Уязвимость..

После прошедших выходных, наш класс был немного удивлен от происходящего. Как я говорил ранее, мы с Наилем будто никогда не замечали друг друга, а о каких-либо разговорах даже и речи не было. Но тут, ни с того ни с сего, мы радостно начали приветствовать друг друга, произнося громкое: «Здарова»!. Время шло и мы начали сидеть вместе, со школы уходить тоже вместе. С ним я почему-то стал более уверенно себя чувствовать и меня больше не пугали гнев отца, побои, выговоры. Как будто мне стало абсолютно все равно на ужасное происходящее вокруг себя и только один он и времяпрепровождение с ним меня волновали. У нас был какой-то своеобразный юмор, возможно излишняя серьезность, дикая заинтересованность друг другом. Одним словом, некий броманс.

* * *

Как-то мы прогуливали физкультуру, куря за пределами школы. Наиля особо никогда не волновали его оценки, особенно этот год, но в этот момент я будто не узнал его: - Надо Милене бы написать, чтоб принесла тетрадку с тем тестом.. Милена была его хорошей и старой подругой. Ей тогда было четырнадцать лет. Она была низкого роста, тем более по сравнению со мной и Наилем, брюнеткой с высветленными передними прядями, с небольшими глазами и поджатыми губами. Она всегда была приближена к Наилю, его семье, друзьям, настолько близко, что ты даже уследить не успеваешь за тем, что общаясь с Наилем, неосознанно становишься и её другом. -Ну так давай, не тяни. -А она обиделась на меня. Говорит, мало времени уделяю ей. Ревнует, что я постоянно с тобой где-то шляюсь. -Да ты подумай; как бы она не обижалась, никогда тебе ни в чем не отказывала..пиши ей давай. Наиль принялся писать ей. Она же, в свою очередь, в открытую его игнорила. Не прошло и пятнадцати минут, как мы видели приближающуюся гневную фигуру человека. Она все-таки решила принести его тетрадь. Милена подошла ко мне и со всей дури шлепнула тетрадкой мне в живот и громко произнесла: - На, передай Наилю. Я с ним не разговариваю. Она тут же развернулась и ушла прочь от нас. Мы начали громко смеяться, ведь шутка заключалась в том, что Наиль все это время стоял рядом со мной. Обида Милены была куда страшнее обиды вообще кого-либо. - А я ведь ей нравлюсь. Сказал Наиль. - А по ней видно, как она яро пытается это отрицать. Посмотрел я на него, усмехнувшись. -Она вот мне нет. Она бьет меня, жизнь с ней была бы адом. -Ей нравится тебя бить. Такая уж изюминка в вашей с ней дружбе. Я похлопал его по плечу и мы пошли обратно в школу.

* * *

Вечером того же дня мне написал Наиль со словами о том, что он ушел из дома и поселился у Милены. - А родители ее чего? Не против? - Мы давно знакомы. Они разрешили. - А чего ты ушел вообще? Опять ссора? - Именно. Мать сказала, чтоб я уступил свою комнату ее подруге приезжей. Я же начал отстаивать свои права..и вот какой итог. Глупый поступок со стороны его матери. Да и вся эта ситуация может звучать глупо, но кто же так делает? Этот конфликт стал для него спусковым крючком и домой он не планировал возвращаться. Ночью мне написала Милена, со словами о том, что он опять порезал вены. Я застал этот поступок впервые и немного растерялся. У меня начались сильные переживания за него, но я понимал, что хрен меня сейчас куда выпустят. Когда родители легли спать, я постарался максимально бесшумно закрыть входную дверь с обратной стороны и быстро пошел до квартиры Милены. Когда я пришел, она впустила меня. Наиль закрылся в комнате и никого не пускал. Я постарался успокоить в себе весь гнев и постучался к нему. Ответа не было. -Имей совесть, отца-то впусти. Он как будто только и делал, что ждал меня, потому что услышав мой голос, он сразу открыл дверь. Я зашел к нему, закрыв дверь перед носом Милены. -Ну как? Понравилось? Я резко дернул его за руку и посмотрел на порезы, которых было мало, но при этом они были очень глубокими, а кровь и вовсе не хотела останавливаться. -Совсем ты уже ахренел. Я резко оттолкнул его руку и попросил Милену принести бинты и перекись. Я сидел, как сестра милосердия, и с большой аккуратностью обрабатывал его раны. Бинтуя его руки я спросил: - Это ты так из-за той ссоры? Или уже давно в себе гнев держал? - Скорее второе. -Ну и как? Пользы много тебе это принесло? Прошла злость твоя? -...нет. -Моя просьба написать пустой звук что ли? Запомни на будущее, что мы все сможем с тобой обсудить и решить..я вроде не припомню, чтоб отказывался от своих слов. Я порвал бинт и завязал его на руке. -Ну вот..подлатал тебя. -... Я видел по его взгляду, как ему было стыдно сидеть передо мной и казаться таким уязвимым. Для него было страшно показать себя настоящего, признать то, что ему нужна помощь. Он не мог поверить, что моя забота искренняя..он боялся мне довериться полностью. Я присел перед ним на колени и посмотрел ему в глаза: -Тебе если некуда перенаправлять свой гнев, то лучше накричи на меня. Да и просто покричи. Вылей всю свою злость, скажи мне все слова, которые не мог впредь говорить людям, причиняющим тебе боль. Не надо резаться. Этим ты ничего не решишь, сынок. Он поднял на меня глаза и смотрел на меня. У него ручьем покатились слёзы. Я уложил его на подушку, лег рядом и крепко прижал к себе. Он почти бесшумно плакал и только содрогающиеся плечи выдавали его состояние. Я уперся ему головой в затылок и обнимал. Я переживал его боль, его слезы вместе с ним. Я не просил его перестать и только периодически повторял ему слова о том, чтоб он плакал. Горько плакал. Не ясно сколько времени это продолжалось, но я пролежал с ним так до того момента, пока он не уснул. Я очень тихо прикрыл его дверь и вышел к Милене на кухню. Усевшись на стул, я потер своё лицо ладонью. Милена же незамедлительно спросила меня: -Ну как? Он спит? -Спит.. Я уперся головой о стену и посмотрел на неё: -Почему ты решила сказать мне об этом? -Ты единственный, кого он слушает да и вообще к себе подпускает. После её слов у меня вырвался грустный смешок. -Да уж..а я пришел. Прибежал по зову прям. -... Мы немного помолчали. Моё грустное и уставшее состояние почему-то заставило сказать фразу: -В теории, я бы мог его полюбить. Милена вскинула брови и посмотрела на меня: -Он мне сегодня, в шутку конечно, сказал, что переедет с тобой заграницу и вы поженитесь. Но ухмылка у него была азартная. Редко видела у него такую. Меня позабавила ее фраза и я шутя ответил: -В каждой шутке, есть доля правды, на самом деле. Мы посмотрели друг на друга и негромко посмеялись.