Взаимная романтика

На улице стояло лето, невыносимая жара сменялась редкими днями, когда столбик термометра показывал +24°С и можно было не обливаться по́том, ходя в душ каждые три минуты, а расслабиться и прогуливаться по городу в футболке и джинсах, которые не становились мокрыми через пять минут. Ночью дела обстояли лучше. После концерта мышцы чуть горели, в душе расплывалось приятное тепло, а на лице неизменно воцарялась улыбка. Они устали, но поработали славно, получив отдачу от зрителей и увидев сотни радостных лиц, услышав громкий смех в ответ на свои шутки и повеселившись сполна. Это — если и называется работой, то является самой крутой работой на свете, думает Антон. Выйди на сцену, пошути, человек посмеялся — супер! Нет? — попробуй снова, это же импровизация, тут любая ситуация на́ руку. И сейчас, когда в нём булькало пара бокалов пива и за́кусь, спать вообще не хотелось. Какая-то приятная эйфория всё ещё тихим ручейком растекалась по его венам, — и речь вовсе не о каких-то веществах! — Антон счастлив. Серёжа говорил, что вырубится тут же, как переступит порог номера — так и было. Дима, наверняка, убив пару комаров, тоже уснул. Стас, возможно, ещё залипает в телефоне, потому что ещё не привык к смене часовых поясов. А Арсений...Антон не знает, но что-то ему подсказывало, что тот тоже не может сомкнуть глаз. И был прав. На телефон пришло сообщение в общий чат: Арсений скинул фотографию ночного неба, подписав «Гляньте, какая красота, а вы все спите». Попов увидел две галочки, что означало «прочитано». Он залез в информацию о чате и увидел, что его читателем оказался Шастун. Арсений тут же написал ему, с вопросом о том, почему же он не спит. Ответ пришёл сразу же, Антон ответил коротким «Не спится» и голову брюнета посетила великая мысль. — Шаст, — послышалось за дверью после двух глухих стуков о деревянную поверхность. — Ты чего здесь? — несмотря на то, что он и глаз не сомкнул, вид у него был сонный. — Гулять идёшь? — он был наготове, словно говорил об этом всерьёз: чёрные джинсы с дырками на коленях, белая футболка и лёгкая джинсовка поверх, очки, кроссы излюбленные. Одет, готов. Видимо, не шутит. — Лень, — тут же скривился Шастун, но Арсения в номер впустил, прикрыв дверь с тихим щелчком. — Лень ему, — закатил глаза и сложил руки на груди, — хочешь всю ночь жопу отлёживать? — Может и хочу. — Ты же знаешь, что у тебя нет выбора. — Знаю. Я оттягивал момент, — он сменил лишь футболку на толстовку и, обувшись, подошёл к Попову. — Идём, энерджайзер. — Пойдёшь в пижамных штанах? — спросил мужчина, указывая на свободные серые штаны в клетку. — Они уличные, Арс. — Ну да. Лёгкая прохлада дурманила ум, на улице было уже совсем темно. Мужчины, прогуливаясь, оглядывались сначала по сторонам, надеясь не попасться фанатам на глаза, но в итоге расслабились, встречая на своём пути редких мужиков старше их самих, идущих совершенно без цели и не обращающих ни на кого внимание. — Идём в парк? — Антон указал на чёрный забор, ограждающий вход в парк. Он не то чтобы любитель прогулок, во время которых осматриваешь достопримечательности — это к Арсу — а вот парки или что-то такое, простое, но по-своему необычное — для него. — Он же закрыт, — Арсений покосился на него. Неужели в нём проснулся дух авантюриста? — Когда тебя это останавливало? — Шаст без объяснений двинулся вперёд, уже перелезая через ограду, как Арсений тут же оказался рядом, чуть ли не раньше него оказавшись по ту сторону забора. — Ты прав. Никогда, — усмехнулся импровизатор, хлопнув Антона по плечу. Вокруг — ни души. За забором лишь проходил редкий пешеход с собакой или в компании друзей, были слышны звуки проезжающих машин. Горели фонари, светила луна — ну что за романтика. Арсений шагал, сунув руки в карманы джинсовки и пиная какой-то камень, Антон шёл в ногу с ним, глядя по сторонам и иногда помогая Попову вернуть камень-мяч, если он пинал его слишком криво, в сторону. Как только они дошли до какой-то площадки, Арсений первым ринулся на к качелям, начиная раскачиваться вперёд-назад и уже с полным гостеприимством впуская ветерок в свои тёмные волосы, позволяя ему портить причёску. Антон, усмехнувшись, приземлился на качели рядом и потихоньку раскачивался, вытянув длинные ноги и перекатываясь с пятки на носок. — Не жалеешь, что пошёл гулять? — с лёгким восторгом в голосе спросил Попов. — Нет, — улыбнулся Антон, — поспать можно и в самолёте или в дороге. А сейчас круто. Свежо. — Свежо, — шёпотом повторил Арсений, улыбаясь ночному небу. — Я рад, что ты согласился. — Я тоже, — шёпотом в ответ. И тишина повисла ненадолго. Лёгкая такая, словно облако, умиротворяющая сознание. Лишь восторженные вздохи Арсения и звуки города разбавляли эту тишину. Комфорт. В этом моменте чувствовался максимальный комфорт. Он был будто осязаем, расцветая летними ромашками на поле. Спустя столько лет отношений тишина между разговорами уже не кажется давящей. Иногда без слов проще услышать друг друга, чем в диалоге. Им спокойно и так. Когда душа в душу, мысли будто одни на двоих и впереди словно целая вечность. Такие моменты — невероятно ценные. Антон поднялся с качелей, обошёл Арсения, подлетающего вверх и, переступив бордюр площадки, лёг на траву, с облегчением выдохнув. — Спать собираешься? — Обязательно, — усмехнулся по-доброму Шастун. — Иди сюда, — и похлопал по чуть влажной траве рядом с собой. — Тут кто-то ссал что ли? — тут же вскочил он. — Возможно, это роса, дурачина, — хихикнул Попов и лёг рядом с ним. — Смотри, — он указал пальцем в небо, — сегодня звёзды охуенно видны. — А ты у нас романтик, — посмотрев на увлечённо разглядывающего звёзды Антона, Арсений перевёл взгляд на небо. — Дерзай, звездочёт. — Большая медведица, — и обвёл указательным звёзды, соединив их в созвездия. Арсений кивнул. — Секунда, ща будет тебе магия, — Антон сосредоточенно свёл брови к переносице и ткнул пальцем куда-то на юг. — Это Вега, тут Альтаир, а это, пожалуйста, Денеб, — и соединил все три пальцем, — получился летний треугольник. — Как ты их отличил? — Вега ярче всех, а Денеб и Альтаир по яркости примерно одинаковые. Но мне кажется, что Альтаир чуть ярче. Это три звезды разных созвездий, поэтому летний треугольник — это астеризм. Отталкиваясь от него, можно найти остальные летние созвездия. Арсений, обычно любящий рассказывать всё интересное сам, сейчас абсолютно легко позволил Антону показывать ему что-то новое. Он лежал и впитывал каждое слово, будто губка, жадно впиваясь взглядом во все созвездия, что ему показывал Шастун. Лира, Лебедь, Орёл, Скорпион. Арсений следовал глазами за пальцем Антона словно за проводником в самом тёмном тоннеле, будто зеленоглазый вёл его к свету, и Попов ему доверял всецело. И не верил, что этого мужчину можно любить ещё больше. — А вот Северную Корону я тебе сейчас не найду, — поджав губы, сказал Шастун, опустив руку, потому что та затекла. — Антон, — позвал его Арсений, повернувшись набок. Спиной он чувствовал сырость травы, джинсовка немного липла к телу. Брюнет осмотрел Антона, исследуя давно заученные черты лица и мягко накрыл его ладонь своей, — Ты в курсе, что ты невероятен? — А говоришь, что я романтик, — усмехнулся Антон, приподнявшись на локтях. — Взаимная романтика? — Взаимная романтика, — кивнул Шастун и поцеловал Арсения, позволяя тому улечься на себя.