Мангекьё Учихи Сарады

Саске пробивает Сакуру Чидори. Свидетелями этой сцены становятся Сарада, Наруто и Какаши. Сарада чувствует, как разрывается сердце, виски сдавило от боли. Наруто, сквозь слезы, рычит на Саске. Какаши тихо сходит с ума. Он видит кровь, выступающую из груди ученицы, видит взгляд Учихи, наполненный ужасом осознания происходящего. Впервые в этих равнодушных черных глазах читается страх. Злость и несправедливость за учеников пробирает до костей. Взгляд мутнеет, звуки кажутся не связными. Он не замечает как бездыханное тело валится на землю. Не видит, как над ученицей скланяются шиноби. Все чувства притупились, оставляя место лишь одному- безумию. Какаши медленно поворачивается к Ооцуцуки. Он не может сдержаться. Сквозь слезы рыча «Что ты наделал?!», он сжимает кулаки, а тело его покрывается раскатами молний. Белые дорожки струятся по спине. Одним резким движением шиноби вскидывает руки и выкрикивает: - Первые Врата! Серебристое сияние окутывает мужскую фигуру, он набрасывается на противника и начинается замес. В это время, маленький ромбик на лице ученицы плавными линиями расползается по телу. Наконец достигнув места поражения, линии останавливают свое движение и кровоточащую плоть начинает стягивать. Саске, до этого с отчаянием смотревший на тело, моргает и не может сдержать слез. Он чувствует тепло справа от себя- его маленькая дочь прижалась боком к отцу и аккуратно касается лица матери. Она практически ничего не видит, глаза раскаляются от боли, а пелена от слез сбивает и без того слабое зрение. Саске робко тянется к ладони дочери, все еще чувствуя кровавое тепло ее матери на своей руке. Сарада всхлипывает и смотрит на отца. У Саске перехватило дыхание. На глазах его ребенка красно-черными лепестками вспыхивает Мангекьё Шаринган. — Не может быть! — первым реагирует Наруто. — С мамой все будет хорошо? Эта техника спасет ее? — дрожащими губами шепчет девочка. Саске молчит. Он лишь крепче сжимает руку дочери и склоняется ниже к жене. Судорожно целует ее в лоб шепча: — Прости меня, пожалуйста прости. — он касается лбом ее лба и наконец сквозь боль вперемешку с облегчением выпаливает— С мамой все будет хорошо! Эта техника не даст ей умереть! —он еще крепче сжимает руку и на этот раз выпрямляется чтобы зарыться носом в волосы дочери. Но не успевает этого сделать как слышит отчаянный вопль Узумаки: — Какаши сенсей! Серебряное сияние, вспышками появлялось то тут, то там. Против него белым пятном мелькала фигура противника. Бой был изначально неравный- враг мог с легкостью одолеть отчаявшегося учителя, но Шестого было невозможно остановить. Эмоции выдирали душу наизнанку. Злость переполняла грудь, он скалился и рычал. Снова и снова он нападал, не давая противнику даже мгновение на передышку. Наруто понимал, что долго на одной злости Сенсей не протянет и поспешил ему на помощь. Золотое сияние обволокло фигуру парня и освещая за собой путь, он помчался в сторону битвы. Саске верил в Наруто и даже больше- он верил в Какаши. Не рискуя оставить семью, он активировал Сусано- фиолетовым щитом выросла фигура, обволакивая собой маленькую семью Учих. Хатаке давно исчерпал свой запас чакры, осталась только маленькая ее часть на поддержание жизни. Боевую мощь его составляла лишь сила, открытая Первыми вратами и невероятная боль, заполонившая грудную клетку. Наруто подоспел вовремя, Хатаке чуть не попал под удар противника. Его порядком потрепало. Темная водолазка была выжжена, и свисала лишь неопрятными кусками ткани на израненном теле. Синяя маска- непоколебимая часть одежды, грозилась порваться до конца. Ее лоскутья лишь слегка прикрывали часть подбородка, открывая половину челюсти сопернику на обозрение. Наруто защитил Какаши своей чакрой и сразу же вступил в бой. Против такого сильного противника Ооцуцуки следовало бы собраться, но его порядком вымотал бой с Хатаке. Усилиями Шестого и Седьмого, противнику ничего не оставалось, как скрыться, применяя технику пространственного перемещения. Оба шиноби помчались в сторону фиолетового стража. Когда они подбежали, Сусано исчез. Хатаке первым склонился над Сакурой. Тяжело дыша, он оглядел тело ученицы и облегченно выдохнув, упал на землю. Плечи его затряслись. Слишком сильны были эмоции. Страх снова испытать эту боль- потерю близкого человека. К тому же, слишком тяжелой ношей оказалась его собственная судьба и он не желал такой жизни его ученику. Грудь разрывало, но теперь не от злости, а от сдерживаемых рыданий. Он продышался и сел на колени подле своих учеников. Красными от напряжения белками, он вгляделся в лицо Учихи, задавая ему немой вопрос. — Я не понял, как попал в гендзюцу. Это была слишком сильная техника. —упавшим голосом прошептал Саске. Хатаке молча кивнули и посмотрел на ребенка. От удивления, он на миг забыл, где находился, взгляд был прикован только к Шарингану Сарады Учихи. — Что происходит пап? — девочка сняла очки и зажала ладонями глаза. Болело невероятно. Саске обнял голову ребенка. Как же больно смотреть в родные глаза, познавшие чувство утраты! — Все будет хорошо, дома я все объясню. Тихий стон отвлек компанию от Шарингана. Сакура начала приходить в себя. — Сакура! — не сдержал эмоций Узумаки. Он склонился к подруге и посмотрел ей в полуоткрытые глаза. Рядом склонился Саске. — Как ты себя чувствуешь? Можешь пошевелиться? — обеспокоенным голосом спросил Хатаке. Компания нависла над слабым тельцем и всматривалась в каждую мимолетную эмоцию, проступавшей на лице Куноичи. Она попыталась встать и тут же поморщилась от боли. — Я понесу тебя, Сакура— воскликнул Узумаки. Саске нахмурился: — Не надо! Я использую технику призыва. Все вместе долетим. — раздраженно выпалил Учиха, явно не желая отпускать от себя ослабленную жену. Три могучих ястреба вылетели в сторону Конохи. На одной птице расположился Седьмой Хокаге и его потрепанный предшественник, что грозился отключиться в любой момент. Открытие Первых Врат еще долго будет сказываться на самочувствии Шестого. На второй восседал Учиха, обвязавший поясом себя и жену. Он правой рукой хватался за крепление, а ногами поддерживал равновесие не давая упасть себе и пострадавшей. На третьем ястребе расположился улыбчивый голубоглазый клон и девочка-генин. Он аккуратно поддерживал ребенка за плечи, не давая ей упасть. Юная Учиха все еще держалась за свои глаза. Летели они достаточно долго. Какаши все-таки отключился и теперь покоился на могучей пернатой шее. Узумаки пришлось обвязать его. Сакура наоборот же, чувствовала себя все лучше. Бьякуго сделал свою работу и теперь ее ждал небольшой восстановительный период. Сараде тоже полегчало- пробегая взглядом по двум Хокаге, по отцу и, о слава Ками, по живой матери, она устремила свой взгляд на приближающуюся деревню. Девочка ловила каждое движение и ритм, что задавала птица. Мимо проплывающие облака пугали своей детальностью. Листья деревьев, шуршавшие в низине, были непривычно четко видны. Она долго оглядывалась по сторонам, изучая каждый уголок родных краев. Этот мир будто открывался ей заново- сквозь призму Мангекьё Шарингана.