты не выносишь это все: выдумки, странные взгляды, образы. Тебе кажется, что все может быть только так, как оно есть в жизни, никак иначе. Но жизнь такая разная. Сегодня ты один, завтра другой. Знаю, ты считаешь, что это не касается тебя. Но я помню, как ты говорила, что не выносишь собак, а сейчас у нас есть Тофсла, это лопоухое годовалое счастье, и ты любишь его. Помню, как ты грозилась настучать на меня за то, что я курила в туалете, а сейчас сама втихоря куришь ночами на балконе, чтобы не будить меня. Я просыпаюсь и смотрю на твой силуэт на фоне фонарей, подыгрывая тебе. Потому что игры это не всегда глупо и бессмысленно. Так сыграй со мной ты, хоть разок. Ты садишься в кресло, надеваешь очки. Ты в очках - это что-то дикое, смесь офисной строгости и домашнего уюта, хочется тебя одновременно затискать и встать на колени со словами "да, сэмпай".. Я даже не знаю, откуда я это взяла, как будто это было всегда, записано в подсознании. Я жмусь к тебе, а ты смотришь в ноутбук. Я ухожу на кухню - нет, ты не приходишь за мной. Даже Тофсла, и тот не шевелится, весь в тебя. Я завариваю себе чай и доедаю последний кусок торта. Так тебе и надо, ребенка игнорить. Нет, ты не игноришь, ты просто не здесь. Занята. Вот когда освободишься, тогда и поиграем. Но так неинтересно. Интересно как раньше. Чтобы мы виделись в школе - через весь класс, нас же никогда не посадят вместе, мы же подеремся из-за учебника или начнем шипеть друг на друга из-за любой мелочи. Ты наверное меня тогда ненавидела. Я была мелкая, с хвостиками в разные стороны, любила делать обидные подколы и есть конфеты на уроке. Я бесила тебя, знала это, и пользовалась. Один раз я хорошо запустила в тебя мячом, ты потом долго ходила прихрамывая. Ты выкинула мой пенал в окно, рисовала что-то на моих рисунках, когда я отходила вылить воду из-под красок, и знаешь что? Я могла бы не обращать на это никакого внимания, как я делала с проделками Донны или Кирилла, на которых мне было наплевать. Но тогда игре был бы конец. И я возмущалась, причем не сразу, хотя замечала подрисованные уши в ту же секунду, как возвращалась. Да, я не всегда играла, бывали минуты, когда меня действительно охватывала ярость и праведный гнев. Но часто мне хотелось увидеть это хитрое довольное лицо, огоньки в глазах, и я орала на тебя. Ох, бедные наши учителя, простите меня, если сможете. К девятому классу вражда почти полностью прекратилась. Конечно, я продолжала подкалывать тебя, но когда ты взрослеешь, и понимаешь, что ты по уши влюблен, а приблизиться хоть на шаг к своей любви нет никакого шанса, становится все меньше до подколов. А ты наверное начала забывать, зачем тебе эта игра. Ты играла в другие игры - шахматы, настолки с кучей правил, комп. Ты не считала зазорным заниматься всем тем, чем занимаются ботаники. Я ждала, что однажды ты придешь к школе с таким же парнем-ботаником, в очках и свитере, и потом вы поженитесь и ты забудешь про меня. И я решила, что пора менять тактику. Мне хотелось незаметно полностью измениться в твоих глазах. Это был сложный, напряженный момент. Я собирала в кучку все, что я знала о тебе, строила тысячу планов и фантазий, и в каждой фантазии ты в какой-то момент вдруг удивленно улыбалась, поняв, что я все это время была такой, а ты не замечала. И мы целовались, хэппи энд. На пути к этом хэппи энду я многое передумала и перепробовала. Я узнала, какую ты любишь музыку, узнала, где обычно гуляешь, что берешь, если заходишь в Макдональдс, где тебя можно найти в школе после уроков (в компьютерном классе, вот это неожиданность). Узнала, что у тебя есть сестра, она учится в другой школе. Узнала, что ты ходишь в клуб настолок, и у тебя там есть друзья. Макс и Вика. Милые и даже не слишком ботаники. Я виделась с ними несколько раз, и они, хихикая, обещали держать эту страшную тайну в полном секрете. Да, я была тем еще сталкером. Я постриглась коротко, ходила в берцах и черном, писала какие-то рассказы. Однажды ты все-таки спросила про них - ведь мы уже сидели на соседних партах, ведь я делала вид, что дружу с Инной, на которую мне было наплевать. Но я была с ней мила. Возможно, даже слишком. Однажды она пригласила меня в кино. Как я думала, не меня одну, но оказалось, что только меня. Боже, стыдно до сих пор. Но я выдержала ее тяжелые вздохи и ВкРаДчИвЫй шепот, хотя очень хотелось лягнуть ногой. Я убедила ее, что мне нравится ее стиль, образ жизни и все такое, и я просто хочу дружить с ней. Вроде бы, она поняла, и для отшитой держалась, кстати, просто молодцом. Сейчас я все еще ругаю себя, что не начала для виду встречаться с Инной. Это было бы гораздо безобиднее Катюши, и я бы раньше поняла, что так делать не надо. Но что было, то было. Я все не знала, как к тебе подкатить. Вроде бы мы довольно часто и даже мило болтали. Ты продолжала звать меня Дилинь, но делала это уже даже как-то.. мило? Но точно беззлобно. И ты словно бы начала сильнее привыкать ко мне, но так и не поняла, чего я добиваюсь. Я искала способы шокировать тебя, и тут появилась она. Ну да, это было в начале десятого, даже еще раньше, летом. Мы довольно часто бывали в школе - экзамены, выпускной, все дела. И я как-то случайно познакомилась с Екатериной Федоровной. Может, мы сидели в одном классе, может, меня познакомили учителя. Я хоть уже перестала ходить в черном, но стрижка, пирсинг, и никуда не девшиеся дерзость и наглость похоже сразу ее удивили. Мы стали много общаться. Ей было всего 25, мне, получается, 16. Не знаю, что на меня нашло, но я точно помню, что мне показалось, что ты мне уже не нужна, ведь я могу удивить и обрадовать человека, который действительно удивится и обрадуется. Катя. У нее не было своего кабинета, и мы сидели в кабинете ИЗО, где всегда было мало народу после уроков. Пили чай, она рассказывала о поездках по горам, о Грузии и Байкале, я - о книгах, путешествиях моего отца, о друзьях. Я даже рассказала ей о тебе. Я помню, в каком я была восторге, когда она спокойно отреагировала на то, что я была (да, я так и сказала) влюблена в девушку, и даже сказала, что это высокие чувства, которые не каждому даны. И что это вовсе не значит, что со мной что-то не так, просто я выше всех условностей - пола, общественного мнения и стереотипов. Она рассказывала мне о своей юности. Она была влюблена много раз, часто недолго, но каждый раз это было что-то новое. Она говорила, что глупо отказываться от чувств, которые есть, ведь пока есть чувства, это значит, что душа жива. Я смотрела ей в рот и кайфовала от всех этих слов. Потом она начала вести у нас географию, и угадайте, кто был лучшим и отвечал на всех уроках? Кто забивал на математику и ночами рисовал контурные карты, чтобы они были красивее спутниковых снимков? Кто до сих пор знает, что столица Австралии - Канберра? Да, я помешалась на географии, зачитывалась книгами про мореходов, историей образования материков, делала макеты кораблей. Она обещала организовать поездку в Финляндию, и знаете, кто моментально поднял руку, когда классуха задала вопрос, даже не успев закончить предложение? Мы правда поехали. Нас было немного, человек десять. Из учителей поехал еще строгий англичанин, которого я не любила. Ты тоже поехала, хотя сперва не хотела. Я, изображая хорошую подругу, даже поуговаривала тебя, хотя сама не очень хотела, чтобы ты ехала. Ты не соглашалась, но в последний момент вдруг оказалось, что ты едешь. Я убеждала себя, что мне плевать, но внутренне мне было нехорошо. Ты висела у меня в голове как недописанная и уже нелюбимая история. Я не хотела уже о тебе думать. Хотя иногда ты сама начинала даже обращаться ко мне по мелочи. Мне было приятно, и в то же время стыдно, что ты уже мне безразлична. Я ревела ночью в аэропорте перед вылетом, ведь я хотела общаться с ЕФ, а не думать о тебе. В конце концов я решила забить, сделать вид, что ничего нет, села к ней, и мы всю дорогу говорили о чем-то классном. Я никогда не спрашивала тебя, что ты делала в тот перелет. Отель был у моря, в чудесном месте, где вокруг много каменных утесов, дорожек, чаек, и совсем немного людей. Мы каждый день ездили на экскурсии, а ближе к вечеру собирались и играли во что-то. Часто это была мафия или лайт-версия "Правды или действия", причем учителя играли с нами. ЕФ была добра и внимательна ко всем, но на меня смотрела всегда дольше, и поддерживала любую мою идею. Ее поведение могло бы показаться родительской заботой, и мне даже в какой-то момент так казалось. Я не знала, как относиться к этому, ведь мне самой она нравилась просто как человек - устремленная, желающая жить ради всего, что она любит. Я знала, что она с детства любила географию, и была неравнодушна к преподаванию. Помимо этого она хорошо играла на флейте, и даже участвовала в нескольких концертах. Я чувствовала в ней что-то уверенное и ясное, чего не было во мне самой. Да и в тебе тогдашней тоже не было. Но отчасти мне нравилась и она сама: высокая, с красивым тонким носом и яркими зеленоватыми глазами. Она иногда улыбалась немного лукаво, и от этой улыбки у меня захватывало дух. В тот вечер, в середине поездки, все выдохлись после долгой экскурсии, и рано ушли спать. В гостиной остались я, Женечка Карпов, и ЕФ с англичанином. Взрослые обсуждали какие-то организационные моменты, Женя тихо наигрывал на гитаре. Я сидела и смотрела на Катю. Я вдруг представила, что было бы, если бы я ее поцеловала. Она бы злилась или ответила на поцелуй? Но между нами пока не было ни намека на что-то такое. У меня вдруг появилась идея, как оказать ей внимание в данный контретный момент, и я встала и пошла в соседнюю комнату, где стоял электрический чайник, которым мы пользовались, чтобы не греть огромный кулер, в который нужно было загружать 19-литровые бутылки. Я поставила чайник и наугад выбрала пакетики. Я представила, как я принесу чай Кате и Тимуру Павловичу, раз уж он тут затесался, и пожелаю спокойной ночи, смотря ей в глаза. Себе я тоже хотела сделать чай, но как пронести сразу три кружки, чтобы пафосно уйти сразу после сюрприза, я не знала. За этими мыслями я не заметила, как зашла ЕФ, и я чуть ли не подпрыгнула от ее внезапного "чай делаешь?" -Да, чай. Хотела вам с Тимуром Павловичем тоже предложить. -Я смотрю, ты уже решила, что мы оба согласимся. А он, вообще-то, пошел спать. -Ну тогда значит Жене дам. -Женя тоже ушел уже. Маленький дьявол в моей голове хохотнул от своей удачи. Я же старалась мысленно успокоиться. Я же сама хотела ее внимания, разве нет? Что же мне мешает поговорить с ней наедине? -Значит чашка останется кому-нибудь на завтра. Так вы будете чай? Она согласилась, и мы уселись на табуретки у маленького стола рядом с окном. Начали говорить, но беседа не клеилась. Я была напряжена, она же - задумчива, и наверное устала. Я озвучила свои мысли: -Вы наверняка устали, сегодня был сложный день, а ведь вы еще и руководитель. -Да, с непривычки нелегко, но я стараюсь. Ничего, высплюсь и все будет хорошо. Шальная мысль крутилась на языке, но я никак не могла ее сказать. -Да, вам точно нужно отдохнуть, расслабиться. Может быть, вам назначить помощников? Я могла бы, например, звонить экскурсоводам или водителю автобуса и договариваться о времени. Вы же это десять раз за день делаете, а еще за нами следите! Она удивилась моему предложению. Я представила, как она бы удивилась моей невысказанной мысли. -На самом деле я думала иногда просить вас, чтобы включать в процесс. Но договариваться о времени слишком ответственно. Я бы попросила скорее о бумажной работе, которую я бы могла потом просто проверить. -Ну тоже можно. А что за бумажная работа? -Отчет школе. Мы же поехали сюда за казенный счет. Нужно составить список расходов, чтобы предоставить в канцелярию. Я пока только начала его. -Вы можете поручить это мне, я справлюсь. Я иногда помогаю маме с работой в офисе, там встречаются похожие задания, если она замещает секретаря. -Я подумаю. Спасибо тебе. - в ее взгляде правда была искренняя благодарность. Мне даже стало неловко. -Да что вы, это вам спасибо, без вас мы бы не поехали сюда. Я с радостью помогу. -Ну что ж, ладно. Давай завтра ты придешь ко мне и я покажу тебе, чем там можно заняться, окей? Я пойду к ней в комнату и буду сидеть у нее! Ох, вот это удача.. -Да, хорошо. Давайте так. -Ладно. Спасибо тебе за чай, я пойду. Завтра в семь встаем, не проспи! -Хорошо, Екатерина Федоровна, спокойной ночи вам! -И тебе. Я на легких ногах, будто окрыленная, подскочила к раковине с кружками, но пока мыла их, не удержала одну, и она звонко ударилась о бортик раковины, и упала мне на ногу, поцарапав щиколотку отбитым краем. Я зашипела. Ну почему не может все быть идеально? Пошла кровь, вокруг валялись осколки. Я выключила воду и принялась искать, чем собрать мусор. -Ты чего шумишь? Я испугалась, обернулась на резкий звук - а там стоишь ты. Я-то думала это ЕФ вернулась. Я хотела, чтобы это была ЕФ. Она бы спасла меня, а не ты. Ты вообще должна спать уже, что ты тут делаешь? -Что, даже посуду за собой помыть не можешь? -Все я могу, и хватит следить уже, что и как я делаю! Я не на шутку рассердилась на тебя. И на себя, и на глупую чашку. -Что за ерунда вообще, зачем мне за тобой следить, это ты за мной следишь вечно. -Что? Откуда ты узнала это? Что мне теперь делать? -Ничего. Я хочу чаю, можешь как-нибудь посторониться, или тебе чашкой ногу отсекло совсем? -Господи, да пошла ты! На***! ***! К черту! Что ты за проклятие? Не могла же помочь, нет? Как я вообще могла тебя любить, ты же голем бездушный! -Иду, только ты мешаешь немного. Ну или сама чайник включи, я зайду, как вскипит. -Да, хорошо, тебе ведь плевать, что у меня тут кровь идет, весь пол в осколках! Тебе чай черный или зелёный? -Чайник включи просто. Кнопочку. -ЧЕРНЫЙ ИЛИ ЗЕЛЕНЫЙ? Да, я до сих пор ору с самой себя, но ты вела себя не очень, ну согласись. Я ожидала, что ты разорешься в ответ, ну или в крайнем случае, с очень маленькой вероятностью, извинишься. Но ты просто подошла ко мне сзади, почти обняв, и тюкнула по кнопке. На долю секунды ты задержалась, ну не спорь, ты наслаждалась моим замешательством. -Спасибо. Совок за ящиком у стены. - и тебя уже след простыл