Жаль, что любовь не греет тело...

      Серое небо, небольшой туман из-за которого дальше ста метров не видно, и снег. Много снега. Если смотреть вперёд, то становится непонятно, где кончается небо и начинается снежный покров. При каждом выдохе образовывался пар, который, казалось, не исчезал, а присоединялся к остальному туману, дополняя его. Каждый шаг давался с трудом, но давался — это главное. Под ногами по ощущениям было примерно десять сантиметров снега, а в некоторых местах было где-то и все тридцать! Ходить было сложно, но это было надо. Дышать не хотелось, холод колол лёгкие. Припоминались мамины крики "шапку надень!", "завернись в шарф!", "куда без варежек? А кому я их вязала?!" и "не расстегивай пуговицы!". Сейчас так хотелось оказаться возле стены с крючками, схватить охапку тёплой одежды и нарядится аки капуста. Но ни дома, ни матери, ни крючков, ни тёплой одежды не было. Была лишь обычная осенняя, когда ещё тепло, одежда. Та самая, в которую одеваются главные герои на страницах романтичных книг. Нельзя падать духом, иначе ледяной Джек заберёт душу, покроет ледяной коркой и обратит твою кровь в лёд. Кровавый лёд. Нервное глотание. Казалось, что сглотнулась не слюна, а кубик.       Энджел Даст стоял, наблюдая как Аластор бегает по полю, спотыкаясь и падая, чуть не глотая снег. Это выглядило обнадеживающе. Паук отказывался шевелиться, принимая участь сосульки. Он понимал, что отсрочить это нельзя, а бежать некуда. Куда ни глянь — снег. Была бы надежда, если была бы одежда. Зимняя. Тёплая. По погоде! Он стоял, бедра, не покрытые ботфортами, мерзли и покрывались мурашками. Настоящая страшилка заключалась в том, что он был в короткой юбке и кружева под ней никак не спасали. Он посмотрел на Ала. Аластор прыгал, размахивая руками и делал зарядку. А желание продержаться в сознании дольше у этого оленя хоть отбавляй! — Энджи! — Крикнул Радио Демон. — Устал? — Нет. — Тогда почему стоишь?! А ну быстро прыгай, ты же сейчас замерзнешь! — А у нас нет выбора. Рано или поздно это произойдёт и я не вижу смысла отсрочивать это. — Энджел Даст! — Он топнул ногой и чуть ли не упал. — Ради меня, прошу! — Мы тут уже десять минут, а до сих пор не понимаем, как мы тут оказались! — Даст направился к Аластору. Аластор пошёл к нему в ответ. — Что ты помнишь? — То, как в тебя... — Олень прикусил губу. — ...Летит кусок задания. — И что дальше? — Я не помню. Меня парализовало и я будто в трансе смотрел на то, как ты лежал... — Взгляд опустел и из глаз потекли слезы. — Кажется, я знаю, что, даже кто тебя вырубил. — Даст прижал к себе Аластора и тот мёртвой хваткой вцепился в него. — Мы же дрались с Воксом! Кажется, он нашёл твоё слабое место. — Прими это за комплимент. — Уж лучше ты это проигнорировал. Может быть тогда и не были в этом замершем месте! Аластор прижал ушки к голове и сжался. Даст понял, что сболтнул лишнего. — Давай в догонялки? — Паук улыбнулся. Ушки Ала заострились и он поднял взгляд на лицо Энджела. — Давай! Энджел оттолкнул от себя Ала и побежал. Собравшись, вóда побежал за "зайчиком". Даст ловко прыгал на метра вперёд, а радиоведущий лишь застревал в снегу, спотыкался и собирал снег в ботинки. Два шага Ала ровнялись примерно двум прыжкам Энджела, а это почти десять шагов оленя! Бормоча под рот, Аластор тоже начал прыгать, но у него это получалось хуже и вдруг ХРЯСЬ — лицом в сугроб! Энджел обернулся и побежал к любимому обратно, дабы поглумиться над падшим. Ал перевернулся на спину и начал создавать снежного ангела. Лучшая импровизация в этом снежном мире. Паук протянул руку и Аластор встал. — Что поделаем, если бегать ты не можешь? — Даст стал отряхивать с Радио Демона снег. — Давай подумаем о нашем местенахождении. — Мы точно не в человеческом мире, — Энджел отряхнул олений затылок. — мы точно не в Аду, не в Раю и мы точно не в параллельной вселенной. — Это очевидно, так что где мы? — Галлюцинация? — Даст закончил отряхивать своего от снега. — Точно! — Аластор щёлкнул пальцами. — Валентино же умеет управлять сознанием! Мы в трансе! — Это воодушевляет, но когда мы проснёмся? — Плохой вопрос, потому что ответ может быть "никогда". Наше сознание никогда не вернётся и наши тела станут куклами в руках оверлордов. Энджел дёрнулся. Эта мысль его сильно напугала. — То есть мы ментально умрём? — Даст схватился за голову. — Увы. Оба демона замолки. Их эта мысль совершенно не нравилась и от неё душа будто трескалась, а надежда рассыпалась словно карточный домик. На их глазах навернулись слёзы и ветер сразу же стал их морозить. Грешники грелись как пингвины — в объятиях друг друга. Голова Ала была погружена в паучий пушок, что было очень кстати. Страх добрался до костей. Было понятно, что до костей скоро доберётся и холод.       Прошёл час. Они бродили, дышали, разговаривали и пытались согреться и шутить. Вскоре они поняли, что их уже ничего не грело: Прыгать, бегать, тереть ладони и дышать на них — с каждой минутой было только холоднее. Ими овладела дрожь. Они дрожали так, как никогда в жизни. От дрожи заболели мышцы. Они больше не смогли сделать ещё один шаг и оба упали на колени, а после и на четвереньки. Снег проломился и демоны были наполовину в снежном ковре. Нервы у Энджела не выдержали и он, запрокинув голову, заорал. Он орал, скрывая голос, выводя из организма агрессию и апатию, но чем больше он кричал, тем больше хотелось сорвать голос. Спустя полминуты он полностью упал, согнулся в позе эмбриона и зарыдал навзрыд. От дрожи было больно. Организм ещё боролся, но тело сдалось. Аластор быстро подполз к Дасту и положив его голову себе на ноги, стал гладить его дрожащими руками. Пальцы больше не ощущались. Казалось, что их совершенно не было. Согнуть их было почти нереально и очень больно. — 34 град-дуса. — У Аластора зуб на зуб не попадал. — Что?! — Прохрипел Энджел и вытер слезы рукавом. — Или 33 градуса... — К чему ты это? — Ап-апатию чув... Чувс... Т... вуешь? — Аластор прижал к себе руки и стал их тереть о свою одежду. Что за сложные слова? Они не к месту! — Вроде... — Слезы кончились и Даст продолжил лежать на коленях. — Значит наша темпе-пература тела упала до-до тридца... Три три градуса! — Насколько это критично? — 30 градусов — смерть! Энджел обнял Аластора за талию и уткнувшись головой в его живот, замолчал, обдумывая положение. Ал прижимал к себе паука как можно крепче. Дышать было больно.       Может быть, это последний раз, когда они видят, чувствуют и обнимают друг друга? Дальше их глаза покроются слоем льда и они будут лежать с открытыми стеклянными глазами в поле, которое даже нереальное. Может быть это последний раз, когда они слышут голоса друг друга, гладят, улыбаются, плачут, целуются... Аластор аккуратно поднял голову Энджела и коснулся его губ своими. Было холодно. Языкам было больно шевельнуться, но они всё равно попробовали засунуть их друг другу в рот, ощущая в последний раз зубы друг друга, нёбо и язык. Слезы самим собой полились из глаз. Языки ласкались, двигались и обменивались слюнами. Руки Аластора стали обнимать Энджела за ягодицы, а Даст в ответ обнял его за талию, а верхним руками начал массировать замершие уши оленя. Последняя страсть, последнее возбуждение, последний полустон полушепот в рот любимого, последний щипок за любимого. Вскоре они отстранились, тяжело дыша. Глаза начинали слипаться, но они держались. — Я тебя люблю, Энджи. — Я тебя люблю, Аластор.       Дрожь покинула их и они мучительно ощущали холод, грусть и апатию. Чуть ли не буквально они ощущали как кровь комочками течёт по венам, а мозг уже замёрз. Они уже не думали, во всяком случае они этого не чувствовали. Они лежали в обнимку не шевелясь, потому что не было в голове и мысли о разумном движении. Шевелиться — боль. Они лежали, изредка моргая. Картинка перед глазами стала течь и они оба не видели лица друг друга, только блик. Если бы они друг друга не касались, то ощущали бы ещё и одиночество. Не зря в сугробе спрятан гроб. Они тут. Они похоронятся в снегу! Если бы мозг работал лучше, то их бы терзали мысли о том, как всё жестоко и несправедливо! Почему их судьба оканчивается здесь в поле? В снежном сером одиноком страшном поле?! Ветер слабо теребил их волосы и морозил их, ускоряя холодную безликую жуткую смерть.       Последние полуосознанные вздохи и выдохи. Глаза тяжело закрылись. Звук ветра исчез. Они перестали чувствовать себя. Они перестали чувствовать друг друга. Они перестали...

***

      Нечеткие звуки. Нечеткий грохот. Нечеткий голос. Нечеткий разговор. Нечёткие шаги. Нечеткие шумы. Касание до плеча, до талии. Кажется, глаза на секунду открылись, но виден был лишь белый свет, а дальше темнота.

***

      Глаза открылись. Сначала всё белое, но очень быстро стали вырисовываться красные стены, силуэты, мебель и спящий Энджел Даст. Аластор дёрнул ушами и его зрачки расширились: вот он! Энджи. Живой Энджи! Он по-доброму оскалился и прижался к любимому меху. Он не был холодным, его тело было тёплым и даже горячим! Они в Аду! Не в снежном поле, а в Аду! — Энджел Даст! — Проговорил Ал и рассмеялся. Это было так легко и безболезненно. Силуэты покинули комнату, но Радио Демону было плевать. Он тут, а это значит, что скоро и Энджи будет тут! Он стал прижиматься к нему, ожидая, когда тот очнется, чтобы одарить себя и его поцелуем. Энджел заворчал во сне и стукнул Аластора по макушке. Ал опустил уши и продолжил глупо улыбаться. Они живы! Энджел открыл глаза. Аластор радостно простонал. — Аластор? — Даст оглянулся и лишь после обнял любимого в ответ. Они долго лежали в обнимку, ничего не говоря и изредко хихикая. Вдруг они одновременно посмотрели друг на друга и потянулись головами к друг другу. Они поцеловались. После снова. И снова. И снова! Всё ощущалось словно в первый раз. Новые эмоции, чувства, ощущения. Да, да, это определённо лучшее в мире! Энджел навис над Аластором. Ал замер и покрылся краской. Паук сел на его таз. Ал взял его за талию. Они чувствовали тепло. Жар. Нехолод. Улыбку. Страсть! Они были оба в одних рубашках и нижнем белье, что было очень удобно. Даст стал тереть талию, живот и грудь Аластора. Аластор раскинул руки в стороны и влюблённо улыбался как дурак. Скрип двери и грешники вздрогнули. На пороге стояли Хаск, Ниффти, Черри Бомб и Рози. Все сразу же оказались в шоке, увидев столь вульгарную картину. Энджел слез с Аластора. Малышка Ниф и Черри уже хотели уйти и повести всех за собой, дабы не мешать мальчикам, но Хаскер её опередил и заорал: — Какого хуя вы тут творите?! — Прелюдия. — Обьяснил Аластор. Но ответ лишь больше разозлил кота: — Значит мы тут жизнью рискуем, ваши задницы спасаем, а вы первым делом трахаться решили?! — Как пóшло, Аластор! — Рози прикрыла глаза рукой. — Я и не думала, что вы до такого опустились! Негоже так себя вести! — Может быть оставим их наедине? — Ниффти взяла кота за хвост и потянула из комнаты. — Не стоит, момент упущен! — Разочарованно сказал Энджел. Хаск и Рози обрадовались этой новости, а Ниффти с Черри расстроились. Они не хотели им мешать.       Демоны сели на стулья возле кровати, на которой лежали Аластор и Энджел Даст. Разговор начал Аластор: — Что случилось? — Теледемон швырнул обломок стены в Энджела, — Хаск взял бутылку в руки. — а тебя, Ал, вручную вырубили. Буквально! По голове кулаком и всё! — Хаск стал пить из горла сомнительного пойло. — После ваши тела утащили. — Ниффти встала на стул ножками. — Мы с котиком понимали, что этих бяк никак не одолеем вдвоём и потому побежали за подмогой! — Когда малютка Ниффти мне СМСнула... — Черри хотела продолжить, как вдруг Энджел привстал с кровати. — Давайте к экшену! В каком мы были состоянии? — К делу. — Ал положил руку на плечо Даста. — Ближе к делу. — Когда мы вас нашли, — затараторила Ниффти. — то обнаружили, что вы все были в проводах! Я думала, что происходит осбый вид хентая, пока не заметила антенны на ваших головках! — Это многое объясняет. — Аластор Опустила головой на подушку. — Например? — Снежный мир! Демоны придвинулись ближе к кровати и Аластор вместе с Энджелом начали рассказывать про то, как они медленно и мучительно замёрзали в снежной глуши. Как старались согреться, как медленно теряли сознание и друг друга. Все внимательно слушали, почти не перебивая. В конце рассказа все изменились в лице. На них можно было прочитать страх с примесью ужаса.

***

      Приключение удалось и даже конец положительным словно у весёлой и детской сказки, но этот опыт оставил на мучениках большой след. Они стали бояться холода. Сильно бояться. Малейший холодок заставлял их искать тёплое место. Поле снилось им в кошмарах. Они боялись снова замёрзнуть, особенно они боялись замёрзнуть в одиночестве. Морозными деньками они были или дома, или же вместе в нескольких слоях одежды. Снег их особо не радовал.       Снежок падает с неба. Аластор и Энджел Даст идут вниз по улице держась за руки и улыбаясь. Они вместе и это было единственное успокоение.