Le champ des espoirs

Дилюк был крайне удивлен, когда оказался посреди поля. Пшеница, росшая там, медленно покачивалась на ветру. Облака медленно плыли по голубому небу. Пахло...беззаботностью и свободой. Он не помнил, как пришел сюда. Не помнил, что делал до этого. Он просто молча стоял у окраины поля, вглядываясь вдаль. Летнее солнце мягко обогревало светлую кожу и ничего более, кроме как довольно прикрыть глаза, сгорбиться,забыв совершенно про осанку и расслабить мышцы, не хотелось. Ветер ласкал локаны, а где-то дальше слышался ласковый детский смех. Дилюк вслушивался, вспоминая то, что уже давно было бы покрыто пылью. Он уверен, детский альбом именно так и выглядит. Ему стало даже стыдно за то, что времени просматривать старые фотографии тупо не было; то он в отъездах, то у барной стойки в "Доле Ангелов", то защищает Мондштадт от хиличурлов и магов Бездны. Рыцари как всегда... -Не стоит вспоминать такое,-вздохнув, Дилюк открыл глаза. Решив не дать негативным эмоциям испортить даже такой...мини выходной? Хоть он и не понимал как, зачем и почему оказался здесь, но он чувствовал впервые на душе спокойствие и ощущение защищенности. Он встал с камня, на котором сидел, после чего пошел в сторону детского голоса. Воспоминания накатывали волнами. Пахло цветами, свежим воздухом и изредка виноградниками. Неужели он рядом с Винокурней? Он уверен, что такого поля сейчас уже нет в Спрингвейле, где он живет, но уверен, что помнит его. Он шел по густо засаженным пшеном земле. Шагал осторожно, боясь будто повредить золотистые стебли. Постепенно приближаясь к другому концу поля, он огляделся: поле было огромным, все было настолько теплым и светлым, что даже внутри ощущалось это тепло. Будто сам Глаз Бога нагревал его, согревал внутри сердце. Он невольно дотронулся до пояса и,не обнаружив стеклянный шарик, запаниковал: быстро обшарил все тело, осознавая лишь в самом конце, что даже одежда на нем была другая. Черные брюки и обычная белая рубашка. Туфли, какие сейчас уже не производят, такого же цвета, что и брюки. Солнце светило ярко, будто собираясь зайти за горизонт, но этого момента все никак не наступало. В каком месте он очутился, что ветер дует, пшеница покачивается от его нежных прикосновений и волосы развеваются на ветру, облака медленно плывут, но солнце неподвижно стоит? Подозрительно... Детский смех сменился на плач и Дилюк отвлекся, смотря в темную чащу. Что это за место? Казалось, что высокие голые деревья не пропускают внутрь леса и лучика солнца. Но плач усиливался, казалось, что кто-то непрерывно плакал, срывая голос и надрываясь. Что же заставило бедное дитя сначала смеяться, а после так плакать? Надрывно, слишком...не по-детски... Он шагнул вперед, прощаясь с солнцем и полем. Шагнул во тьму, оказываясь там, где его прошиб озноб. Насколько же холодно было там? Снега не было, лишь обычная земля, твердая и холодная. Местами покрытая инеем и мхом. Он насторожился. Шагал он достаточно долго, потирая плечи от холода. Изо рта шел пар. Он определенно не привык к такой резкой смене температур: пальцы рук и ног онемели и нос был холодным и, скорее всего, покрасневшим. Ощущение, будто он находился на хребте в одном лишь нижнем белье. Без Глаза Бога было слишком тяжело. Пройдя еще совсем немного, рыжеволосый вышел на поляну со старым деревом. То светилось синим и больше походило на артерии земли. Наполовину сломанное, сгнившее, но все еще хранившее в себе огромное количество сил. Дилюк ощущал, что именно от него и исходит этот мороз. Плач стал громче, кажется, он был уже близко к неизвестному ребенку. Даже слишком. Вокруг не было ни души, а вокруг странного дерево ни кустика, ни травинки. Холодная черная и твердая земля. Вместо привычно голубого неба и яркого и теплого солнца были лишь плотные тучи, застилающие весь небосвод. Не просачивалось даже крупицы неба. Все серое и будто бы даже мертвое...Шел то либо снег, хотя, поймав одну такую "снежинку",Дилюк вскоре понял, что та была ничем иным, как пепел. Он подошел к дереву, дотронулся рукой до ствола и почувствовал, как внутри течет великая сила. Она ощущалась странно, но тепла от того практически не было. Хотя если сравнивать с землей, то древесина издавала какое-то слабое тепло, будто из последних сил. Шагая, пытаясь обвести ту по кругу, Рангвиндр заметил, что синие прожилки становятся ярче, светясь. Они будто шли от какого-то определенного места и явно не из под земли. Плач прекратился, хоть до этого раздавался чуть ли не под самым ухом. -Неужели это дерево издавало такой плач..? Коснувшись и второй рукой до него, он встал перед ним лицом, осматривая. Но тихий всхлип где-то слева вывел его из мысли, заставляя отбросить. Он шагнул еще немного и заметил сжавшийся комок в такой же одежде, что и он, в принципе. Только заместо брюк были шорты, рубашка была с рукавом до локтя и, судя по всему, была тонкой. Что за одежда для ребенка в таком месте?.. -Эй? Ты в порядке?-спросив, дабы убедиться, что ребенок вообще способен говорить, он заметил синюю макушку, которая заставила его распахнуть глаза еще шире. -Кэйа?-увидев, как лицо названного брата развернулось, он застыл в шоке. Мало того, что тот уменьшился, так еще и лицо было...детским. Таким, каким тот был в детстве. Оно было заплаканным, с синяками под глазами и настолько измученным, что даже взгляд был тяжелым. -Дилюк?..Почему ты такой большой?.. Кэйа утер рукою слезы, прерываясь и заинтересованно глядя перед собой. Глаза были красными и опухшими от недавних слез. Зрачок в виде звезды помутнел и, будто расплывался. Его руки дрожали и первое, что сделал Дилюк, так это быстро приподнял чужое тельце-даже какое-то слишком легкое...возможно просто не привык-и унес его подальше от дерева. Подальше от того места. Маленький Кэйа лишь вцепился в рубашку на спине и плечах, иногда вздрагивая от вновь накатывающих слез, после чего сильно прижался к тому, прикрывая глаза. Его голова смирно лежала на его плече, а сам Альберих глубоко вздохнул. Наконец он почувствовал успокоение. Когда они дошли до солнечного поля, Дилюк понял, что это похоже на его внутренний мир. Действительно пустое поле, закрытое ото всех темным лесом. Мир Кэйи, как он понял, пугал его. Слишком холодно и темно для человека, который так часто творит всякую ересь. Он нежно поглаживал ребенка по спине, утешая и замечая, как тот постепенно перестает тихо всхлипывать и дрожать. Мысли Рангвиндра перемешались, он не чувствовал отвращения, злобы и даже безразличия к синеволосому. Наоборот же: его хотелось прижать к себе и согревать холодное смуглое тельце в объятиях. Ему показалось это чем-то странным, непривычным, но до такой степени правильным, что даже мозг перестал сопротивляться. -Кэйа? Они дошли до того самого камня, где Дилюк и открыл впервые глаза. Уложив мальчика на руках, он заметил, как Альберих мирно посапывает в чужих руках. Ладони были собраны в кулачки и прижимались одновременно к собственной и к чужой груди. Голова же пыталась вжаться в теплое тело Дилюка. Бровки иногда мило хмурились, а на носике появлялись морщинки, когда тот утыкался им же в красноволосого. Наконец удовлетворенно вздохнув, мужчина прижал к себе мальчишку, чувствуя внутри покой. Не сказать, что он распереживался, но видеть столь...маленького Кэйю, так еще и так сильно оплакивающего над чем-то...Было слишком много вопросов и как только тот проснется, Дилюк их обязательно задаст. Проснулся сам Альберих достаточно быстро. Всего через час после того, как уснул. Медленно открыв опухший глаз, он первым делом увидел Дилюка, освещаемого солнечным светом. Его волосы медленно развевались и чуть ли не светились из-за лучей. До одури красиво... Потянув ладошку, Альберих боязливо прикоснулся к чужой щеке, не веря, что это действительно он. Что он действительно рядом с ним, здесь. И он не злится, ведь во взгляде, которым рыжеволосый посмотрел на Кэйю, не было ни ненависти, ни даже безразличия. Он мягко прикоснулся к детской ладошке и прижался к той щекой. Он смотрел на него даже как-то...обеспокоенно? Почему так?.. -Кэйа, почему ты был в том лесу? Он ожидал этого вопроса, но не думал, что там быстро спросят. Он лишь прижался, пряча голову и лицо в чужом теле, отняв ладошку. Однако же, ее мягко взяли вновь. Руки Дилюка были теплыми. Приятно. -Потому что... Кэйа замолчал. Он действительно не знал как рассказать, что рассказать. Он не знал как отреагирует Дилюк. Не знал, что будет потом. Ему не хотелось, чтобы было это самое "потом". Он хотел, чтобы было сейчас. И никак больше не менялось. -Ну..? -Я думаю, что появился там случайно...Не знаю каким образом...Но ощущение, будто всю жизнь там живу,-отчасти соврал, но это лишь для их блага. Он боится. Не хочет терять того снова. Не хочет портить момент и... -Ты мне соврал? Раскрыв глаза еще шире, Кэйа смотрел на Дилюка. Как он узнал? Кэйа чем-то выдал себя? -Скажи правду, не ври мне,-тяжело вздохнув, Рангвиндр выпустил ладонь мальчика из своей. Для Кэйи же этот простой, наверное, жест, стал чем-то разрушающим. Хотелось поплакать еще, чувствуя рядом тепло родного человека. Неужели он вновь все испортит? Нет-нет, так не должно быть...Если он скажет правду, то Дилюк уйдет, потому что посчитает его мерзким и противным...Если снова соврет, то он тоже уйдет. Что сказать? Как поступить? -Я... -Просто скажи правду. Пожалуйста, Кэйа. Хоть раз в своей жизни ты можешь сказать мне правду? Дилюк смотрел в землю, наблюдая, как маленькие муравьи ходят туда сюда и не заканчиваются. Время здесь действительно остановилось. Солнце не сдвинулось с мертвой точки ни на секунду. В лесу, что он видел на окраине поля, так и не наступило утро. Ветер дул, что было странно. Он слышал лиру, хотя, возможно, от долгого провождения в тишине начались галлюцинации...Он сам еще не до конца понял. Держать ребенка в руках было непривычно. Особенно когда этот ребенок-маленькая версия того, кто ежедневно раздражал своим присутствием. Сейчас же все будто изменилось. Это место, внутреннее состояние Дилюка...только Кэйа внутренне не изменился. Неужели он решил соврать даже в такой ситуации? Рангвиндор не злился, нет. Он был опечален. Кэйа скрывает многое. Постоянно врет. На то ведь есть причина, да? Он еще не до конца уверен знает ли этот Кэйа о том будущем, о котором знает Дилюк. Или он просто ребенок, который очутился здесь не пойми почему? От подобных мыслей стало даже слишком грустно. Он удобнее усадил мальчика, прижимая к себе и нежно целуя в макушку. Нежно поглаживал по спине, как делал раньше Крепус, когда Дилюку было страшно или обидно. Вряд ли Кэйа чувствовал подобное в своей жизни. Уверенность в том, что он даже ласковых слов не слышал от отца, не покидала его. Он был будто нежеланным ребенком. Дилюк не хочет, чтобы тот ощущал себя так. -Все будет хорошо, я рядом. Злость изнутри, с появлением в это место, будто пропала. Пропали негативные эмоции, агрессия. Даже Глаз Бога. Воспоминания недельной давности тоже. Что он делал?.. Почему Кэйа молчит?.. -Дилюк,-тихо начал синеволосый, будто услышав мысли. -Прости...прости, прости, прости...Я не хотел, я не должен был тебе врать... Дилюк тем временем обеспокоенно смотрел на мальчика, отводя взгляд на золотисто-красное солнце, все еще неподвижно стоящее близь у горизонта. -Теперь, когда я вырасту, я также забуду. Я забуду все, больше нас с тобой не будет. Я буду снова врать тебе и больше не смогу обнять и сказать о том, какой же ты смешной Дилюк. Ты больше не улыбнешься мне. Больше никогда не скажешь доброго слова. Больше никогда не посмотришь так, как смотрел раньше. Я застрял здесь, потому что очень-очень хотел, чтобы все было как раньше. Как тогда, когда Дядя был еще жив. Дилюк молчал, но внимательно слушал. Взгляд метался и смотрел то на солнце, то в ноги. Он не смел смотреть на мальчика, боясь спугнуть появившееся желание говорить. Он продолжал ласково поглаживать по спине, чувствуя, как та подрагивает. -И я появился здесь, когда уснул. Я сидел здесь так долго. Так долго в том ужасном лесу. И опять один. И там не было тебя. Я бродил по лесу, искал, пока окончательно не отчаялся. Я так не хотел забывать твой образ. Я не знал что делать, как вспомнить. Я думал, что забуду и не вспомню больше никогда. Я вспоминал наши старые воспоминания. О тех временах, когда мы вместе играли и смеялись. Все было так здорово...А потом плакал, потому что твое лицо и голос были искажены. Я их не видел, не слышал нормально. А потом...появился ты...я не хочу уходить отсюда,-он крепко прижался к чужому телу, оставляя мокрые следы от слез на рубашке. -Прошу, останься со мной здесь, Люк. Я не хочу взрослеть и возвращаться туда. Не хочу быть таким мерзким взрослым. Дилюк лишь поглаживал его. Маленькие плечики крупно подрагивали из-за слез. Он вновь плакал и вновь сердце Дилюка кровью обливалось. Он не любил и не хотел видеть Кэйю в таком состоянии. -Я заберу тебя отсюда. Мы будем жить вместе. Не так, как раньше...Но лучше. Хорошо? Но Кэйа не отвечал, продолжал крупно плакать и прижиматься к рыжеволосому. -Там я мертв. Я умер, Дилюк. Дрожащим голосом сообщил он, отлипая и смотря иссиня-черными глазами, с блеклой звездой, прямо в глаза Дилюка. Он стал маленьким ребенком и появился во сне Дилюка. Неужели он бредит? Или он действительно умер? Не похоже было,что он врал. Дилюк должен был проверить, чтобы сделать заметку для себя. Чтобы ощутить все то,что он старательно пытался не чувствовать. Особенно из-за Кэйи. Слезы. Когда он попрощался с Кэйей, он понял, что пробыл во сне порядком двух дней. Он был ужасно голоден. Ужасно хотел пить. А судя по рассказам того Кэйи, то он пробыл там гораздо больше. Дилюк был на похоронах. Проводил взглядом то, как закапывали гроб и пролил слезы. Они были горькие, горячие. Их было много. Настолько много, что он не переставал проливать их даже во время похода домой. Он не рад тому, что душа Кэйи не успокоилась после смерти. Он не был рад тому, что тот будет появляться в его снах. Он чувствовал, как больно тому было. И он не знал, что с этим делать. Ночью во сне, Кэйи не было в поле. Его не было в лесу. Он обыскал все, но так и не нашел мальчика.