Переступая через себя

Трудно отказаться от мечты.

Легче усложнить путь к ней,

чем поверить, что задуманному не осуществиться.

© Мариам Петросян. Дом, в котором…

Ей бы рассмеяться в лицо собственной наивности и глупости, но сил на это уже давно не осталось. Разве можно вот так слепо бросаться в омут с головой, в который раз позволяя мечтам затуманить разум? Стоит ли доверять тому, кто однажды подарил веру в сказку и убедил, что и невозможное возможно, если очень этого захотеть, а потом предавал не раз и не два. Она со счета уже сбилась, сколько раз прощала его. И будет прощать и впредь, чтобы не думала об этом сейчас. А так хотелось ему верить, хотелось вверить свою жизнь в его руки, хотелось просто быть счастливой. И раз за разом, после очередного предательства, находила в себе силы встать с колен, чтобы простить, потому что кроме этого дерзкого, самоуверенного мальчишки ей никто не нужен был. И каждый прожитый день всё больше и больше убеждал её в том, что она зависима. Зависима от него настолько, что он стал смыслом жизни, заменив собой весь остальной мир. И зависимость эта была сродни наркотику. Если поначалу в ней ещё жила уверенность в том, что возможно контролировать свои желания, свою страсть, обуздывать свои чувства, то потом пришло осознание, что она бессильна что-нибудь с этим поделать. Наступило привыкание. Невозможно было ни отказаться от этого ощущения эйфории, что вызывала в ней каждая новая встреча, ни подавить зарождающееся внутри чувство, что лишь крепче становилось день ото дня. Но оно не несло с собой никакого удовольствия, только боль и отчаяние. И слишком уж саднило внутри, царапало от однажды взятого с неё обещания. Поначалу ей казалось, что это лишь ничего не значащие слова, и она с легкостью приняла предложенные правила игры, не задумываясь о том, что именно ему пообещала. Но только спустя время осознала, насколько это было жестоко и бесчеловечно. Он попросил её не влюбляться. Лишь снисходительная улыбка и легкое передёргивание плечами были её ответом на эту глупую просьбу. И то, что казалось вначале легко исполнимым, со временем превратилось в непосильную ношу, что лишь к земле тянула с каждым днём. Она всё больше и больше увязала в своих чувствах к нему. Их невозможно было ни описать одним словом, ни подвести ни под какие-либо категории. Они просто были, как бы сильно она им не противилась. Ему же не нужны были обязательства, не нужна была ответственность за неё. Хотелось лишь ничем не обременительных отношений. Он постоянно исчезал, появляясь тогда, когда сам считал нужным, словно не было всех этих недель абсолютного безмолвия и неизвестности. А её лишь сильнее скручивал страх, что он никогда уже не появится на пороге её дома, не прижмёт к себе, выдыхая в висок так, что по телу разбегались мириады мурашек. Иногда ей казалось, что холодность и равнодушие — лишь маска, за которой он прятал свои истинные эмоции. А молчание и полнейшее игнорирование — лишь предлог, чтобы она сама пришла. Сам он так и не сделал ни шагу навстречу, вынуждая её проявлять инициативу, искать встреч, звонить. И она готова была на всё: переступала через собственную гордость, терпела унижения, забывала о его предательствах и лжи. И всё только для того, чтобы вновь прижаться к нему всем телом, ощущая, как запах его сигарет, перемешавшийся с терпким ароматом туалетной воды, окутывает её, даря спокойствие и уверенность. Только бы вновь услышать этот голос, что засел в голове так прочно, что и не вытравить уже оттуда никогда. И поставить бы давно уже точку в этих затянувшихся отношениях, что лишь болезнью назвать можно, чтобы не продолжать и дальше агонию. Но невозможно просто взять и вычеркнуть все эти месяцы, растянувшиеся, кажется, на целую вечность.