"Думал, ты никогда не попросишь..."

      Алек толкает Магнуса на кровать, не дожидаясь, пока тот расправится со своей одеждой. Тонкие крючки, поблёскивающие на свету золотом (а может и полностью сделанные из него, кто знает: гардероб Верховного Мага Бруклина, то ещё чудо света) выглядели на чёрном шёлке приталенной рубашки красиво, богато и, что уж греха таить, безумно сексуально, но в житейской практике (в мире жалких смертных, как кое-кто бы уточнил) являлись сущим извращением. Пока их все расстегнёшь, голова поседеть успеет. Старые добрые пуговицы в этом деле были куда сговорчивее.       А Магнус и не торопился. Расстёгивал медленно, отделяя их друг от друга очень аккуратно, открывал своё тело жадному взгляду безобразно скудными клочками. Ибо крючков этих в ряду — через каждые пол сантиметра (и ведь не лень же было кому-то столько пришивать?), так и с ума сойти можно, ей богу. Вот Алек и не выдержал.       — Дай сюда.       Он нависает над Магнусом, уместившись у него на бёдрах, и старательно пытается ускорить этот процесс. Только чем быстрее он орудует руками, тем сильнее золотые крючки сопротивляются, не желая разъединяться между собой. Заколдованные они что ли?       Магнус смеётся:       — Может всё-таки я сам?       — Ты специально так вырядился сегодня, я знаю. — Бурчит обиженно Алек, но, тем не менее, отстраняется от него, выпрямляясь.       — Я бы вообще предпочёл встречать тебя голым, Александр. — Подмечает Магнус с улыбкой и ведёт пальцами вниз, даже не касаясь себя, а полы рубашки уже разъезжаются в стороны, как по приказу, оголяя загорелое натренированное тело.       Алек тут же оглаживает ладонями крепкий пресс, поднимаясь выше до груди.       — Как будто я когда-то был против.       Он целует ключицы, шею, кусает за кадык и подбородок, вылизывает ямочку под ним, и наконец-то добирается до губ.       — Я просто очень-очень сильно по тебе соскучился. — С придыханием выдаёт он.       — Не поверишь, но я это чувствую. — Говорит Магнус, поддаваясь бёдрами вверх, чтобы надавить через брюки на вставший член Алека. — Очень хорошо чувствую.       Он практически мурлычет эти слова и тянется за поцелуем, зарываясь пальцами в мягкие волосы Александра. Запах его тела, жаркие губы, сильные руки, и полный неподдельного восхищения взгляд: вот чего не хватало Верховному Магу Бруклина последние пару недель.       Долгие миссии – зло.       Он расправляется с остатками их одежды ещё быстрее, даже не прибегая при этом к помощи магии, и утягивает обнаженного Алека на себя, разваливаясь по всей постели.       — Насколько же ты прекрасен, боже.       Алек улыбается широко, мягко и целует, целует, пока губы не начинают гореть, легкие жечь: от возбуждения голова идёт кругом. Он вдавливает Магнуса в матрац, прижимаясь своим членом к его, и легкие фрикции будоражат кровь, наполняя тело теплом, заставляя каждую клеточку просто кричать от желания. Нетерпение и любовь.       Они пьют дыханье друг друга, ловят стоны, утопают в нежности обоюдных ласк. Магнус вычерчивает что-то пальцами по выгнувшейся спине, спускается на поясницу, и крепко обхватывает ладонями ягодицы, сжимая.       — У меня есть кое-что. — Алек тянется к подушкам, шаря рукой под ними. — Не то чтобы я планировал заранее, просто Иззи... — Он осекается на секунду. — Не важно.       Магнус, заметив это, заинтересовано поднимает взгляд. Алек выпрямляется и в руках его поблёскивают стальные браслеты. Повисает пауза.       Магнус смотрит на наручники, не моргая, с выражением полного неверия на лице, а потом переводит свой взгляд прямо в глаза застывшего в нерешительности Алека.       Тот вспыхивает моментально.       — Знаю, ты шутил, когда говорил, что не прочь чтобы я тебя приковал... — Тараторит.       — Александр... — Тормозит. — Я не шутил.       Он произносит это твердо, даже с лёгким нажимом в конце, от чего любые слова застревают в горле, ещё не успев зародиться. С таким тоном не спорят. Они смотрят друг на друга внимательно, выжидающе, а потом Магнус убирает руки с ягодиц Алека и вытягивает их прямо перед ним, соединяя вместе запястья. Зрачки сужаются, глаза желтеют. Если бы в этот момент, можно было заурчать в предвкушении, он бы это сделал.       Алек медленно выдыхает, расслабляясь. Всё ещё смущённый, с пылающим лицом, он заводит руки Магнуса над головой, ближе к изголовью кровати, и, перетянув через него цепочку наручников, защёлкивает браслеты. По телу пробегает странная дрожь.       Металл очень быстро теплеет, соприкасаясь с кожей, давление вызывает щекочущее чувство остроты. Магнус облизывает губы. Алек прослеживает мелькнувший на секунду кончик языка, испытывая иррациональное желание повторить этот жест, но вместо этого просто сглатывает скопившуюся слюну и целует дернувшийся кадык Магнуса. Целует пульсирующую венку на шее и впадину ключиц. Он слышит глухой стук сердца и неровное дыхание, кончиками пальцев проходит по рёбрам, щекоча, широко ладонью по бокам и животу. Магнус следит за его движениями, не отрываясь.       Алек сползает с его бёдер, сгибается и облизывает головку члена. Обводит языком пару раз, прежде чем полностью взять в рот, посасывает неторопливо, заводит за щёку, выпускает изо рта с причмокивающим звуком, и повторяет всё это снова. Приглушенный стон, слабое звяканье браслетов: Магнус дёргается, непроизвольно, когда тело прошивает удовольствием и пытается на автомате потянут руки вниз, чтобы зарыться пальцами в волосы Алека. Не выходит. Отсутствие возможно контроля, проявление инициативы, только принятие: он не может вспомнить был ли хотя бы раз, когда он позволял Алеку полностью вести. Это всё безумно заводит.       Алек выцеловывает его живот, медленно натирая пальцем уздечку, поглаживает мошонку, кожу под ней: Магнус машинально разводить ноги чуть в сторону. Языком по стволу, пережать основание, взять глубоко, до самого горла: чужая дрожь, как своя собственная.       Алек вытирает с краешка губ слюну и снова седлает бёдра Магнуса так, чтобы его член ложился в ложбинку меж ягодиц, нагибается за поцелуем. Обхватывает ладонями лицо, толкается языком в его рот, стонет, когда Магнус отвечает ему тем же. Они задыхаются от возбуждения, желания, лёгкие жжёт, разрывают поцелуй и уперевшись лбом в лоб друг друга пытаются отдышаться.       Алек выпрямляется, одну руку на его грудь, вторую заводит себе за спину, слегка приподнимаясь, и обхватив член Магнуса, направляет его к входу. Прикрывает глаза и начинает аккуратно насаживаться, миллиметр за миллиметром, пока член полностью не погружается во внутрь. Замирает, выдыхая.       Он чувствует, как поднимается и опускается при дыхании грудь Магнуса, как горит его кожа, он знает, что Магнус смотрит. Прожигает, пожирает. Терпеливо ждёт. Алек качнув бёдрами, поддаётся чуть выше, а потом снова опускается до основания. Закусывает губу. Второй раз. На третий Магнус подхватывает его движения, поддаваясь на встречу бёдрами тоже. Вот так не спеша, подстраиваясь под друг друга, находя нужный темп.       У Алека испарина выступает на лбу, трепещут ресницы, щёки розовеют от притока крови, а в глазах такой туман: одурманенный, бесстыжий. Он откидывает голову назад и сжимается вокруг члена Магнуса, заставляя того подавиться вдохом. Царапает его грудь, задевая соски, и скользит по нему всё быстрее. Обхватывает себя ладонью, пару раз проходясь по стволу в такт толчкам, зажимает большим пальцем головку, в самом центре, размазывая по ней выделившийся предэякулят.       Магнус ласкает взглядом его румянец, взлохмаченные волосы, пылающие губы; напряженные бёдра и перекатывающиеся под кожей мышцы, впившиеся в него пальцы. Он хочет прикоснуться, почувствовать твёрдость и жар тела, попробовать его на вкус, ему это необходимо. Сейчас. От жажды контакта лихорадит: втереться в него, дышать им, поглотить. Его руки сжимаются в кулаки, собирая и комкая наволочки подушек, когда Алек начинает себе надрачивать: вызывающе, открыто, не сбавляя темп ни на секунду. Хриплый стон удовольствия из его горла, прокатывается волной по комнате, растворяясь на слуху.       Алек опускает голову, тяжело дыша, чёлка падает на глаза, застилая их, замедляется: движения из быстрых, динамичных, становятся плавными, размеренными. Он убирает мешающие волосы назад и смотрит прямо на Магнуса. Улыбка шальная, как опиум, завлекающе игривая: эйфория, блаженство — не оторваться. Мысли покидают голову, мир будто замирает: Магнус чувствует себя под гипнозом.       Алек ложится на него, ведёт ладонями вдоль по рукам, огибает стальные браслеты на запястьях, и переплетает свои пальцы с его. Магнус касается кончиком носа его щеки, делает глубокий вдох. Наваждение рассеивается. Выдох.       Только мгновение, а наручники точно песок, перетекают с одних запястий на другие, и вот теперь уже Алек оказывается скован.       — Ты...       Он почти задыхается в возмущении от подобной магической подлости (это против правил! они так не договаривались!), но сказать больше ничего не успевает, потому что Магнус тут же опустив освободившиеся руки на его ягодицы, делает резкий толчок.       Алек вздрагивает, покрываясь мурашками. Мазнув подбородком по виску Магнуса, утыкается лицом в подушку под его головой — глушит стон.       Магнус начинает практически вколачиваться в него. Пальцы сминают кожу Алека до красных следов; теснее к себе, пусть будет трудно дышать. Губы прижимаются поцелуями к шее, к изгибу плеча: под языком солоновато от пота, и чувствуется пульсация бешено бьющегося сердца.       Член Алека зажатый между их животами истекает смазкой. Давление такое сильное, трение быстрое — слишком приятно. Они не сдерживаются, отпуская себя, понимая, что каждый из них уже близко.       Ласковый шёпот между страстными стонами, предоргазменная судорога сковывает разгорячённые тела, прошивая сладкими спазмами напряженные мышцы: теплота кажется волшебной.       Магнус обнимает его: мягко, заботливо, до тех пор, пока не выровняется дыхание. Перебирает спутавшиеся на затылке волосы, гладит по голове. Лежать становится немного тяжеловато. Он улыбается, задумавшись о чём-то своём.       — Так значит Иззи, да?       — Я не собираюсь тебе об этом рассказывать.       Алек бубнит надуто в подушку, точно ребёнок: какая теперь уже разница; он, между прочим, ещё планирует обидеться на него за этот бессовестный трюк с наручниками.       — Хорошо. — Магнус не спорит. — Ну, думаю, презент в знак благодарности мне всё-таки стоит ей отправить.       Алек вздыхает.       — Ладно-ладно, молчу.