i'm sick with our love

голова нещадно болела и, кажется, была готова взорваться в любой момент. Глаза слезились, а дышать стало трудно, в силу заложенного носа. Хотелось умереть – Кейа болел нечасто, но сильно. В такие моменты температура была чуть ли не под сорок, компенсируя желание жить, что опускалось до отметины «-34». Удобно, когда твой организм умеет соблюдать баланс. По ощущениям, не поднимая веки, смог понять, что находится дома – это уже хорошо. Но вот вопрос «как он добрался» остается все еще открытым. О своем местоположении Альберих не сомневался не на секунду. Родная подушка, мягкий матрас и, так не к стати сейчас, тонкое одеяло, совершенно не греющие. здесь, в его комнате пахнет не самым дорогим, но чудесным парфюмом и закатниками. А нет – есть еще что-то, терпкий, явно не дешевый и едва заметный аромат. Мозг тут же начал свою работу – «он здесь». - Дилюк, - голос тихий и охрипший, кажется, его обладатель просто шевелит губами в немом молчании, но в другом углу различаются шаги и какое-то шуршание. Он не открывает глаза – они и так слезятся. Попытайся сейчас посмотреть хоть на секунду и останешься слеп навсегда, сопровождая свою жизнь неприятной резью. Человек подходит в плотную к кровати, наклоняясь над лежачим. Красные локоны щекочут кожу – настолько он близко, но в нос не ударяет родной запах, пропуская лишь маленькие нотки. Синеволосый недовольно скулит, на ощупь хватаясь за шею мужчины. Горло шиплет и чешется. Хочется вырвать себе глотку, что бы не мучатся, но врятли это поможет , ведь надоедливая болезнь найдет, как помучить. Без возможности говорить трудно, поэтому придется открыть синие омуты и, хотя бы попытаться посмотреть на парня. Неожиданно рядом с ним прогибается матрас, и Кейа ощущает тело рядом с собой. Рангвинд обнимает, затаскивая его к себе на грудь и даря жизненно необходимое тепло. рука гладит по спине, а вторая перебирает густые волосы. До этого момента умирающий Альберих, чуть ли не мурчит от такого удовольствия. Он готов пожертвовать всем, лишь бы обнимающий остался тут навсегда. В какой-то момент голова вновь перезагружается, теперь слышно, как Дилюк обеспокоенно что-то говорит в макушку и прижимая к себе за плечи. Скорее всего, он уснул и обеспокоенно бормотал всякую чушь, если не хныкал. - эй, все хорошо, - такой, приятный сердцу голос, обволакивает со всех сторон, расслабляет и действительно успокаивает, - я рядом, - на этих словах его сжимают сильнее. - Дилюк, - Кейа и сам не знает, чего хочет, но не скажи сейчас хоть что-то, и всю землю сотрут в порошок. Утыкаясь носом в чужую ключицу, пытается не задохнутся, дыша через рот и вновь начиная дрожать, - холодно. Охрипший, болезненный и родной голос причиняет боль. Сам Рангвинд никогда не думал, что болезнь любимого так сильно будет сжимать сердце. Будь возможность, крановолосый забрал бы себе весь дискомфорт и неприятные чувства. - Тебе нельзя еще накрываться, - на них и так лежит «легкое» покрывало толщиной чуть ли не в сантиметр, и, надо сказать, старший уже порядком спарился, что уж говорить о болеющем, с которого пот лился ручьем, но собственные чувства его обманывали. - Выпей таблетку, - говорящий попытался приподнять мужчину, но получил лишь болезненное мычание и скулеж. Тело Альбериха, как сам Кейа считал, выворачивали наизнанку и ломали кости в мелкую крошку, - тебе нужно жаропонижающее. Но он противится, не желая отпускать свой личный обогреватель даже на самый короткий срок, просовывает руки ему под поясницей, скрепляя в замок. - солнце, - от этого младший болезненно стонет – не часто парень использует подобные словечки, обычно, когда действительно волнуется. Чужие руки (даже без перчаток) аккуратно пересаживают его на кровать, и приходится все-таки открыть глаза, что бы хоть немного ориентироваться в пространстве. Кажется, на лицо синеволосого надели старый скафандр, иначе чем объяснить плохое, в данный момент, зрение и тусклые цвета? Пилюлю ему кладут прямо в рот и подносят к губам стакан воды. Только сейчас приходит осознание, как же сильно хочется пить. Не выдержав такой нагрузки на бедную спину, Кейа кладет подбородок на чужое плечо, полностью заваливаясь на Дилюка. Тот вновь обнимает его, утягивая за собой на матрас. - я должен уйти, - Рангвинд говорит шепотом, щекоча дыханием кожу уха, и до болеющего не сразу доходит смысл слов. - почему? - твои родители скоро вернутся, - еще один минус жить с родственниками. - завтра же найду квартиру, - говорить даётся сложно, а противный голос режет уши, но зная, что скоро он уйдет, Альберих не может остановиться. - давай лучше ты завтра отоспишься, - мужчина посмеивается – стремление парня сделать хоть что-то даже в таком состоянии умиляет, - когда выздоровеешь, переедешь ко мне? – лежащий снизу ни то спрашивает, ни то утверждает, но от того, что он хочет съехаться становится лучше. Кейа угукает и просит полежать вот так еще немного, мужчина обнимает сильнее, дыша в макушку, говорит, что придет еще завтра. - спи. И он действительно засыпает, потому что вот так намного спокойнее.