Misete! Kimi no jounsetsu no katachi wo

— Милостивый лорд Барбатос, я... я клянусь, я... Тот самый Барбатос тем временем пил за соседним столиком, делая небольшой перерыв в своём сегодняшнем представлении. Архонт поворачивает голову в сторону мужчины, который подпëр руками голову, смотрел в стол и, как заведëнный, повторял его имя. Ну и как Венти мог называться Богом, если не прислушается к собственным верующим? Немного шатаясь из стороны в сторону, он падает за стол рядом с мужчиной. Тот не обращает внимания — видимо, и не обратил бы, если бы Венти его не окликнул. Из-за выпитого алкоголя движения довольно рваные, но Архонт кладёт руку на плечо мужчины, от чего тот чуть ли не подскакивает на месте. — Бард, иди прочь. Ни ты, ни кто-либо ещё здесь не сможет мне помочь. — Да ну? — Венти беззлобно ухмыляется и убирает руку. — Не расскажешь мне, от чего ты так часто поминаешь Бога, что тот уже — ик! — небось заикаться начал? — Знаешь что, бард?... А хотя, — Мужчина поднимает глаза вверх, но его встречает лишь искренний добрый взгляд двух зелëных глаз. — так и быть, с-слушай. Я... Мы... У моей команды была экспедиция на Драконьем Хребте. Алекс, он... Он не вернулся. — Венти замечает, как собеседник потухает с каждым словом. Не нужно быть Архонтом, чтобы понять, что этот разговор ему дается тяжело. — Это моя вина, бард. Я в этом виноват. Его семья ждëт дома... Линда, она... чудесная женщина. И с-сынок, который хотел стать как отец, когда вырастет. Бард, это моя вина! Из-за меня... Я... Он!... — Ты не виноват. — Что? — В этом нет твоей вины. — Венти чувствует на себе взгляд со смесью презрения и чего-то ещё. Злобы? — Драконий Хребет опасное место, где каждый сам за себя. Алекс и его семья прекрасно знали о всех рисках. Не вини себя, это могло случиться с каждым. — Да что ты понимаешь, бард? — Мужчина с силой бьëт по столу, и на шум оборачивается чуть ли не вся таверна, включая Дилюка. — Ты только и можешь, что петь песенки для пьяниц! Ты никогда не был ответственным за жизни членов пусть и небольшого, но твоего собственного отряда! — Хорошо. Я ничего не понимаю и моя идея просто "отпустить" тебе не нравится. — Венти мгновенно стал серьëзным. — Какой ты видишь выход из ситуации? Даже Анемо Архонт, которого ты сегодня припомнил, наверное, сотню раз, бессилен перед смертью. — Я хотел сходить в собор. Хотел исповедаться и признаться Барбатосу в своих грехах. Только вот убийцам, вроде меня, там не место. Венти изо всех сил пытается остановить себя и не засмеяться. Нет, он не хотел смеяться над бедным мужчиной, это был, скорее, добрый смех. Тихое хихиканье. — Ты не убийца. Да и, к тому же, Бог Свободы не в праве запрещать кому-то посещать собственный собор. — Он улыбается и сдерживает желание взять "грешника" за руку. — Но если ты так в этом уверен, то, я думаю, место роли не играет. Если твои помыслы чисты, а чувства искренние, то Барбатос услышит тебя из любого уголка Тейвата. Мужчина лишь тихо поблагодарил Венти и направился к выходу, оставляя на барной стойке мешочек с морой. "Там больше, чем должно было быть. Угостите барда вином на оставшуюся мору." С гордым видом, всë так же немного пошатываясь, Венти сел за барную стойку напротив Дилюка. — Ну и ну, Мастер Дилюк, меня даже угостили! — Венти принимает "оплату" и подносит бокал к губам. — Может, мне ещё и священнослужителем подрабатывать в Вашей таверне? — Ты Архонт, это вполне можно считать подношением. — Дилюк невозмутимо протирал бокалы и даже не удосужился поднять взгляд на Венти. — Если бы ты не отлынивал от своих прямых обязанностей, не отсиживался в таверне и не напивался каждый вечер, то таких "подарков" было бы куда больше. — Эй! Ты будешь своего же Архонта на его земле учить тому, как ему себя вести? — Венти несерьезно обиделся и надул щëки. — Каждый вечер я провожу с жителями Мондштадта. Да, с пьяницами, но они самые честные, добрые, — именно на этих словах, будто бы в опровержение, в углу таверны начала заводиться драка, — и трудолюбивые люди во всëм Тейвате. Д-.. Дилюк, подожди! Слова Барбатоса лишь отправляются вслед Рагнвиндру, который ушёл разнимать двух мужчин. К его удивлению, эти самые мужчины лишь расхохотались, пожали друг другу руки, расплатились и спокойно вышли из таверны. Наверное, все-таки было глупо спорить с Венти. Во всяком случае, если это касалось того, к чему он причастен как местный Бог. — Так вот! — Как только Дилюк возвращается на своё рабочее место, перед ним на стойку с грохотом приземляется пустой бокал. — Я мог бы сидеть на троне в высокой башне, но был бы я так же един с народом? Думаю, что нет. — Ладно-ладно, не мне тебя поучать. Как обычно, Венти остался последним в таверне. И после закрытия вместо привычного совместного путешествия до винокурни под светом Луны он слышит то, что абсолютно не ожидал услышать: — Давай зайдëм в собор. — Что, прости? — Венти резко остановился. Дилюк звучал так, будто бы для него это что-то обыденное, хотя Венти не может припомнить, когда Дилюк в последний раз упоминал Венти, как Барбатоса. Случай в Логове Ужаса Бури не в счëт. — А я разве не могу зайти в собор божества, на чьей земле был рождëн? — Дилюк, как обычно, был олицетворением серьёзности. Венти даже ещё сильнее растерялся. — А? Почему, конечно можешь. — Казалось, что Венти даже немного смутился. Совсем каплю. Прошло несколько месяцев после того, как Венти ответил согласием на предложение Дилюка начать отношения. Казалось бы, Архонт, жизнь которого пошла на третье тысячелетие — чем его можно удивить? Дилюк и не гнался за достижением "найди, чем удивить существо, которое старше тебя раз в сто", но сегодня у него это получилось. Тишина прерывалась только стуком каблуков по каменным дорогам города. Венти смотрел по сторонам: на окна домов, в которых выключали свет; на грибы филанемо рядом, на безоблачное небо с яркой-яркой Луной, на клумбы с цветами, на летящие зонтики одуванчиков. Куда угодно, но не на Дилюка. Казалось бы, поход в собор божества, которого почитаешь — привычное для смертных дело. Венти же чувствовал себя так, будто бы идëт на первое в его жизни свидание. Жутко волновался и боялся разочаровать. За то время, что его зовут Архонтом, уже пора было бы привыкнуть к тому, что у него есть последователи. Не поклонники, не фанаты, а люди, которые видят в нём Бога. Возводят статуи, соборы и несколько раз на дню молятся о здравии. Но Венти каждый раз было жутко неловко это принимать. Будто бы он обманывает их всех на протяжении тысячелетий. Он считал, что не заслужил всего этого. Когда Дилюк останавливается перед статуей на площади, Венти, который не обратил на это внимание и врезался в спину, думает, что это всë не для него. Возможно — для Анемо Архонта, который столетиями не появлялся перед смертными. Которого ждут, как чуда. Но не для барда-бродяжки, который днем ворует яблоки, а ночью еле может выйти из таверны. И Венти понимал, что люди не видят своего Архонта из-за него самого. Люди надеятся на того, кто может напиться так, что и двух слов не свяжет. Жалкое зрелище. А ему поклоняются. И Дилюк, если подумать, тоже. Мгновение, на которое Дилюк притормозил, тянулось для Венти вечностью. Они всë так же молчат, и если по началу Венти не хотелось слышать ни единого слова, то сейчас наоборот хотелось узнать каждую мысль Дилюка. А точнее, не думает ли он о том же, о чем и Венти. — Закрыто. — Дилюк дëргает дверь собора и разворачивается к Венти. — Видимо, после кражи Небесной Лиры сëстры всë же решили закрывать собор на ночь. — Давай залезем через окно! — Венти быстро пробегается взглядом по местам, через которые он бы мог попасть внутрь, и всë же находит одно. Он хватает Дилюка за руку и тащит за собой, останавливая перед стеной и открытым окном. Которое было почти что под потолком. — С ума сошёл? Как я туда забе..., — Дилюк не успевает договорить, как его потоком ветра приподнимает до этого самого окна. — ...русь. Точно. Точно так же их подхватывает ветер, когда они спускаются вниз. Дилюк наотрез отказывался нарушать правила пользования планером и раскрывать его под крышей здания, на что Венти только закатил глаза, цыкнул и чуть ли не столкнул его сквозняком вниз. Они внутри. Венти делает глубокий вдох и откидывается на спинку скамьи. Свежий ночной воздух перемешался с благовониями храма и совсем лëгким ароматом вина. Нельзя сказать, что ему не нравилось находиться в собственном соборе, скорее, это было странно и непривычно. Он здесь был всего лишь несколько раз. А зачем ему вообще здесь появляться, перед самим собой грехи замаливать? Однажды, в момент, когда уж совсем хотелось выпить, денег не было, а в долг не наливали, он пришёл в собор. Исповедаться, выпить местного вина в конце исповеди и уйти. Только вот если бы Венти рассказал абсолютно всë то, что лежит у него на душе, то сестëр пришлось бы откачивать. Врать своим же прихожанам Венти не понравилось, вина наливали ничтожно мало, одним словом — оно того не стоило. Это был первый и последний раз, когда бард-бродяжка преступил порог собора именно с целью общения с Архонтом. С тем же успехом он мог разговаривать с зеркалом, разве что зеркало ему не нальëт. — Ну и зачем мы здесь? Пообщаться со мной ты можешь в любой момент, ты прекрасно это знаешь. — Венти поднялся и широкими шагами прошëл в центр собора. — С тобой — да. Но ты постоянно придерживаешься своего образа, я даже никогда не видел тебя в облике божества. — Почему-то Дилюк не посмел встать следом. Всë же, сейчас он находился перед лицом Архонта. В соборе, месте для общения людей с этим самым Архонтом. И вопреки своим собственным словам, сейчас он видел в протрезвевшем барде именно Анемо Архонта. — Это всё, чего ты хотел? — В мгновение за спиной Венти раскрываются крылья, а привычная одежда заменяется той, в которой он появлялся, будучи Барбатосом. — Ты мог всегда попросить меня о чем-то подобном, необязательно было ночью пробираться в собор. — Днём здесь слишком много людей. Я хотел придти сюда один. — Алые глаза завороженно рассматривают каждую деталь костюма Венти. — Да и меня бы тоже сюда не пустили. — Венти снова садится на скамейку, но тут же разворачивается и ложится на скамейку вниз головой в странной позе: ноги закидывает на спинку лавки, а голова свисает с края скамейки. — Мы же с Итэром лично вернули лиру обратно в храм, считай, сдались с поличным и признались, что именно мы выкрали её из хранилища. Итэр — почëтный рыцарь, спасший город от Ужаса Бури, ему просто погрозили пальчиком. Я же в глазах церкви всего лишь бард, порочащий честное имя Барбатоса, — Венти рассмеялся, — под стенами его же собора. Так еще и совершил страшное для церкви преступление. Мне кажется, они давно ищут предлог, чтобы не пускать меня сюда. А кража Небесной Лиры — отличный повод. — Сëстры не пускают в собор своего же Архонта? — Так точно! Смешно, правда? Ответа на свой вопрос Венти так и не услышал, но он и не был нужен. В тишине они сидят ещё несколько минут. Венти просто разглядывает перевëрнутый с ног на голову собор, а Дилюк разглядывает Венти. Нет, Барбатоса. Венти он уже успел разглядеть со всех сторон. — Можно... Можно потрогать? — Рука тянется к кружку на груди Архонта, но останавливается на почтительном расстоянии. — Конечно можно! Какой из меня Бог Свободы, если я буду тебе приказывать или запрещать что-либо? Тем более, в собственном же соборе? — Ты не приказываешь и не требуешь. — Дилюк снимает перчатку с одной руки и кончиками пальцев проводит по диску, спускаясь дальше на татуировки. Анемо метки Венти ничем не мог скрыть, поэтому Дилюк уже видел их раньше. — Я всего лишь интересуюсь. Если тебе не нравится, то так и скажи. Я уважаю твои желания, потому что уважаю тебя как личность, а не только как Архонта. — Мм, вот как, значит? — Венти вытягивает ноги в попытке потянуться, но тут же принимает прежнее положение. — Спасибо. Я ценю это, правда. Дилюк ещё какое-то время мнëтся, но снимает вторую перчатку и осторожно проводит ладонью по перьям крыльев. Безумно мягкие и легкие, будто бы и нет ничего под руками. Еле касается, но этого достаточно, чтобы вытянуть из Архонта протяжное мычание. Венти тут же удивлëнно закрывает рот руками и заливается румянцем. — Я даже не коснулся. — Дилюк резко одëргивает руки, удивленный такой реакцией. Странно, по его мнению. Эти крылья были больше самого Венти, наверняка, в пылу сражений до них кто-то да мог докоснуться, а тут такая реакция. — Н... Неправда! — Но ведь тебе понравилось? Что это вообще сейчас было? — Я не... Мне... Нет! — Наглый врун. Венти нормально садится на скамейку, но не прячет крылья. Даже не пытается сложить их немного компактнее. Как и были немного раскинуты, так и оставались. — Разве что... Немного. — Иди сюда. — За мгновение Дилюк приподнимает Венти на руках и усаживает на собственные колени, разворачивая к себе лицом. — Вот так вот. Мне продолжить? — Нет! То есть... Пожалуй, да-, — Ему не дают договорить, как тут же руки ложатся на крылья. Увереннее, чем в прошлый раз. Венти вплотную прижимается к Дилюку, утыкаясь лбом в грудь. Он тихонько постанывает при каждом движении ладоней, но стены собора эхом разносят каждый звук. Рагнвиндр пускай и действовал в этот раз смелее, но все еще делал это нежно, будто бы пытался понять и прочувствовать, на каком моменте его попросят остановиться. И это будет просьба. Не приказ, не слово Архонта, а обычная просьба. Потому что это Венти. И Дилюк был уверен, что будь парнишка обычным смертным, он бы все равно не смел что-то требовать от кого бы то ни было. Не потому что Венти бард, который в долгах, как в шелках, и с его мнением многие не будут считаться. А просто потому что он такой сам по себе. Пахнет вином — не перегаром, а ещё сесилиями, будто бы каждый день лежит в поле часами. Казалось бы, такой простой, как табуретка. Но на самом деле внутри него целый мир, которым не сможет похвастаться никто из смертных. Дилюк никогда не видел других Архонтов, он то и за пределы Мондштадта выезжал только по рабочим вопросам, но был уверен, что даже остальные шесть Архонтов не прячут в себе то, чем так легко делится Венти. Венти трясётся, сжимает под пальцами чужую одежду и сводит бедра, но не просит остановиться. Дилюк ценит это. Ему доверяют. Старейшее божество после Моракса полностью доверилось смертному. Сначала за бокалом вина на винокурне — не в таверне, где было множество зевак, любящих погреть уши; Венти рассказывал Дилюку почти всё, что пережил. За исключением тех вещей, о которых он не имел права говорить. Потом уже и в постели. И с каждым разом откровения Анемо Архонта становились всё интереснее. Рагнвиндру было интересно то, что этим с ним делится именно Венти и именно в какой-то своей манере. Он безумно дорожил этим и ценил каждую мелочь, каждую глупость. В какой-то момент Дилюк начинает действовать более напористо. Он достаточно "изучил" каждый участок на крыльях Венти, понял, куда следует класть ладони, а куда пока что рано. Не то, чтобы таких мест было много, их практически не было. Но больше всего ему нравились почесывания у основания, мягкое поглаживание по всей длине и перебор перьев между пальцами. Как только Рагнвиндр взял Венти за плечи и отодвинул от себя, чтобы поцеловать, Архонт взял выпавшее перо и с детским смехом положил за ухо. Маховые перья даже у птиц были длинные, а с такими крыльями, как у Венти, они были просто огромными. Дилюк хотел было рассыпаться в извинениях за выпавшие перья, но Венти лишь отмахнулся и прильнул с поцелуем. И несколько раз простонал в чужой рот, когда почувствовал прикосновения к особенно чувствительным местам. Наверное, Венти было слышно даже за стенами собора. Они даже не побеспокоились о том, чтобы проверить, есть ли здесь хоть кто-то ещё кроме них самих. Но, признаться честно, это не волновало ни одного из них. Были бы здесь сëстры, то давно бы примчались пулей и либо бы сделали простой выговор юному господину и вышвырнули Венти из собора, потому что дали понять, что ему здесь не особо то и рады. Либо встретили Архонта, служению которому посвятили свою жизнь и хранили в памяти этот день до самой смерти. Но на звуки, которые издавал Венти, точно бы кто-нибудь да сбежался. Потому что будь он хоть трижды Архонтом, ему бы рассказали, что это непозволительно. Хотя, признаться честно, Венти закрыл бы глаза, если бы в его соборе решила бы переспать любая другая пара. Кем он был, чтобы мешать такому светлому чувству, как любовь? Тем более в месте, которое больше всех других приближено к Архонту Свободы? Когда глаза начали закатываться от удовольствия, изо рта капать слюна а голос, казалось бы, вот-вот сорвëтся (и как ему тогда зарабатывать на жизнь?), он попросил Рагнвиндра остановиться. Иначе он кончит вот так, сидя на чужих коленях, лишь от ласки с крыльями. Он расчитывал на что-то большее, раз уж они начали. Перед этим он успел снять с Дилюка несколько слоев одежды, оставив того только в расстегнутой рубашке и брюках. Венти замечает на коже свежий шрам и лишь грустно вздыхает, обводя его пальцами — раньше он бы прочитал Рагнвиндру лекцию о том, что нужно быть осторожнее, но сейчас было не время для этого. Венти стягивает чужую рубашку до локтей и тянется лицом к плечам, чтобы обсыпать их легкими поцелуями. Может, оставить пару засосов на тех местах, которые все равно скроются за одеждой и прикусить кожу на шее, но почти сразу же его укладывают обратно спиной на скамейку. Если бы кто-то увидел их со стороны... Венти даже не знает, что можно было бы подумать. Красный, как помидор, Архонт, а рядом — Дилюк, на котором из одежды только спущенные до колен брюки и болтающаяся рубашка. Самое странное и неожиданное зрелище для кого бы то ни было. Дилюк опускается на колени, чтобы пройтись поцелуями по бедру у линии, где начинался чулок. Подняться к анемо метке, которая была чуть выше, а затем закинуть ногу себе на плечо и под громкий стон оставить несколько отметин с внутренней стороны бедра, прямо у линии начала коротеньких шортиков. Ткань на ощупь была безумно приятной, Рагнвиндр никогда такой не видел. Но он встает на ноги, ставит Венти на ноги и разворачивает к себе спиной и с коротким взвизгом Архонта оттягивает резинку этих самых шорт до громкого шлепка по коже перед тем, как осторожно снять их и оставить где-то на полу. Превратятся ли они в привычные зеленые шорты потом? Или одежда сразу окажется на Венти, а эта рассыплется в легкие перышки, которые растворятся в воздухе от малейшего прикосновения? Вот и узнает. — Тебе кто-то разрешал, мм? — В голосе Венти не было упрëка в адрес Дилюка, нет, нисколько. Он, скорее, был похож на игривого котëнка. Ловким движением Архонт подцепляет шорты пальцами ноги и садится на спинку впередистоящей скамьи. Он вытягивает ногу в чулке, на которой болтаются шорты. Рагнвиндр даже растерялся: несколько минут назад Венти говорил о том, что не в праве заставлять его или что-то требовать, но вдруг сейчас повёл себя совершенно иным образом. Возможно ли такое, что у олицетворения свободы был пунктик на подчинение в сексе? Но до этого он не мог припомнить ничего такого. Раньше в постели Венти был невероятно податливым, давал полную свободу действий и ни в чем не ограничивал. На таких моментах и строится доверие между друг другом. Может, это только на эту ночь? Но Дилюк не решится уточнить, во всяком случае, не в этот момент. Он впервые испугался Венти. Нет, конечно Дилюк всегда держал в голове тот факт, что перед ним не малолетний алкоголик, а один из Архонтов первой Семерки. Было бы опрометчиво забывать об этом, даже если и Барбатос считался самым прощающим из Архонтов, он всё ещё был божеством, под чьей властью, так или иначе, находился каждый житель Мондштадта. В Логове Ужаса Бури не было как такового страха. Дилюк увидел силу Архонта, но он лишь убедился в том, что Барбатос не оставил это место и все так же в состоянии защитить свою землю и своих людей. Сознательно он тоже понимал, что прямо сейчас не тот случай, когда бы Анемо Архонт стал пользоваться своими способностями. Но на бессознательном уровне ему в голову лезли самые разные варианты исхода событий. Это ли та цена, которую он, как смертный, платит за романтические отношения с Богом? — Испугался? — Венти смеется, но тут же потухает, когда Дилюк переводит на него взгляд. Растерянный, всё же, с каплей испуга во взгляде. Рагнвиндр хоть и среагировал на то, что его окликнули, но из своих мыслей вышел не сразу. — Да брось, ничего я с тобой не сделаю. Ну же, иди ко мне. Венти берет лицо Дилюка в ладони и целует его так нежно, как только может, якобы пытаясь доказать, что ему ничего не угрожает. Подпрыгивает, чтобы обхватить ногами за спиной и в конце осторожно поддевает резинку на чужих волосах, от чего те вихрем разлетаются по плечам Рагнвиндра. И улыбается, как ребёнок, легко щелкая Дилюка по носу с конопушками. И почти сразу же в этот момент падает спиной назад, больно прикладываясь головой о скамейку — не удержался достаточно крепко. Сначала тихо выругивается себе под нос, но затем, после секундной тишины, громко-громко смеется, и его смех эхом проходит по стенам собора. Дилюк тоже не может сдержать лёгкой улыбки и помогает Венти вернуться в прежнее положение. Однако, Венти спрыгивает со скамьи и так же разворачивается спиной, опираясь руками о спинку впереди стоящей лавки. Бормочет быстрые извинения за то, что напугал Дилюка, но не договаривает — заливается протяжным стоном, как только чувствует поцелуй у основания крыла. — Хочешь сказать, что извинения за шорты приняты? — Голос ещё немного хрипит, но почти следом за своей фразой Венти начинает довольно мурчать, когда чужая ладонь мягко гладит его по крылу. — Хочу. Надо же, какой догадливый. Естественно, никто из них не планировал, что всё закончится вот так, а поэтому и не подготовился должным образом. Дилюк "топает" пальцами по спине, на шею, до тех пор, пока не добрался до губ Архонта, и не скользнул внутрь. Венти тоже сообразил, что от него хотят, и поэтому принялся хорошенько вылизывать чужие пальцы, попутно ещё и прикусывая их. После очередного укуса Дилюк достает свои пальцы и раздвигает ладонями ягодицы, чтобы палец прошёл проще. Конечно, это все еще не слизь слайма, но это был лучший вариант на сегодня. Венти громко и рвано вздыхает, колени чуть дрожат, заставляя опереться руками о спинку скамейки, что стояла перед ним. Венти жутко неловко, хотя, если подумать, для этого нет причин. В соборе никого не было, рядом с собором тоже. Да и, в конце то концов, это собор его имени. Вот уж кто, а он имеет полное право делать здесь все, что ему заблагорассудится. Дилюк гладит свободной рукой дрожащие плечи и шепчет на ухо всякую ерунду. Чтобы Венти успокоился, что все будет в порядке, спрашивает, как тот себя чувствует и под сдавленное "угу" вводит второй палец. Перья крыльев приятно щекочат лицо, а Венти дрожит, как осиновый лист, и с каждым вздохом всхлипывает все громче. И, если говорить честно, Дилюк не имеет ни малейшего понятия о том, как его успокоить. Был ли Венти чувствительнее в этой форме? Под рычание и громкие вздохи добавляется третий палец, и вскоре, когда Дилюк посчитал растяжку достаточной, убирает пальцы. Прижавшись к Венти целует его в щеки, проводит ладонью по перьям и спрашивает о готовности. Венти же бормочет что-то невнятное, но как только среди этой смеси звуков Дилюк слышит согласие, то отстраняется от Архонта и приставляет член между ягодиц. И только после нетерпеливого мурчания начинает постепенно продвигаться. Возможно, у него бы заложило уши. Стоны были равными, но частыми, а из-за особенностей... обстановки, скажем так, ещё и раздавались эхом, усиливаясь в несколько раз. А Дилюк продвинулся даже меньше, чем наполовину. Венти дрожащими руками впивается в несчастную спинку скамейки — Рагнвиндр надеется, что под руками Архонта та не рассыплется в щепки; и Дилюк снова проводит рукой по крылу в надежде успокоить. И если до этого он игрался и специально доставал из Венти громкие звуки, то сейчас лишь мягко поглаживает, как если бы гладил испуганного котëнка. С всхлипами и одобрением собственных действий он кладëт руки на чужие бëдра и начинает толкаться дальше, позволяя партнëру привыкнуть. Внутри было узко и жарко, а звуки, которые издавал Венти, стали вишенкой на торте, из-за которого невероятно кружило голову. Кажется, Венти привык. Его дыхание стало немного реже, он повëл плечами, выпрямляясь в спине и обернулся, чтобы посмотреть на Рагнвиндра. Тот тут же приятнул его к себе с поцелуем — недолгим, но нежным; и начал двигаться внутри. Навряд ли Дилюк сможет теперь когда-либо зайти в собор. Во всяком случае, днëм. Во всяком случае, без Венти. А раз Венти сюда днём не пускают, то вывод напрашивается сам по себе. Он чувствовал себя так, будто бы прямо сейчас совершил один из самых страшных грехов, но его всепрощающий Архонт был на расстоянии вытянутой руки, с румянцем до ушей и издавал такие сладкие звуки, на которые, возможно, не способен ни один из смертных. И у этого самого Архонта Дилюк бы просил прощения за содеянное в соборе? Стоны их двоих и шлепки кожи о кожу заполнили, наверное, каждый уголок собора. Когда член с очередным рывком проходится по простате, Венти вскидывает голову вверх и непроизвольно бьëт крыльями. Кажется, с них упало ещё несколько перьев. Дилюк даже остановился, чтобы погладить, а затем приобнять Венти. Венти, у которого закатывались глаза; Венти, который мог сейчас дышать только глотая ртом огромную порцию воздуха; Венти, который при всем этом был Архонтом. Ещё пара толчков доводит их обоих до пика. С громким стоном, после чего следует тихое "ой" Венти изливается себе на живот и на несчастную скамью впереди. Нужно будет с этим что-то сделать, не оставлять же так? И перед Дилюком стояла такая же проблема. До одежды, которую они раскидали, он в таком положении дотянуться не мог, поэтому сразу же, как его член выскользнул из Венти, он вытер стекающую по ногам сперму краем своей же рубашки. Как только Рагнвиндр натягивает брюки и садится на лавку позади себя, он утягивает Венти за собой и укладывает рядом, иначе бы тот просто сполз на пол без сил встать. Венти постепенно перебирается вниз, так, чтобы лежа на скамейке уложить голову на чужих ногах. Крылья были раскинуты таким образом, чтобы никому не причинить какого-то дискомфорта, и когда Венти отдышался и пришёл в себя, он только лишь громко рассмеялся. — О, дитя ветра, — Венти все так же говорит сквозь смех, — расскажи своему Архонту, что так гложет твою душу? — Он смотрит снизу вверх в алые глаза, но видит в них лишь полнейшее недоумение. — У тебя всë на лице написано. Выкладывай. — Да как-то... — Дилюк теребит в руке участок рубашки, которым вытирал Венти, но тут же переводит глаза обратно на собеседника, — неправильно всë это. Что именно Дилюк имел в виду? Секс в соборе? В принципе секс где-то за пределами спальни? Секс с Архонтом? — Ах, да брось ты. — Венти шарит рукой по полу и находит шорты, натягивая их на себя. — Я это говорю тебе сейчас, как Архонт, в чьем соборе ты только что кончил. Не бери в голову. Люди приходят сюда в надежде сблизиться со своим Архонтом, а ты сейчас был ко мне ближе всех прихожан вместе взятых. Это было... довольно интересно. — В каком смысле "интересно"? — Повторим как-нибудь? — Боже мой, нет. — Твой, твой, не беспокойся. После звонкого хохота Венти наступает тишина. Она не давила, она давала собраться каждому с мыслями. — Слушай... — Над вытянутым Венти пальцем появился небольшой ветерок, заставляющий волосы Дилюка легонько трепаться из стороны в сторону. — Ты правда тогда испугался? — Честно? — Дилюк делает небольшую паузу. Ему было стыдно признаваться Венти в этом. В конце концов, они должны были доверять друг другу. — Да. — Моя первостепенная задача, это забота о каждом жителе Мондштадта и защита каждого из вас. — В один миг Венти стал серьёзным, но почти сразу же эта серьезность улетучилась, будто бы её и не было. — Ты тоже входишь в их число, я бы ни за что не навредил тебе. Перед тем, как заснуть, Дилюк тянется за своей одеждой и пытается вытереть впереди стоящую скамейку так, чтобы не потревожить лежащего на его ногах Венти. И перед тем, как Дилюк заснет сидя на лавочке, он поправит спавшую с веснушчатых плеч рубашку и застегнëт её. Утром их разбудит одна из сестёр собора. Возможно, именно нахождение Дилюка рядом спасло Венти от длиннющего выговора о том, что ему здесь не следует появляться. Что собор — не отрезвитель, а если ему негде спать, то он всегда может попросить ночлега у сестёр, но уж точно не спать в соборе. К утру он успел вернуться обратно в облик смертного, усыпав всё вокруг себя перьями. Венти выстукивает каблуками по каменной кладке на дороге и заворачивается в плащ, как в одеяло. Он не выспался, он даже пока не проснулся, а его уже выпроводили на улицу. Конечно, ему не привыкать к такому, но после пары месяцев проживания на винокурне, где он мог спать в мягкой кровати столько, сколько ему заблагорассудится, это было неприятно. Растрёпанный и сонный, он неприлично широко зевает, даже не думая прикрывать рот ладонью. Дилюк выглядит не лучше, но хотя бы старается держаться ровно. Резинка для волос осталась где-то на кафельном полу, под одной из скамеек, и в ближайший месяц — минимум — он туда не вернётся. Он похож на большую мягкую игрушку со своими длинными, непослушными волосами, и Венти с трудом держится, чтобы не обнять его на глазах у всех. Не зарыться носом в огненно-рыжие волосы, не перебрать в пальцах каждый локон, не растрепать их ещё сильнее. А ещё Венти помнит, что Дилюк не очень то и любит распускать волосы, и если для Венти он может это сделать, то ходить так по городу, должно быть, было некомфортно. Венти убегает буквально на мгновение — Дилюк даже не замечает, до того момента, пока его не остановили. Он хотел было выругаться на Венти, но почувствовал, что тот... собирает его волосы? Судя по всему, лентой. Пока Венти неаккуратно пытался завязать бантик, так ещё и чтобы лента держала волосы, она несколько раз прошлась по коже затылка. — И... готово! — Венти подбегает спереди и отходит на пару шагов назад, жмурясь от яркого солнца. Не идеал, кто спорит, но со своей задачей лента справлялась. — Получается, это первый подарок, который я тебе купил! Храни его у самого сердца, понял? Барды не владеют такими финансами, чтобы делать подарки без повода! Естественно, Дилюк понимает, что это шутка. Но поступок Венти поразил его до глубины души — он никогда не рассказывал, почему именно ему не нравится оставлять волосы без резинки, лишь пару раз в начале их отношений отчитывал Венти за то, что тот мог в любой момент подойти и стянуть резинку с волос. Просто так. И неважно, чем занимается Дилюк: Венти просто подходил к нему, распускал волосы и обнимал со спины. Прошепчет на ухо какую-нибудь глупость и уйдёт, снова оставив Рагнвиндра наедине с кучей отчетов. Потом Дилюк просто смирился с внезапными порывами нежности у Венти, но и сам Венти принял во внимание то, что это не очень то и нравится Дилюку. Поэтому сейчас такой жест внимания был для него важнее чего бы то ни было. — Долг, я так понимаю, ты мне теперь не оплатишь? — Дилюк ухмыляется и сильнее затягивает бант на волосах. — Мой щедрый поступок должен был заставить тебя простить все долги, так еще и оставить мне небольшой резерв! — Венти дуется с наигранной обидой, но тут же смеётся. К обеду они дойдут до винокурни. Венти некуда торопиться, в отличие от Дилюка, но бумажки подождут. С ними ничего не случится, а вот такое времяпровождение было для него бесценным. Только после утренней службы сестра Виктория заметила перья в главном зале. У птиц таких длинных перьев не бывает. Этой ночью здесь точно бывал Барбатос. Было ли это благословением? Одному Анемо Архонту это известно.