Вкус твоего голоса

Минхо был из тех людей, что довольно болезненно переносят смену обстановки, коллектива, образа жизни, да и в целом – перемены. По этой причине он долго не мог привыкнуть к новому неудобному интерфейсу в телефоне. Он, конечно, настроил под себя все, что только мог, но некоторые функции изменить было просто невозможно, и это выводило парня из себя. – Что, не работает? – спросил Феликс, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы и глядя на Минхо, озадаченно вылупившегося в телефон. – Да работает. Просто бесит. – Понял, – ухмыльнулся Ликс. Минхо часто что-то бесит – это был ожидаемый ответ. – Не могу найти куда скачался реферат. – Помочь? – Феликс уселся напротив на свою кровать. Минхо отрицательно покачал головой, не отрывая взгляд от дисплея. – Ладно, посмотри, – и минуты не прошло, как Минхо сдался и протянул мобильник соседу. – Это твоя карта памяти или старый владелец не вытащил? – спросил Ликс спустя какое-то время поисков. Минхо пересел на кровать соседа и заинтересованно склонил голову через его плечо. – Не моя. – Здесь только одна странная папка и… твой реферат. – Что за папка? – Не знаю. – Открой. Феликс осторожно посмотрел на Минхо, и Минхо, почувствовав это, взглянул на Ликса в ответ. Кончик носа Феликса сразу покраснел, и он снова уткнулся в экран телефона. Ему не нравился его сосед, просто он всегда вот так смущался от близости с людьми. – Ладно. – Ну что там? – Минхо еще больше подался вперед. – Какие-то аудиозаписи… – Что? – Сам посмотри, – Феликс не выдержал такого напора, вручил телефон обратно в руки Минхо и спрыгнул с кровати. – Мне нужно собираться на… свидание, – уши парня запылали после этого слова. – Ты встречаешься с кем-то? – спросил Минхо, шаря рукой в рюкзаке в поисках наушников. – Еще нет… – Ясно. Ну, удачи. – Спасибо. Пожалуй, это был их самый откровенный разговор за целый год совместной жизни. Феликс отправился в ванную укладывать волосы, а Минхо поудобнее устроился на своей кровати и воткнул найденные наушники в уши. То, что парень услышал, нажав на первую в списке безымянную аудиозапись, не совпало с его ожиданиями от слова совсем. Он был уверен, что это случайно забытый плейлист старой хозяйки телефона, но музыка, раздавшаяся из наушников, больше походила на запись с диктофона. Громкие и резкие удары по струнам гитары, отсутствие амплитуды и никакой мелодичности. Минхо поморщился и убавил звук. Автор этой записи явно только учился играть и думал, что чем сильнее будет рвать струны, тем красивее получится. Но звук больше походил на крики голодной чайки. А еще он очень неприятной горечью отозвался у Минхо на языке. Что-то вроде спирта или ржавчины: он никогда не пробовал ржавчину, но был уверен, что этот вкус принадлежит именно ей. О своей синестезии Минхо узнал относительно недавно и совершенно случайно, когда сказал Феликсу, что пары по философии им перенесли в аудиторию с красным номером. В тот день они чуть не поссорились, пока Ликс пытался доказать Минхо, что номера аудиторий по цветам различает только он один. Помимо разноцветных букв и цифр в голове, Минхо также чувствовал некоторые звуки на вкус. Эта способность была с ним столько, сколько он себя помнил, и парень в самом деле до 20-ти лет был убежден в том, что так чувствуют и видят все люди вокруг. Первое время это открытие его шокировало, он даже расписал весь алфавит по своим цветам, прочитал несколько статей и посмотрел пару видео по теме. Его интерес быстро пропал, когда он понял, что эта особенность совершенно бесполезна – она просто либо есть, либо ее нет. Скучно. Следующая аудиозапись была поспокойнее. Видимо, автор понимал свои ошибки и работал над ними. Чувство горечи все также оставалось во рту, но оно было не таким навязчивым в этот раз. Минхо включал одну запись за другой, наблюдая за музыкальным прогрессом исполнителя. У него в голове как-то само собой решилось, что все аудио принадлежат той девушке, что продавала этот телефон, поэтому Минхо совершенно не был готов услышать мужской голос, внезапно зазвучавший в наушниках, когда он в очередной раз переключил запись. Парень даже немного подскочил на кровати от неожиданности. Этот голос не был похож ни на один, что Минхо доводилось слышать раньше. Такой осторожный и вкрадчивый. Владелец будто стеснялся его, будто пение доставляло ему физический дискомфорт, но, вопреки всему, выходило так красиво, что у Минхо глаза чуть ли не заслезились от восторга. Парень пришел к выводу, что автор записи впервые пытается петь и играть одновременно, из-за чего часто запинается и не попадает в ноты, тяжело вздыхает и начинает по новой. На очередной подобной запинке губы Минхо дрогнули в улыбке. Такое упорство казалось ему очаровательным. Запись за записью голос становился все звонче и увереннее. С каждой новой песней он ложился на музыку правильнее и живее. Минхо даже подпевал некоторым из них – тем, что знал сам. Он не заметил, как Феликс вышел из ванной и прощался с ним, как за окном и в комнате стемнело. Минхо прослушал все аудиозаписи до самой последней. Многие песни он не узнал, даже мотивы казались ему очень необычными и непохожими ни на одну песню, которые Хо слушал до этого, но именно они понравились ему больше всего. Минхо опомнился только в первом часу ночи. В полной темноте он на ощупь добрался до ванной комнаты, наспех принял душ, высушил феном свои отросшие до плеч волосы и нырнул обратно в постель. Проблемы с учебой и деньгами никуда не делись, но он подумает об этом позже – утром. Сейчас Минхо хотелось только снова и снова переслушивать найденные аудиозаписи, рисуя в голове образ их исполнителя. Голос зачастую обманчив, но Минхо был уверен, что обладатель этого невероятной красоты человек, и не только внешне. Он думал о будущем этого парня: смог ли тот добиться всего, о чем мечтал? Возможно, перегорел и забыл о своих стараниях, как об этом старом телефоне. Неужели его талант пропадает? Минхо очень надеялся, что это не так. Вкус горечи на языке постепенно перестал быть таким противным, теперь он больше походил на послевкусие от свежесваренного крепкого кофе, но Минхо не успел подумать об этом как следует. Стресс в паре с усталостью все же взяли над ним верх, и парень забылся во сне.