Ещё одна из рода Харуно

      Светало. В чайной гостиной был накрыт крохотный столик. Три чайные чашки одиноко дымили остатки пара, исходящего от остывающего пара. Какаши терпеливо сидел на полу в чистом и свежем одеянии, предоставленном ему как гостю в этом доме. Магнолия тоже сменила наряд на более женственный. Наконец избавившись от подозревающих взглядов служанок, что встают задолго до хозяев, она расхаживала по гостиной, заламывая руки. Сдобренные репейным маслом волосы поблёскивали, ловя на себя незваные лучи солнца, пробившиеся без приглашения. Магнолия успокоилась только когда Итачи, отдав последние указания, вернулся в гостиную и запер дверь на ключ.       — Я хотела сказать тебе в день нашей свадьбы, но отец не позволил. Правда. Я клянусь! — Магнолия упала на колени пред осевшим на пол Итачи.       Парень был невозмутим. На его лице не проглядывалось ни злости, ни разочарования. Он был открыт к диалогу. Это Магнолию и пугало.       — Я сейчас многим рискую, рассказывая это вам. — обратилась девушка к Какаши. — Поскольку это не только моя тайна, но и моего отца. Мебуки Харуно — не моя родная мать. — Магнолия села прямо, вытягиваясь словно струна, её вечно бледные и впалые щёки горели персиковым румянцем, отчего казалось, будто её лихорадит. — Это второй брак моего отца, в котором и родилась Сакура. Когда папа был молод, он часто подрабатывал. Он человек без клана, что с него взять. Он ходил по знатным домам как разнорабочий, пытаясь сколотить состояние, чтобы было хоть что-то, чтобы не стыдно было искать жену. Так он однажды и попал в клан Узумаки, где познакомился с женщиной с чайными глазами. Унмей Узумаки. Так звали мою настоящую мать. —Магнолия подняла глаза, полные тоски и усталости.       В них не было грусти, ведь на слёзы сил уже не было.       — Почему Мебуки притворяется твоей матерью? — мягко спросил Итачи, не желая давить на жену.       — Потому что она помогала отцу защитить меня. Унмей принадлежала к одной из побочных веток клана, поэтому женитьба на богатом и знатном мужчине ей не светила. Её одинокий отец без раздумий позволил покинуть дом, ведь там ей искать было нечего. Так они и поселились в Конохе.       — Но? — подтолкнул к развязке Какаши.       — Конечно, куда же без «но». — горько усмехнулась Магнолия. — Мама умерла почти сразу, после моего рождения. Её забрала болезнь. Ныне мало изученная и редкая. Она передавалась по наследству среди некоторых женщин в роду Узумаки. Как раз среди тех, кто принадлежали к побочным веткам. Точно неизвестно, от кого она пошла, но предполагается, что произошло это из-за кровосмесительных браков. Болезнь чакры — это вирус, который влияет на способность человека к формованию чакры, превращая его собственную чакру в яд. Меня от подобного заболевания, видимо, спасла ДНК папы, которая будто «перебила» подарок предков.       — Так от чего же защищали тебя Мебуки и Кизаши?       — Проще сказать, почему из истории навсегда стёрто упоминание о моей принадлежности к клану Узумаки. Всё началось с трагедии с Девятихвостым. Тогда искали оставшихся представителей клана, кто обладал бы нужным объёмом чакры и мог бы вместить в себя Девятихвостого. Не знаю, может, на место Наруто, который по сути является мне роднёй, могла быть и я. Тогда папа пошёл к Третьему за помощью. У него за душой ничего не было. Самое ценное, что у него было — только я. Может, он ужасный человек после этого, раз решил защитить своего ребёнка, ценой жизни другого, но я благодарна ему за то, что исполнял свой родительский долг. Но, как видите, я не отделалась так легко. Удалось только изменить мою судьбу. Папа поклялся, что вырастит из меня сильного воина, что я буду защитницей деревни до последнего вздоха. Хорошо, не всё пошло по плану, ведь я оказалась здесь. Но и Хирузена с нами больше нет, а Цунаде об этом уговоре не знала, однако я уже была так воспитана, что сама присягнула ей в верности. Но это была только половина беды. Тогда появилась объединённая из разных деревень религиозная группировка, по сути, обычные фанатики. Они узнали, что будто существует оружие такой силы, что способно стереть населённый пункт так, что даже следа не останется, ни песчинки. Они возомнили себя новыми богами, что могли бы создать новый — единый мир. Будто создателем этого оружия был один из военачальников Конохи, что носил фамилию Узумаки, и только чистая чакра члена этого рода сможет открыть засов, за которым и скрыто оружие. Теперь, конечно, Наруто не подходил. Ведь рядом с его чакрой притаилась чакра Лиса. Но была я. Тут-то и выступила Мебуки. Она заявила, что является моей родной матерью. Более никто, кроме нашей семьи и Третьего не знал о моей причастности к клану… До сего дня. Хотя… Опасность миновала уже давно. Фанатики сдались, как только посчитали, что все остальные Узумаки мертвы. Группировка распалась сама собой. Но папа всё ещё боится. Что же до меня. Я считаю легенду об оружии лишь легендой — не более. — под конец рассказа Магнолия осмелела, теперь она с вызовом смотрела на Какаши, чувствуя на себе взгляд поддержки, исходивший от мужа.       Какаши каким-то чудом успел выпить холодный чай, ведь его чашка была пуста. Однако за всё прошедшее время ни Итачи, ни Магнолия так и не заметили, как бы он снимал загадочную маску. Он одобрительно закивал, стоило девушке закончить.       — Мои соболезнования, Маги. Мне жаль, что ты не знала мать. Уверен, Унмей была прекрасной женщиной. Я рад, что всё прояснилось. Значит, Цунаде об этом не знает?       — Она точно не знает об уговоре с Хирузеном, а вот о маме… Могла и догадаться. Раз уж ты подметил неточность в документах.       — К слову говоря, странно. Всегда твоя фамилия была записана как «Харуно». Такой оплошности ни разу не возникало. Детали нашей миссии хоть и становятся более ясными, однако мы обнаруживаем всё больше тёмных пятен. Кто же тогда заполнял карточку и совершил эту ошибку? Кто-то, кто знал?       Магнолия дёргано пожала плечами и сразу же ссутулилась. Уставшая спина ныла, не позволяя следить за осанкой. Из-за бессонной ночи веки тоже чувствовались тяжёлыми. Девушке представился запах хрустящих от чистоты простыней и одеял, готовых укутать хозяйку, лишь бы та посетила страну сновидений с комфортом.       — Супругам нужно хоть немного выспаться, а не то на дворе пойдут странные разговоры, что к ним под утро захаживает странный гость, с которым жена некогда имела сомнительные отношения. — подхватив подмышку аккуратно сложенную форму анбу, Какаши двинулся к выходу, возвращать предоставленное кимоно он даже не собирался.       — Что за сомнительные отношения? — встрепенулся Итачи, оборачиваясь на уходящего друга.       — Пока-пока, друзья Учихи. Боюсь опоздать на тренировку к моим детишкам.       — Нет-нет! Постой-ка! — Итачи подскочил аккурат стоило Какаши захлопнуть дверь.       Парень резко распахнул её, однако в коридоре никого не было.       — О чём это он? — сурово спросил Итачи, оглядываясь на Магнолию.       — Ой! — девушка грозно цокнула языком, ставя руки в боки. — Нашёл кого слушать!       — Честно? — в мгновение ока лучший ученик академии, один из сильнейших анбу и будущий глава клана Учиха превратился в наивного мальчика с круглыми чёрными глазами, вызывая у своей серьёзной жены смешок.       — Ну ладно. Ну было что-то там по пьяни. Не знаю! — Магнолия громко расхохоталась, заваливаясь на спину. — Ай-ай! Шучу-шучу! — прямо в лицо девушки прилетело несколько шёлковых подушек.       Насупившийся Итачи угрюмо поплёлся прочь, направляясь в спальню.       — Эй! А ну подожди меня! Там не разложены подушки! Только посмей занять всю кровать! — скользя босыми ногами по свежевымытому полу Магнолия ринулась следом.       Итачи шёл словно бронепоезд. Он уверенно размахивал руками, не намереваясь сбавить шаг. Он не желал пропустить Магнолию вперёд, лишь бы она не увидела его озорной улыбки. Странно признавать, но будто только женившись на этой девушке, он мог чувствовать себя ребёнком. Впервые.       — То, что я передумала тебя убивать, не означает, что я не передумаю обратно!       — Ты сама-то поняла, что сказала? — бросил Итачи через спину.       — Допустим.       Магнолия не отставала. Она наступала с каждым шагом, пока не врезалась в массивную спину мужа.       — Чего остановился? — ляпнула девушка, не подумав, пока не заметила грозно надвигающуюся в их сторону госпожу Микото.       — Вы посмотрите на них! Уже где-то ошиваются! Головой хоть иногда думайте.       — Матушка, отчего же вы голосите с утра пораньше. — Итачи подхватил миниатюрную женщину и закружил в воздухе, но только получив кулаком по макушке, он отстал от неё.       — Сегодня приезжают родственники одной из жён, поэтому попрошу обоих привести себя в подобающей вид и улыбаться каждому встречному. Нужно не только проявить гостеприимство, но и доказать этим сомневающимся нахалам истину ваших чувств. А вы только хуже делаете. Что, думаете я не вижу, что вы как кошка с собакой? Хоть одна молния промелькнёт между вами за сегодня, и я Богом клянусь, будете оба драить старую усадьбу!       — Хорошо, матушка! Конечно, матушка! — из-за спины вынырнула Магнолия и, сдерживая рвущийся из груди смех, низко поклонилась.       Микото отчитывала их как малых детей за непослушание и будто приказала на сегодня спрятать рогатку и прекратить шалить. Притвориться примерной девочкой и прилежным мальчиком и надеть нарядные, накрахмаленные костюмчики.       — Поспать сегодня не удастся. — вздохнул Итачи. — Продержишься до вечера?       — Да… Не в первый раз, знаешь же. Эх, а я хотела попасть на стрельбище.       — Кто ж мешает?       — Можно? Правда?       — Прикажем поставить столы с зонтами и подать там ужин. Пикник на природе.       — Хорошая идея.       Покачиваясь на носках, Магнолия замолчала. Такие непринуждённые разговоры пугали её своим естеством. «Нормально». Всё происходило «нормально», от чего и непривычно.       — Что за старая усадьба? — Магнолия решила продолжить разговор, видя, что собеседник никуда не собирается уходить, а напротив, он вальяжно опирается спиной о стену, будто ожидая от неё чего-то.       — Жилое помещение, где раньше располагался хозяйский дом, пока не построили этот. Кажется, кто-то из моих пра-пра… и далее по списку… дедушек жил там. — Итачи пожал плечами, продолжая залипать в невидимую точку на стене, отчего снова воцарилось молчание.       — Я немного не ожидала, но, наверное, должна сказать спасибо, что так легко отнёсся к моей «тайне». Ты же оставишь её «тайной»?       — Да-да. Конечно. — парень устало вздохнул. — Ну а как ещё я мог отреагировать, Маги? — Итачи направил свой печальный взгляд на растерянную девушку. — Будто бы моя семья не завязла в некотором дерьме. Так что твоя история — песчинка в море того, что происходит с нами сейчас.       — Расскажешь мне?       — Знаешь же, что нет.       — Не честно. Ты говоришь, что не любишь, когда тебе лгут, но сам не говоришь мне ничего.       — Именно, Маги. Я не лгу тебе. Ну видимо кроме нашей ночи в день свадьбы. Поставил тебя в неловкое положение, признаю. То, что ты утаила историю своего происхождения я за ложь не считаю. Ложь для меня это когда задаёшь человеку вопрос и ждёшь на него честный ответ, а он в свою очередь начинает юлить, отнекиваться и придумывать отговорки.       — Справедливо. — хмыкнула Магнолия.       — Я вас долго ждать должна! — стены поместья резонировали от громкого крика госпожи Микото.       Итачи и Магнолия словно ужаленные рванули на зов, опасаясь материнской кары. Женщина уже собрала консилиум служанок, которые должны были позаботиться о молодых хозяевах и облачить их в только что подготовленные Микото платья. Для сына она, как всегда, выбрала строгость: иссиня-чёрные оттенки и полное отсутствие узоров, лишь аккуратная алая кайма, вышитая по краю кимоно, тёмным гладким волосам наконец дали свободу, оставив их в слабом низком хвосте. А вот для Магнолии наряд был грандиозно праздничным: бледно-розовое одеяние, градиентом становившееся тёмно-пурпурным к низу, было украшено распускающимися бутонами роз, вышитыми серебряной ниткой, талию девушке туго подвязали тоже серебристым шершавым поясом. Пытаясь хоть немного продохнуть, Магнолия поправляла высокий тугой пучок, от которого уже начинала болеть тяжёлая от усталости голова. Ещё хуже стало, когда в причёску вонзили красную шипастую розу, стебель которой вонзился прямо в кожу красоты. На несчастные гримасы девушки Микото лишь повторяла «Красота требует жертв», пока наконец не сдалась и решила хоть немного облегчить учесть девушки в жаркий день, всучив той огромный коричневый веер с письменами на древнем языке.       — А когда поесть-то можно будет? — проскулила Магнолия.       — Что за непослушная жена у господина! Будто из леса её вывезли. — бухтели служанки, вызывая у Итачи приступы сдавленного смеха, от чего куноичи злилась всё сильнее и сильнее.       Когда наконец надзор госпожи Микото ослаб, а все служанки оставили супругов в покое, Итачи, наплевав на старания, благодаря которым о теперь выглядел как заморский принц, плюхнулся на диванную тахту. Магнолия поспешила последовать его примеру, однако Итачи выставил вперёд ладонь в запрещающем жесте и громко цокнул языком.       — Но-но. Ты же не хочешь измять это прекрасное платье, что так тебе к лицу.       — Это ты сейчас комплимент мне пытался сделать? — Магнолия вздёрнула бровь, сложив руки на груди. — Ну-ка двигайся!       — Магнолия! Душа моя! Разве не стыдно так наплевательски относится к труду наших слуг?       — Ой, а сам-то! — Магнолия уверенно двинулась в сторону Итачи. — Двигай свою задницу, я сказала. Не шучу же ведь.       — То что я получу от матушки — это повседневность, я уже привык, а вот если ты… неужто хочешь разочаровать нашу госпожу.       — Ладно. Аргумент. — буркнула девушка, тормозя перед манящим диваном.       — Ты, конечно, могла бы аккуратно сесть ко мне на колени, и я бы контролировал, чтобы ткань твоего кимоно не измялась.       — Хорошая погода! Пойду ПОСТОЮ в саду! — выпалила мгновенно зарумянившаяся Магнолия и словно стрела рванула прочь из комнаты.       Зря она, однако, это сделала. Добежав до сада, девушка, озираясь по сторонам, столкнулась с низкорослой фигурой, сразу же издавшей мерзкий визг, словно гусыне кто-то наступил на хвостик.       — Моё кимоно! Боже-боже! Только бы не измялось… ТЫ?!       Магнолия, отшатнувшаяся от такого столкновения, пыталась вернуть содрогнувшееся сознание обратно в голову и заставить его работать. Звуки слышались сквозь пелену, отчего сразу же захотелось зевнуть. Но девушка удержала себя и, наверное, достоинство и встала по стойке смирно, демонстрируя нежелательной собеседнице самообладание.       — Сестрица Фукецу?       — «Сестрица»?       — Просто посчитала, раз уж наши мужья родственники, то почему бы мне не обращаться к тебе так.       — Пересчитай ещё раз! Сегодня приезжает мой отец, не хотелось бы, чтобы именно ТЫ мозолила ему глаза.       — Ты шутишь? Я молодая хозяйка, я В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ буду мозолить глаза всей твоей родне, что сегодня прибудет: от родной бабки до семиюродной прабабки.       — Двум стервам вместе не ужиться, верно? — хмыкнула Фукецу, пытаясь разгладить запылившуюся ткань. — Как тебе спится, дорогая «сестрица»?       — Фукецу, твои угрозы — пустой звук. — Магнолия сложила руки на груди. — Это я сейчас могу достать любой свиток из-за пазухи и призвать острый кинжал, а что можешь ты?       — Я веду себя более деликатно. Как подобает женщине. А теперь уйди с дороги, как хорошая хозяйка я должна отыскать своего муженька-олуха и надоумить его заняться размещением моих гостей.       Фукецу элегантно двинулась, проходя под аркой, что вела в сад, не забыв, конечно, перед этим толкнуть соперницу плечом. Магнолия смотрела ей вслед, разглядывая на её спине чрезмерно большой греб клана. Девушка опечалилась и задумалась. Ей не хотелось признавать, но Фукецу правильно носила такие вещи. Кимоно, украшенные гербом, сидели на ней как влитые, а сама она передвигалась словно величественная госпожа. Магнолия же и в правду часто сутулилась. Ей было неуютно осознавать, что более нет белого кольца за спиной, что защищало её словно щит. Ну вот никак она не вписывалась. Как бы не старалась. Хотя… Чтобы быть молодой госпожой, нужно сделать что-то, что бы сделала молодая госпожа. В раздумьях Магнолия ходила по саду, игнорируя других жён, что собирали распустившиеся цветы так же, как они игнорировали её. Она могла бы позаботится о грядущей трапезе, но этим уже пообещал заняться Итачи. Забота о ночлеге гостей — не её задача. Пусть дочь путника приготовит ему покои. Мелочами, откровенно говоря, заниматься не хотелось. Если браться, то по серьёзному. Так же, как и с медициной. Несмотря на то, что девушка проводила периодические медицинские осмотры главы клана и его приближённых, Магнолия не могла причислить такое занятие к деятельности молодой госпожи. К тому же у Учих не было вообще опорного медицинского пункта, учитывая, что клан занимает отдельный квартал, добираться до центральной больницы от сюда занимает много времени, а местных целительниц не так много, да и могут-то они лишь рану забинтовать и сделать пилюлю для иммунитета. Да, что-то в голове у Магнолии начинало зарождаться.       Девушка вспоминала, как когда-то вместе со старой подругой они прогуливались близ квартала, карауля Итачи. После удачной миссии членам анбу выделили несколько дней выходных, однако скучающие Магнолия и Урагири решили докопаться до кого-нибудь из друзей. Какаши они, конечно, пожалели. Усталый парень завалился спать, приготовив тарелку с фруктами у открытого окна, поскольку знал, что подруги решат предварительно заглянуть к нему. Дожёвывая спелые персики, девочки приблизились к кварталу Учих, однако смелости зайти не хватило ни у кого. Урагири всё порывалась, но Магнолия настаивала, что следует дождаться появления Итачи — ведь с ним гулять по этой части деревни было не так боязно. Тогда Урагири схватила какого-то бедолагу, что возвращался домой и, пригрозив ему, приказала передать весточку другу, дабы тот поспешил к воротам. Итачи появился не сразу, он медленно и вальяжно вышел на встречу к взбудораженным девушкам. Урагири достала из-за пазухи кошелёк и хорошенько тряхнула им перед лицом юноши. Ярко жестикулируя, она уговаривала друга совершить вместе с ними рейд по местным барам, обещая потратить на всех полученную зарплату. Магнолия смущённо пожимала плечами, понимая в каком состоянии она окажется после встречи хотя бы капли алкоголя с её губами, но всё же выражала неприкрытое согласие. Итачи равнодушно разглядывал её, но всё же согласился, лишь бы Урагири вела себя чуточку тише. В тот день несчастная Магнолия уснула лицом в барную стойку первого же бара, сквозь сон она слышала, как напиваются Итачи и Урагири, их нудный бубнёж, что уносил её в сон всё глубже и глубже. О чём они тогда говорили, девушка так и не запомнила. Домой она не вернулась, а проснулась в квартире у одинокой подруги, что уже любезно приготовила ей освежающий лимонад. Урагири в то утро была какая-то дёрганая, и Магнолия до сих пор жалела, что повела себя как эгоистка. Из-за своего состояния она даже и не подумала поинтересоваться самочувствием подруги. Всё оставшееся время, что они успели провести вместе, у Урагири ни разу не проявлялось тех повадок. О покойниках либо хорошо, либо ничего кроме правды, именно поэтому Магнолия, анализируя прошлое, теперь могла бы сказать, что Урагири с узкими зрачками была похожа на маньячку. Тогда Магнолия подумывала на Итачи, мол тот сказал ей что-то. Однако между ними в команде так и остались тёплые отношения.       Вот и сегодня — в жаркий день, когда тяжёлая одежда пропитывалась потом и липла к телу, Магнолии захотелось под гнётом не сходящей усталости глубоко напиться и уснуть где-нибудь в беседке или на лавке, лишь бы на свежем воздухе, когда вечереет и начинает дуть лёгкий бриз. Не думать и не беспокоится в этот день ни о чём. А потом проснуться и увидеть рядом родные лица, рядом будет стоять бодрящий холодный напиток, сделанный с любовью тех, кто будет заботится о тебе до конца своих дней…       — Может быть… домоуправство? — вслух сделала вывод девушка.       — А-а-а! — раздался испуганный крик с другого конца сада. — Помогите!       Магнолия была вырвана из сонливых раздумий. Голос показался знакомым, наверняка это одна из жён. Девушка, понимая, что в узком кимоно она далеко не убежит, сложила ладони в печать и коснулась вырытой дорожки.       — Техника земли: «скорая дорога»!       Словно оседлав волну, она скользила по движущимся комьям земли, что аккуратно огибали её розовые туфельки, будто опасаясь запачкать их. Приподнимая полы платья, Магнолия героически предстала перед группой взволнованных девушек, что не отводили взгляда от одной из них, что стояла в кустах и дрожала.       — Что случилось? — Магнолия поставила руки в боки и командирским тоном приступила к допросу присутствующих.       — Я-я… — запричитала та, что стояла в кустах. — Мы играли в бадминтон, и у меня из причёски вылетела нефритовая заколка. Я не могла её так оставить! Это подарок батюшки. Я попыталась её найти и-и…       — Там змея. — всхлипнула другая девушка. — Как же ей теперь от туда выбраться? Эта гадюка там шипит и наверняка готова вот-вот набросится.       — Спокойно. Если ты аккуратно пройдёшь, не потревожив животное, она, может, тебя даже не заметит. — Магнолия двинулась к кустам.       — Может? — роняя крупные капли слёз шептала девушка.       — Хорошо, всё будет хорошо. Я тоже зайду в кусты, а ты протяни мне руку. Тогда я резко тебя вытащу, что змея даже не успеет среагировать.       — А заколка?       — А что заколка?       — Я её тут не нашла. Что же мне теперь де-е-лать! Что скажет батюшка-а-а!       Магнолия недовольно запыхтела.       — Я посмотрю. Не переживай.       В данной ситуации, конечно, следовало быть осторожнее, ведь неизвестно, была ли здешняя змея ядовитой. Однако девушка решила понадеяться на авось и на сборник противоядий, что был в её личной библиотеке. Магнолия попыталась поднять ногу, дабы перешагнуть волочащиеся по земле спутанные ветки, но платье так и не позволило. Поэтому мысленно прося прощение у госпожи Микото, она нагнулась и резко рванула нежную ткань, оголяя колени. Присутствующие жёны охнули, кто-то даже хотел возмутиться, но был вовремя остановлен, ведь было ясно, сейчас при спасении все средства хороши. Треща ветками, Магнолия сошла с тропинки. Она внимательно смотрела под ноги, но так ничего и не замечала. Шипения змеи тоже не было слышно, отчего Магнолия расслабилась и посчитала, что несчастной послышалось из-за качающихся от веток. Заходить в глубь девушка всё же не решилась и просто ухватилась за дрожащую вытянутую руку. Только теперь, когда ветер стих, Магнолия прислушалась и поняла, что слышит отнюдь не шелест веток.       — Ладно. — она глупо улыбнулась, скрипя зубами. — Змея всё-таки есть. — Магнолия потянула на себя девушку, но та от страха будто вросла в землю. — Иди кому говорю! Встань мне за спину.       Девушка последовала указанию, и стоило ей только оказаться близ Магнолии, как из-за высоких кустов выскочила кобра, клацнув зубами чуть ли не перед их лицами. Стоявшие поодаль жёны испуганно закричали и бросились в рассыпную, но подругу не бросили, отскочив подальше от зарослей.       — Моя заколка! Я вижу её! — сдерживая слёзы, громко зашептала на ухо Магнолии девушка.       Сдерживая за своей спиной дрожащую девушку, Магнолия пропыхтела себе под нос что-то невнятное. Змея затихла, наверняка готовясь к новому броску, поэтому Магнолия старалась двигаться как можно аккуратнее, дабы не вызвать повторную агрессию у животного. Она присела на корточки, поручив девушке крепко держать её за плечи, чтобы обеим не завалиться прямо здесь, и потянулась к блестящему предмету, пока не заметила в тени мерцающие красными огоньками глаза зверя. Магнолия резко схватила предмет и встала. И снова белые клыки покусились на её кожу. Однако змея не прекратила движение и, извернувшись в мягкой земле, совершила очередной выпад. Продолжая прикрывать своим телом девушку, Магнолия оттолкнула её назад, дабы отступить с линии атаки, но, к сожалению, недостаточно. Гадюка, широко разинув пасть, впилась в выставленное вперёд левое бедро Магнолии, которая та едва успела прикрыть разорванной тканью.       Некоторые жёны, увидев столь ужасную картину чуть ли не упали в обморок, и лишь одна громко завопила о помощи и побежала в сторону поместья. Змее видимо переклинило челюсть, она лишь успела пропустить немного яда, но сомкнуть свой огромный рот она не смогла.       Морщась от боли, Магнолия вытолкала прочь из кустов заплаканную девушку, всучив ей испачканную в грязи заколку. Она неразборчиво причитала слова благодарности вперемешку с извинениями, будто чувствовала вину за случившееся. Магнолия намотала на кулак длинный рукав кимоно и схватилась за шею (хотя может всё тело змеи — это шея?) гадюки.       — Ну отстань ты от меня! — выпалила Магнолия, теряя чувствительность в месте укуса.       Она крепко сдавила змею и та, наконец, ослабила хватку. Магнолия вырвала окровавленные клыки, сразу же и пропиталось кровью платье. Не зная что делать с брыкающейся гадюкой, Магнолия продолжала держать её на вытянутой руке.       — Что случилось? Мы слышали крики. — в саду появились некоторые мужья, к которым в объятия мгновенно бросились девушки.       Процессию, естественно, возглавлял Итачи. Его лица не коснулось беспокойство до тех пор, пока он не заметил всё ещё стоявшую в кустах Магнолию.       — Может, кто-нибудь заберёт у меня эту тварь?       Зрелище, конечно, было дико странным. Растрёпанная, вспотевшая девушка с глупой улыбкой на лице размахивала напряжённой рукой, в которой у неё покоилась уже задыхающаяся змея.       Кто-то принёс плетёную корзину с крышкой, куда Магнолия, не раздумывая, зашвырнула змею. Она наконец вернулась на дорожку. От былого величия и нежной красоты не осталось и следа. К туфлям и подолу платья пристала грязь и мокрые после полива листья, всё это под давлением жары успело засохнуть, отчего разорванная ткань морщилась. Девушка, конечно, пыталась сохранить приличие и, несмотря на хромоту, старалась прикрыть ноги.       — Спрошу один раз, Маги. — Итачи недовольно дёрнул бровями и цокнул языком. — Какого чёрта?       То ли от болевого шока, то ли от абсурдности ситуации, когда их окружили глазеющие лица, девушка несдержанно хохотнула, согнувшись в три погибели.       — Кое-как её удержала. Скользкая гадина. — Магнолия выпрямилась, обмахивая руками лицо, так как резко почувствовала прилив крови к лицу.       — Что с твоим кимоно?!       — А-а… Это… Ты маме только не говори. Я не могла поступить иначе, надо было помочь, поэтому пришлось рвать.       — Я про это. — злящийся Итачи указал пальцем на расползающееся кровавое пятно, видимо из-за яда кровь не сворачивалась.       — Да это мелочи. Представляешь, ткань прокусила эта паскудина.       Магнолия чувствовала головокружение и нестерпимую жажду. Она неосознанно ослабила кимоно на груди, подставляя слабым потокам ветра ключицы, покрытые испариной. Мужчины завороженно уставились на неё, вызывая гнев у жён, что несколько минут назад восхищались храбростью Магнолии. Девушка пошатываясь (ей же казалось, что очень-очень уверенно) направилась к выходу, игнорируя собравшихся, предварительно что-то вякнув в пустоту о хорошем самочувствии и желании уединиться, однако такое самоуправство и нахальство было пресечено её мужем, схватившим её похолодевшую руку.       — Что ты…       Более Магнолия ничего сказать не успела, так как Итачи закинул её себе на плечо, вызывая теперь уже смущение и зависть у других жён, что нравоучительно тыкали своих мужей локтем в бок.       — А ну-у-у! Поставь! — растягивая слова промямлила девушка, чувствуя неприятную горечь на языке.       — Помолчи, да полежи смирно, пока не отлупил.       Магнолия, удивляясь самой себе, обмякла, расслабив руки, что стали раздражающе болтаться и биться о спину Итачи. Он, однако, ничего не сказал, тоже удивившись покорности куноичи.       Но послушание продлилось недолго. Стоило Итачи переступить порог их комнаты, как девушка, видимо под действием яда, резко брыкнулась, ударив коленями в грудь мужу, выбивая из его лёгких воздух. Не удержав бунтарку, оба завалились на кровать. Магнолия сама подобно змее извивалась в агонии. Изнутри она горела, но температура тела стремительно падала.       — Господин Итачи, что-то случилось? Вам нужна помощь? — в дверь тут же застучались обеспокоенные служанки.       — А ну прочь! Сам справлюсь! — только и успел рявкнуть Итачи, вдавливая Магнолию в кровать и сминая под ней аккуратно застеленное покрывало.       Перед глазами всё плыло, а сказать ничего не получалось. Магнолия бубнила что-то про лист лопуха, который надобно размельчить, смешав с солью и, залив кипятком, выпить для ясности сознания. Но Итачи не слушал. Сам он, конечно, ничего не смыслил в противоядиях. Сейчас его подчинённые спешно определяют вид гадюки, дабы изготовить антидот, но времени было мало.       — Хватит! — взвыла девушка, ворочаясь и задирая разорванные юбки всё выше.       — Не дёргайся хотя бы минуту, милая жёнушка, да потерпи. Уверен, сейчас ты меня возненавидишь, но как полегчает сумеешь выдавить из себя хотя бы какое-то подобие слова «спасибо»! — с этими словами Итачи разорвал оставшуюся ткань, открывая след от укуса, что пришёлся аккурат на внутреннею часть бедра.       — А-ах! — простонала Магнолия от испуга, выгибаясь в спине.       Итачи грубо ухватился руками за сильные, подтянутые бёдра и прижал их к краю кровати, до которого успела сползти девушка. Он отчасти был рад, что руки у неё устали первыми и теперь она не будет пытаться его отдубасить.       — Сегодня обойдёмся без связывания, жёнушка? — с этими словами он встал на колени.       Магнолия ничего не смогла ответить, голос быстро сел, а во рту пересохло, она зажала вспотевшими ладонями рот, жмурясь от слепящего света.       Большим пальцем Итачи надавил на воспалённую рану, заставляя чернеющую кровь вытекать сильнее. Он приложился губами к холодной коже, желая высосать хотя бы часть яда, пока тот не распространился по всему телу.       От такого действия девушка широко распахнула глаза, зрение сходило с ума: зрачки неконтролируемо то сужались, то расширялись, провоцируя мозг видеть галлюцинации в виде хорошо знакомых образов. Магнолия пыталась остудить пылающие теперь будто от стыда щёки. Только один раз она приподняла голову, дабы взглянуть на усердствующую макушку Итачи, и тут же бухнулась обратно. Компиляция боли, пронизывающей всё тело, и накопившейся усталости грубо отправила её в сон, переполненный кошмарами.       Инцидент чудом был замят. Свидетели из сада даже не поняли, что змея была ядовита. Весть о геройстве молодой госпожи разошлась по всему поместью в обнимку с другим слухом. Подслушивающие под дверью служанки, красные как раки подумали на совершенно очевидную вещь, с гордостью распространяя сплетню, дошедшую и до Фукецу, что ранее заверяла всех о вечной гробовой тишине в спальне супругов. Теперь её слово ставилось под сомнение.       Несмотря на то, что гости уже прибыли, а молодые хозяева их не встретили, сославшись на плохое самочувствие ввиду солнечного удара в жаркий день, выйти к ужину всё же нужно было, дабы проявить уважение и успокоить гостей. Итачи не отходил от жены, сам борясь с тяжёлым сном, вызванным стрессом. Пугать прибывших присутствием опасной твари на территории поместья было ни к чему. Поэтому в спальню периодически заглядывали слуги, что, прочесав все укромные места, более подобных зверей не заметили. Они предположили, что у змеи где-то была кладка, а в сад она заползла по ошибке, желая поохотиться.       Магнолия проспала до вечера, время от времени пробуждаясь в агонии, дабы принять приготовленный обезболивающий отвар. Когда солнце приблизилось к горизонту, девушка наконец распахнула глаза, чувствуя необъяснимый прилив сил. Когда она наконец присмотрелась к комнате, то громко вскрикнула, увидев близ служанку, что протягивала ей кружку. Служанка тоже закричала, расплёскивая содержимое чашки на постель.       — Чего так подкрадываетесь? Чего пугаете? — Магнолия явно встала не с той ноги.       Служанка залепетала что-то непонятное, обещая принести свежий напиток, но девушка пресекла её и, коротко и сдержано извинившись, попросила её покинуть покои. Перед уходом женщина щёлкнула пальцами, будто что-то вспомнила.       — Молодой господин был с вами всё это время, но он уже облачился в прогулочный наряд и ждёт вас на стрельбище. Вы весь день ничего не ели, а сейчас там подадут ужин. Если начнёте собираться сейчас, то успеете.       Магнолия бросила взгляд на приготовленное укороченное оранжевое кимоно, висевшее на стене. Рядом стоял лук с набитым стрелами колчаном. Желая отблагодарить служанку, девушка, не теряя равновесия, соскочила с кровати и спешно открыла маленькую шкатулку, что стояла на комоде. От туда она достала несколько монет и, поднеся указательный палец к губам, протянула их женщине.       Удивительное дело, с момента укуса змеи прошло достаточно времени, но несмотря на это действия Итачи минимизировали последствия для здоровья. Одеваясь, Магнолия краснела. Конечно, она понимала, что её муж сохранил спокойствие и хладнокровие в такой ситуации и не растерялся. Но вот надо же было гадюке укусить именно за ногу! Также странным было столь быстрое восстановление. Неужто и правда среди Учих есть медики с достаточными знаниями о ядах?       Магнолия знала некоторых учеников Цунаде, что совершали безумные вещи. В течение нескольких месяцев они принимали всевозможные яды в маленьких количествах, желая адаптировать и приспособить свой организм к потенциальным атакам. Кто-то и в правду таким образом сумел закалить свой иммунитет. Наука о ядах далась девушке проще, нежели сами медицинские техники. Она даже создала собственную классификацию — карту ядов. Один яд сам по себе может быть опасен для организма, но в то же время он может стать антидотом против другого. Разница между ядом и лекарством лишь в дозе. Сама же Магнолия не припомнила, чтобы когда-то ранее принимала какой-либо яд по собственной инициативе. Она сосредоточено нахмурила брови. Это ей ещё только предстояло.       На стрельбище никого не было. Однако были заготовлены мишени разной дальности и стол, уже накрытый яствами. В животе тоскливо запели киты. Урчание будто разошлось эхом, отчего где-то в лесу в воздух взмыли чёрные вороны. Магнолия, сдерживая дикие желания набросится на еду, решила занять себя делом. Хозяева придут сюда вместе с гостями, и она встретит их своим искусством. Податливая тетива приятно заскрипела, стрела легла как влитая. Магнолии даже не требовалось напрягаться, казалось, будто чудо инструмент сделает всё сам. Однако руки ещё подрагивали, поэтому она сосредоточилась, прислоняясь щекой к натянутому волокну. Свист рассёк воздух, и стрела вонзилась в самый край мишени.       — Не порядок.       Девушка взяла следующую стрелу, с красным оперением. Она глубоко продышалась, желая при следующем выстреле задержать дыхание. Магнолия повторила действие. И снова осечка.       — Да что же это такое! — недовольная девушка потирала взмокшие руки об одежду, более не беспокоясь о её сохранности.       — Никак не получается? — почти над ухом раздался подозрительно знакомый голос.       Магнолия поспешила обернуться, вдруг это кто-то из гостей. Но незнакомец пристроился сзади, мягко кладя одну руку ей на левое плечо, а другую — на левый локоть.       — У вас очень напряжены мышцы, молодая госпожа, от этого вы высоко задираете руки, попробуйте заранее брать ниже. — мужчина вытянул правую руку вперёд, опуская указательным пальцем наконечник стрелы.       Необъяснимое беспокойство не покидало девушку, и не зря. Когда она взглянула на его кисть, холодный пот побежал по затылку.       — Ну? Что же вы медлите? Стреляйте госпожа Магнолия. Не упускайте шанс.       Магнолия не поняла, сама она отпустила тетиву или её не удержали слабые руки, но стрела прилетела в самый центр мишени. Девушка тут же отскочила, становясь лицом к незнакомцу.       — А, Магнолия! Ты уже встретила нашего гостя! — за спиной у мужчины показалась знакомая фигура — это был Фугаку, за ним следом шла жена, что давала наставления сыновьям, и Фукецу видимо вместе с мужем и отцом.       — Меня зовут Кусуриёби Обуцу. Я родной дядюшка этой красавицы, теперь уже вашей сестрицы, верно, молодая госпожа? — мужчина завёл правую руку за спину и добродушно рассмеялся, принимая в объятия подоспевшую племянницу.       Отец Фукецу неуверенно плёлся близ главы клана Учиха. Магнолия узнала его сразу. От былой мощи, что исходила от него, когда он имел влияние в преступном мире, ничего не осталось. Зато теперь его брат, которому, по-видимому, недавно перевалило за сорок, обладал этой статью, нет, даже чем-то большим. Рядом с ним было страшно. И не только потому что…       — Как ты? Ещё стоишь? — тут как тут к побледневшей Магнолии подоспел Итачи, натягивающий улыбку и машущий рукой гостям, что поспешили на трапезу. — Не в форме? — он указал на мишень. — Тебе хуже?       — Мне было нормально. — девушка исподлобья сверкнула чайными глазами на чрезмерно воодушевлённого Итачи. — Я его узнала…       — Кого? Отца Фукецу? Да как его не узнать-то. Он нынче меценат. Занимается благотворительностью.       — Его я давно знала! — перебила Магнолия, отворачивая мужа и переходя на шёпот. — Его брата.       Итачи непонимающе смотрел на девушку.       — Рука, Итачи. Посмотри на его правую руку.       Парень обернулся, пытаясь издалека рассмотреть мужчину.       — У него нет безымянного пальца на правой руке.