Ещё одна из рода Харуно

      Торжественная музыка разрывала перепонки, заставляя мозг потом повторять эту мелодию снова и снова. Из сна Магнолию уже выбили, а вот из кровати надо было постараться. Девушка провела рукой по простыням. Место рядом было холодным, значит Сакура уже давно встала. С первого этажа раздался противный скрежет. Магнолия открыла один глаз. На шкафу висело её выглаженное угольное кимоно, на полу стояли беленькие зори.       «Брак с лучшей ученицей Хокагэ. Учихам нужна девушка с послужным списком. Твоя семья была на грани угрозы, это отличная возможность всё исправить!» — фраза словно рой гудела в голове, разбиваясь на тысячи осколков.       «Лучшая ученица Хокагэ». Ну конечно Цунаде имела ввиду ЕЁ.       «Девушка с послужным списком». Ну какой послужной список у Сакуры?       «Возможность всё исправить». И я исправлю.       Магнолия перевернулась на спину и раскинула руки. Кто бы мог подумать, что замужняя жизнь подкрадётся так скоро и неожиданно. Девушка печально обводила взглядом комнату, прощаясь с родным местом вновь, теперь уже навсегда. Новый дом — новые правила. Играть по ним Магнолия, конечно, не собиралась. Она тяжело встала с кровати, претерпевая последствия долгого недосыпа и акклиматизации после путешествия. Магнолия накинула на плечи одеяло и принялась рыскать по ящикам стола, доставая старые свитки и учебники, решая, что можно было бы оставить Сакуре, а что взять с собой.       — Маги, ты уже проснулась? — милая и такая домашняя Сакура, одетая в лёгкий летний топ и шортики, появилась в дверном проёме, жуя сочное зелёное яблоко.       — Да, Сакура. А что за шум там внизу?       — Папа таскает какие-то сундуки. Наверное, бабушкины вещи.       — Родители тебе что-нибудь говорили сегодня?       — В каком смысле? — Сакура смущённо наморщила носик. — Ну мы разговаривали за завтраком о том о сём.       — Почему меня не разбудили?       — Это была моя инициатива. — Пожала плечами сакура. — Ты была такой уставшей вчера. Да и сегодня не такой уж и важный день. Выйдем на улицу, посмотрим парад… — Мне надо поговорить с отцом. — перебила Магнолия, сбрасывая на пол одеяло.       На кухне было безумно душно и жарко. Всё стало понятно, когда Магнолия увидела тарелку с оладьями на столе. В животе неприятно булькнуло. Девушка ничего не ела с прошлого утра, самонадеянно отказавшись от еды прошлым вечером. В два прыжка она оказалась возле круглого стола и схватила сразу три оладушка, с усилием скручивая их в трубочку. Магнолия шумно вдохнула запах пищи — запах из детства. Детства, которому пора заканчиваться. Практически не жуя она проглотила лакомство, по губам потекло масло, а руки мгновенно стали неприятно липкими и жирными, но девушку было уже не остановить. Она взяла ещё один оладушек и теперь уже постепенно откусывая съела его. Рядом с тарелкой она заметила облепиховое варенье. Магнолия взяла маленькую ложечку из столешницы и аккуратно обмазала следующий оладушек.       — Приятного аппетита. — голос матери заставил девушку, едва не подавившись, наскоро прожевать последнюю, как ей тогда казалось, домашнюю еду.       — Почему Сакура всё ещё не в курсе? — Магнолия вытерла рот тыльной стороной ладони, а затем обтёрла руки об себя.       — Ну я же не дура. — женщина вальяжно прошлась до холодильника и достала домашний яблочный компот и, налив в высокий стакан, протянула его девушке. — Я тоже училась в школе ниндзя. Знаю все эти «штучки», и поэтому заметила, что вчера тебя не было дома.       — Мам, — Магнолия поперхнулась остатками пищи в горле. — Я…       — Знать не хочу, что ты сделала… убила кого-то или что-нибудь ещё хуже. Но если сегодня они заберут мою Сакуру. Я задушу тебя вот этими вот руками — Мебуки потрясла кулаками перед лицом Магнолии.       — Надо было это сделать ещё в детстве. Жаль, что ты тогда передумала. — не притронувшись к напитку, девушка, громко топая, удалилась в ванную комнату.       Нужно привести себя в божеский вид.       Время поджимало. Шествие уже началось и скоро Учихи дойдут до их улицы. Странные свадебные традиции, придуманные Учихами специально для Сезона свадеб поражали своей помпезностью и напыщенностью. С раннего утра начиналась подготовка жениха и невесты. Символизируя свою самостоятельность, юноша без помощи слуг облачался в широкое тёмно-синее кимоно с гербом клана на спине, на алом поясе он закреплял изогнутый кинжал, который дарили всем мальчикам в клане по достижении 12-ти лет. Девушкам же запрещалось самостоятельно одеваться, цвет их наряда не имел значения, герб, даже несмотря на то, что они являются обладательницами фамилии Учиха, должен был отсутствовать — это означало, что раньше принадлежность к клану девушке гарантировал отец, а теперь — муж, только он мог одарить её одеждой с изображением герба. Всё-таки одну особенность женское платье имело: статусность невесты определялась длинной её кимоно. Чем длиннее шлейф, а рукав уже волочится по полу — тем богаче невеста. Учихи чтили эти традиции, просили их чтить и других людей — невест из других кланов. Таинство помолвки для них было особенно важным. Отец девушки брал белую ленту (зачастую расшитую настоящими лепестками сакуры), как символ невинности, и завязывал её вокруг шеи дочери самым сложным узлом, который он только мог знать. Прямо сейчас, вставляя в высокую причёску последнюю шпильку, украшенную красной бусиной, на такую ленту смотрела Магнолия.       — Маги, ты ещё долго? — Сакура настойчиво пыталась попасть в ванную. — Мне скучно собираться одной. — так по-детски хныкнула девушка.       И Магнолию как током ударило. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Взрослая. Старшая. Она смотрела и вспоминала маленькую Сакуру — девочку, что вечно опускала чёлку скрывая свой лоб. Время, когда обе были детьми, время, когда можно было спрятаться под столом, накрытым гигантским одеялом и, включив звёздный ночник, забыть обо всём, что происходит извне, время, которого катастрофически не хватало.       — Маги, ты не закрыта. Раз ты молчишь, я вхожу.       И чуть ли не с ноги разозлённая отсутствием внимания старшей сестры Сакура распахнула дверь и замерла. Она рассматривала Магнолию с ещё большим восхищением чем прошлым вечером. Лицо, едва отбелённое пудрой, казалось холодным, мраморным и статным, алые губы блестели от масляной помады и казались склеенными в непонятной изогнутой гримасе.       — Маги, что с тобой? — девушка указала на чайные глаза сестры.       Медленно обернувшись, Магнолия дёрнула челюстью и будто очнулась от какого-то транса. Она коснулась щеки и почувствовала на ней что-то мокрое. Магнолия взглянула на пальцы, запачканные чёрными каплями. Непонимающе она взглянула на сестру.       — Почему ты плачешь, Маги? — испуганная Сакура сделала шаг навстречу Магнолии, но та остановила её.       — Нужно одеваться. Пойдём — я помогу тебе с кимоно. — остервенело, вытирая лицо от потёкшей краски с ресниц, просипела старшая Харуно.       Собирались сёстры в гробовой тишине, изредка обмениваясь короткими фразами. А музыка с улицы всё нарастала и нарастала, громыхала выбивая перепонки. Сакура настырно отказалась что-либо делать с причёской, очевидно она была обижена столь колючим поведением сестры с самого утра. Они никогда не ссорились, даже в детстве из-за игрушек. Магнолии это было на руку. Она хотела, чтобы после её ухода из дома Сакура чувствовала на неё обиду, чтобы не пыталась что-то предпринять или как-то связаться, она подменяла эмоции. Девушка думала, что так младшей будет проще её отпустить сейчас, а потом и попрощаться через три года…       — Если хочешь, можешь попытаться вплести мне живой цветок в волосы. — едва слышно буркнула Сакура, доставая из шкафа законсервированную камелию.       Магнолия молча выполнила просьбу сестры, в последний раз наслаждаясь запахом её юности. От волнения руки девушки вспотели, но она старалась аккуратно сгибать стебельки камелии, дабы та не сломалась. Она закрепляла цветы узелками из волос, от этого причёска казалась крепкой и тугой. Мама вечером развяжет.       Когда девочки спустились на первый этаж, торжественные барабаны загромыхали вначале улицы.       — Странно, что они идут по нашей улице. Неужто кто-то из наших соседок выходит замуж?       Вопрос младшей Харуно был глухо проигнорирован. Отец же подозвал дочерей и строго взглянул на них.       — Подойдите. — он вытянул руку, в которой держал белую ленту.       — Зачем это нам? Мы же просто выйдем на крыльцо и посмотрим на колонну Учих. — нервно хохотнула Сакура и отступила. — Маги? — она искала поддержку в действиях сестры, но та словно холодное изваяние не шелохнулась с места.       — Делай что он говорит, Сакура.       — Но, Маги…       — Ты обещала верить мне, Сакура. — обезумевшим взглядом Магнолия уставилась на сестру. — Так пожалуйста… — меньше всего ей сейчас хотелось пугать младшую. — Сакура, — но, если та сейчас спасует, весь план пойдёт ко дну. — Верь мне.       Музыка загромыхала уже чуть ли не под окнами дома Харуно. Пока Кизаши накрепко завязывал атласные ленточки на шеях дочерей, Мебуки бессмысленно поправляла тарелку с фруктами на комоде.       Окончательно потерявшая суть происходящего Сакура топталась на месте в нерешимости спросить что-то ещё у сестры, которая в твёрдой позе встала прямо напротив двери, будто зная, что в неё сейчас постучат.       Так и произошло.       Учтивая Мебуки, низко кланяясь, открыла дверь перед гостями. Первой в прихожую вошла одетая в традиционные одежды Микото Учиха. Её волосы были уложены в сложнейшую причёску, которая, казалось, не поддавалась законам физики. И без того выразительные чёрные глаза подчёркивала красная краска, придающая взгляду лисий характер. Выглянув на улицу, Магнолия заметила, что все Учихи, которые стояли в праздничной колонне были одеты в тёмно-синие одежды, даже сам Фугаку — глава клана. Никто не выделялся, кроме госпожи Учиха, которая словно лебедь, ослепляя окружающих улыбкой, проплыла в ярко-фиолетовом кимоно , расшитым золотом и драгоценными камнями, напоминавшими не то рубины, не то изумруды и встала рядом с хозяйкой этого дома.       Сакура, краем глаза наблюдая за Магнолией, поспешила поклониться как можно ниже, повторив столь учтивый жест сестры. Когда она выпрямилась, её взгляд зацепился за темноволосого юношу, который скучающе пинал камушки у дороги. Он стоял возле роскошной колесницы, обитой красным бархатом. Это был Саске, которого родители заставили напялить неудобное кимоно. Он даже и не заметил этого напуганного взгляда, обращённого в его сторону.       Вслед за госпожой Учиха в дом вошёл сам и глава клана, держа в руках открытый сундучок, набитый дорогими тканями и разнообразным жемчугом. Мама любит жемчуг.       Пока сёстры стояли словно два украшения интерьера, а родители обменивались любезностями, с высоких ступень крыльца раздался тяжёлый стук деревянных гэта.       Обладатель столь вальяжной походки, напоминая о своём присутствии, без приглашения вторгся в некогда безопасное для несчастной невесты помещение. Итачи смотрел прямо на неё, ответный взгляд Магнолии был направлен куда-то сквозь пространство.       Музыка затихла, а барабаны сменились тонким звоном колокольчиков, когда Кизаши торжественно произнёс:       — Молодой господин ищет себе жену! Так пусть выбирает.       Несчастная Сакура завертела головой.       — Смотри в пол и ничего не бойся. — только и успела прошептать Магнолия до того, как Итачи оказался близ них.       Из-за пояса он достал нож, не отрывая взгляда от старшей девушки. Едва коснувшись указательным пальцем её подбородка, он безмолвно приказал смотреть в глаза. Магнолия повиновалась. За спиной Итачи раздался удивлённый вздох матери, которая, вовремя опомнившись, тихо кашлянула и прикрыла рот длинным рукавом халата. Отец юноши недовольно заскрежетал зубами. Они явно не были готовы к такому повороту событий. Невеста обговорена одна, а их сын выбирает другую.       Казалось, Магнолия теряла связь с реальностью. Благодаря непривычно собранным в высокий пучок длинным волосам, девушка могла рассмотреть при дневном свете изменившееся с годами лицо будущего мужа. Он не сомневался в том, что сейчас делает, он ехидно улыбался. Для него этот брак — очередная авантюра, которой он может насолить родителям, выразив протест: он сам вершитель своей судьбы. Прикосновение холодного лезвия к горлу, на котором уже посинели отметины, едва скрытые белой пудрой, вернуло ей ощущения происходящего. Одно движение и белая ленточка разрезана пополам. Акт обручения проведён. Теперь Магнолия официально его невеста, а связь с домом оборвана.       — Маги… — одними губами прошептала Сакура вслед сестре, которую уводил за руку Итачи.       На пороге пара остановилась. Магнолия низко-низко поклонилась госпоже, проявляя уважение настолько, насколько позволяла ей изнывающая от вчерашней драки спина. Женщина не растерялась, в отличие от мужа, который только после намекающего кашля передал ей синюю накидку с гербом клана. Микото Учиха нежно улыбнулась и, обхватив ладонями впалые щёки невестки, заставила её встать, а затем с головой окутала её в накидку. Вновь зазвучала партия барабанов.       Жених и невеста под аплодисменты зевак вышли на улицу. В воздухе пахло порохом от хлопушек, а из окон домов сыпались рис, лепестки цветов и перья. Через чур яркое солнце ослепило Магнолию, придерживая съехавшую ткань она никак не могла понять, куда её ведёт Итачи.       — Повеселимся? — раздался горячий шёпот над левым ухом.       Огибая колесницу и таща за собой едва передвигающую ноги в узком кимоно невесту, Итачи отстегнул вороную лошадь у зазевавшегося кучера и без раздумий забросил Магнолию в седло, позже последовав за ней.       — Итачи! — возвышаясь в колеснице, госпожа Учиха грозно размахивала рукой, призывая сына вести себя подобающе.       Но этого парня не остановить.       Свистнув, Итачи приказал животному начать неспешное движение. Всплеснув руками и выругавшись на мужа Микото Учиха приказала напуганному кучеру следовать за обручёнными.       Саске тоже сидел в этой колеснице. Поведение брата его даже немного позабавило. На крыльце дома Харуно он заметил Сакуру.       Вся улица была заполнена гулом. Голова болела ещё с самого пробуждения, но сейчас просто ад какой-то. Магнолия недовольно поёрзала в седле: из-за того, что Итачи усадил её боком, несчастный перекрученный позвоночник сейчас ныл как никогда прежде. Если невесте будущего главы клана не предусмотрен массаж с горячими камнями, то о помолвке можно забыть. За столь наглое поведение Итачи ущипнул девушку за бок рукой, которая окольцовывала её талию, другой же рукой он держал лошадь под уздцы.       — Сиди смирно и улыбайся.       — А меня ты спросить забыл, хочу я здесь сидеть или нет? — Магнолия хотела было повернуть голову и показать всем своим взглядом, что конкретная ситуация её дико злит, но, ткнув девушку указательным пальцем в щёку, Итачи отвадил её от этой мысли.       — Красивая одежда. — более умиротворённо добавил парень.       — Сакура подарила.       В ответ Итачи промолчал. Он лишь поправил накидку так, чтобы всем было видно герб на его невесте, а затем ослабил хватку.       — Почему ты не сказал родителям? — Магнолия толкнула локтем жениха, привлекая к себе внимание. — Ты был уверен, что они запретят жениться на мне и поэтому решил сделать всё в тайне? Что ж, поздравляю. Отличный получился сюрприз.       — Почему ты не сказала Сакуре?       — Не переводи стрелки, дорогой.       — Ох, «дорогой»? Ты и в постели будешь так ко мне обращаться? Думаю, мне бы больше понравилось «господин», ну или «хозяин».       — Ты ведь понимаешь, что ни до, ни после свадьбы я не позволю тебе ко мне притронуться? Мы с тобой это уже обсудили.       — Кто знает, как лягут карты.       — Они лягут так, что я НИКОГДА под тебя не лягу. — Магнолия выхватила поводья и хлыстнула ими лошадь, дабы та хоть немного ускорила шаг.       — Ну хочешь, я под тебя лягу. — освободившейся рукой Итачи обнял девушку и навалился на её спину всем телом, прикрывая глаза.       — Посмотрите, как юный господин влюблён в свою невесту. — донеслось откуда-то из толпы.       — Прекрати это. — прошипела уже изрядно покрасневшая Магнолия.       Но толпа всё не унималась.       — А на ком это он женится?       — Так на Харуно, не слышали?       — На которой?       — Так на старшей.       — Нет, на младшей.       — Младшей ещё только 16 исполнилась, пьяная твоя голова!       — Да кто их разберёт — они же одинаковые.       — А случайно не из-за старшей три года назад погибли наши ребятки?       — Какие ребятки?       — Отряд Анбу.       — Точно-точно! Из неё никудышный командир. Все тогда полегли. Все. Только она и спаслась.       — Так не одна же…       — Одна-одна!       — Ну муж её нынешний был с ней тогда! Спас её.       — Да нет же.       — Да был-был. Честно вам говорю. Сама видела, как он приволок её в деревню. Столько кровищи…       — И почему он на ней решил жениться?       Вдалеке показались знакомые флаги с изображением герба, посторонние голоса затихали.       Удручённая услышанным Магнолия опустила голову, крепко сжимая поводья. Люди помнят. Шершавые горячие ладони накрыли острые кулачки.       — Добро пожаловать домой. — произнёс Итачи, наконец поворачивая к себе лицо невесты и тормозя сонную лошадь за воротами.