Твои кудряшки

Бинхэ сидит у подобия туалетного столика, покорно подставляясь под руки учителя, что бережно орудует гребнем, полностью сосредоточившись на колтунах. На самом деле Шэнь всегда любил кудри. Особенно длинные. Ещё особеннее на Бинхэ. Пара уже не менее часа находится в подобном положении. Цинцю не может прекратить любование черным шёлком волос и столь послушно проходящими насквозь нефритовыми зубцами. Ло умирает, наблюдая за каждой сменившийся эмоцией на лице шицзуня, и дышит поверхностно, боясь потревожить. В какой-то момент Цинцю останавливается. В глазах проскальзывает понимание _что_ он делает и _насколько_ долго. Бинхэ успевает испугаться, что он нарушил момент и учитель больше никогда не станет расчёсывать его от нахлынувшего смущения. Однако, спустя некоторое время явной борьбы с собой, отложив гребень, мужчина поступает прямо противоположно. После введения вечерних посиделок с эмоционально откровенными разговорами их отношения вообще резко пошли в гору. Горный лорд поднимает взгляд своих ярко-зелёных глаз на отражающую поверхность, встречаясь с горящими красными, мягко проводит кончиками пальцев по полюбившимся кудряшкам и, улыбнувшись, зарывается носом куда-то в шею, шумно вдыхая аромат, пропитавший волосы со вчерашнего купания. Руки безвольно повисают на плечах Бинхэ, заключая того в объятия, и едва слышный шепот срывается с дрогнувших губ. — У меня самый красивый муж. Демон моментально заливается краской, придерживая руки шицзуня в ответ, чтобы и не думал сбегать. Да, люди вокруг всегда хвалили внешность Бинхэ. Но разве их слова имеют значение? А учитель… Похвала от учителя, что в юности, что сейчас, воспринималась как нечто невероятно драгоценное. Это. чёрт, да плевать на красивые слова, Цинцю назвал его _мужем_! — Учитель. В пустой комнате разносится голос, больше напоминающий скулёж, но плакать он не станет — заклинатель весьма однозначно высказался на этот счёт. — Муж, — поправляют его. И когда они успели поменяться местами? Наверняка пылающие щеки Шэня все ещё надёжно спрятаны в изгибе чужой шеи и копне чёрных как смоль локонов. — Да. Муж. И я уверен, что самый великолепный, прекрасный и изящный муж у меня~) Румянец лёгкой пудрой украшает и без того убийственно-красивые черты лица демона, а улыбкой можно было бы завоевать пол мира. Шэнь лишь тихонько фыркает, обжигая дыханием кожу ученика, и неосознанно сжимает руки сильнее, прижимаясь к широкой спине. — Люблю т-те.бя. Как обычно сбиваясь в конце, Цинцю обхватывает шею Ло практически вплотную, грозясь ненароком придушить того. — А я тебя сильнее~) Ямочки на щеках Бинхэ становятся особо глубокими от широкой улыбки. Он громко и глупо смеётся, одной рукой поглаживая учителя по голове. Демон смотрит в зеркало, отмечая красные уши заклинателя, обрамленные его собственными кудряшками, и думает, что именно так выглядит счастье.