Мои персики!

      Последняя банка консервированных персиков! Ее, блядь, просто нет.       Чу Ваньнин проверял ещё вчера, стояла в третьем ряду. А теперь ее нет.       Уровень отвращения к сегодняшнему дню взлетел до небес. Чу Ваньнин не только постарел, но и лишился угощения, которое хоть немного примирило бы его с потерей очередного года.       Не скоро ему удастся насладиться подобным лакомством, ведь каждый выход на поверхность мог стать последним. Они перемещались налегке, брали только нужное и быстро скрывались. Но однажды, вернувшись в убежище, Мо Жань вытащил из рюкзака десять банок консервированных персиков вместо тушенки или пачек риса. Чу Ваньнин, конечно же, отругал глупца, тащившего такую бесполезную тяжесть. А сам глаз не мог отвести от золотой этикетки с сочными плодами. Мо Жань вскрывал банку за банкой, раз в несколько недель. И Чу Ваньнин надменно вздергивал нос, а потом съедал все подчистую, слушая совсем не обидные смешки.       Он не посмел говорить про оставшиеся персики, в конце концов, это Мо Жань их добыл, ему и решать судьбу деликатеса. Но Чу Ваньнин уже успел представить, как он ест их. Не всю банку, ладно, он бы поделился. Отдал бы дольку или две, все равно Мо Жань не так уж и любил сладкое, даже свою порцию он аккуратно укладывал в тарелку Чу Ваньнина, и тот делал вид, что не замечает его маневры.       А теперь, получается, Мо Жань съел целую банку в одного?       Неужели он всегда хотел сладостей, но пугался аппетита Чу Ваньнина, поэтому отдавал все ему до последнего кусочка?       Какой ужас.       Ладно, он больше не будет забирать все сладости, но эта банка была такой важной! Думая о ней, Чу Ваньнин засыпал вчера. И проснулся сегодня тоже с мыслями, как пойдет в комнатушку, служившую кладовкой для припасов, и возьмет эту самую здоровенную консервную банку...       Нет, Мо Жань не смог бы съесть все! Надо проверить холодильник, вдруг в ароматном густом сиропе в жестянке одиноко плавают хоть несколько кусочков?       Чу Ваньнин стер с лица разочарование и обиду, сделал глубокий вдох и вышел из кладовки.       Мо Жань шумел на кухне. Он всегда поднимался в самую рань — пусть их дом не мог похвастаться окнами, но Мо Жань был словно на прямой линии с солнцем и открывал глаза точно на рассвете.       Они составили идеальный тандем в условиях краха привычного мира. Инженер и военный, вдвоем Мо Жань и Чу Ваньнин смогли устроить прекрасное убежище. Бункер скрывался под землей, но в нем была вода, электричество и грамотная вентиляционная система. Чу Ваньнин смонтировал солнечные панели, собрал инвертор и подключил аккумулятор. Из колодца насосом качалась вода. Мо Жань научил его обращаться с оружием, и вдвоем они могли быстро и безопасно выбираться на поверхность. Тактические навыки Мо Жаня позволяли им выходить живыми из всех схваток, причем самыми страшными были столкновения с другими людьми, а не с зараженными.       Чу Ваньнин признавал — он давно бы умер без Мо Жаня, учитывая, что у него не было иммунитета от инфекции. Повезло только десяти процентам населения, таким, как Мо Жань. Тот долгое время воевал, пока правительство еще пыталось удержать порядок, но во время одной из зачисток его все же укусили. Однако после этого он получил только ускоренную регенерацию, вместо агонии и возрождения в виде почти неубиваемого чудовища.       Мо Жань строго следил, чтобы его кровь не попала на Чу Ваньнина, разделял все, что могло стать источником заражения. Для человека без иммунитета он представлял собой ходячую биологическую бомбу.       Но Чу Ваньнин легко принял новую жизнь, и плевать хотел на опасность. Глупо, но с Мо Жанем было исключительно спокойно. Спокойно от его прищура, смешинок в глазах и теплой улыбки. Даже когда над головой свистели пули, Чу Ваньнин не боялся, он знал — Мо Жань вытащит их из любой передряги. Если понадобится — потащит раненного товарища на себе. Нет, это для Мо Жаня Чу Ваньнин был товарищем, определенно. Кем был Мо Жань для Чу Ваньнина… об этом он предпочитал не думать.       На кухне пахло сладко, непривычно. Этот запах напоминал мирные дни, когда Чу Ваньнин шел после работы по шумным улицам Пекина, принюхиваясь к ароматам кондитерских. По запаху он выбирал место, в котором будет угощаться, а потом подолгу простаивал перед витринами, разрываясь от желания купить сразу все...       Мо Жань насвистывал очередную эстрадную песенку и заваривал чай. Его фигура занимала почти всю их кухоньку. Чу Ваньнин очень любил завтракать. И обедать. И ужинать. Короче, садиться за квадратный столик на двоих, чувствовать близость Мо Жаня и присущий только ему терпкий запах, напоминающий о густых лесах и проливном дожде.       Посреди стола стоял пирог. С золотистыми боками, присыпанный сверху белоснежной сахарной пудрой. Кажется, Чу Ваньнин знал, где ему стоит поискать свои персики.       — Я заметил, что они пришлись тебе по вкусу, — небрежно заметил Мо Жань, кивая на пустую жестянку, — но десять раз есть персики вот так, в одном и том же виде… Я решил поэкспериментировать, хотя без свежих яиц и сливочного масла не испечь достойный пирог, — вздохнул он. — Но я очень надеюсь, что замена не сделала пирог несъедобным.       — Ты специально?.. — неловко начал Чу Ваньнин и осекся.       — Что?       — Нет, ничего, — сказал Чу Ваньнин и для верности помотал головой.       Мо Жань, конечно, знать не знал, что у него сегодня день рождения. Но если пофантазировать, то легко представить, что он испек праздничный пирог специально для него.       Мо Жань отрезал аккуратный кусочек, и Чу Ваньнин со скрытым восторгом разглядел начинку. Он смиренно дожидался, пока перед ним поставят тарелку с десертом и чашку со свежим чаем.       Пирог был прекрасен. Нежный, чуть рассыпчатый. Сладкий именно настолько, насколько любил Чу Ваньнин (а значит, Мо Жань вовсе не захочет его есть).       — С днём рождения, Ваньнин, — голос Мо Жаня звучал непривычно низко и волнующе.       Чу Ваньнин перестал жевать и сглотнул, поднимая взгляд.       — Как?.. — беспомощно спросил он, не находя сил разозлиться на раздавшийся смешок.       — Весь вечер ты ходил и бубнил себе под нос, что завтра обязательно съешь персики, ведь только тогда проклятый день рождения станет не таким отвратительным.       Улыбка на лице Мо Жаня совсем не обидная, с такой улыбкой мать смотрит на свое дитя.       Да, жизнь в изоляции меняла их обоих. Чу Ваньнин вот начал проговаривать мысли вслух. Какой стыд.       — И ты умудрился испечь пирог? Скажи, чего ты не умеешь? — ворчливо спросил Чу Ваньнин, стараясь скрыть свое волнение.       — Не умею мастерить такие штуки, которые ты собираешь. Не умею красиво писать. Но для этого у меня есть ты, — признался Мо Жань, подперев кулаками щеки.       Он сидел напротив, не отрывая взгляда от Чу Ваньнина, и тот ощутил, что внутри разливается чувство, слаще спелых персиков в сиропе. А потом Мо Жань воскликнул:       — Ты улыбнулся!       — Нет, — нахмурился Чу Ваньнин.       — Улыбнулся. Из-за пирога?       — Тебе показалось!       — Я готов всю жизнь печь персиковые пироги, если тебя это сделает счастливым, — сказал Мо Жань серьезно.       Чу Ваньнину показалось, что у него натурально загорелись уши. В них билось только "всю жизнь", остальные звуки отошли на дальний план.       Больше семидесяти процентов населения Земли погибло. Инфраструктура, армия и власть не восстановлены, люди охотятся друг на друга. Но Чу Ваньнин счастлив. У него есть свой дом, есть его механизмы. Нет, не об этом он думал на самом деле.       У него есть Мо Жань.