In her room

Габриэль лег рядом с Натали на кровати, на которой он позволил ей остаться. Еще до того, как она использовала талисман, он всегда предлагал ей ночевать в особняке. Спальня была всегда доступна для нее, даже в обычные дни, когда не было срочной работы с письмами; когда не нужно было оставаться с ним в офисе из-за внезапного ночного вдохновения или даже не без надобности подготовить Адриана к экзаменам. Она отказывалась принимать предложение до тех пор, пока не стала Маюрой. — Я не должен был позволять тебе использовать талисман. Я знал, что это опасно: твое состояние только ухудшается, — обратился он к ней. — Я в порядке, сэр. Я сама настояла на этом и прекрасно знала, какие могут быть последствия. — Но твое состояние ухудшается, Натали. На этот раз ты была без сознания намного дольше обычного и проснулась от кровавой рвоты. Если даже ты думаешь, что ты справишься с этим, ты больше не будешь пользоваться талисманом. Я запрещаю тебе. — Я не ребенок, вы не можете просто так мне запретить. — ответила Натали, прежде чем отчаянный кашель обрушился на нее. Он сменил положение рук, чтобы удобно поддерживать ее, пока она пыталась отдышатся. Когда ее приступ отступил, Агрест расслабился. Ее состояние может резко ухудшится, если она продолжит работать. Он знал это, поэтому не собирался разрешать ей. — Я не хочу относиться к тебе, как к ребенку, — начал Габриэль, — сегодняшний день только помог мне реализовать многие из моих целей. Натали снова начала кашлять, а затем все содержимое ее желудка оказалось на одеяле. Она хотела было встать и убирать свой беспорядок, но Агрест нежно положил руку ей на плечо. Встав, он взял одеяло сам. — Я скоро вернусь, — сказал он, вынося испорченное постельное белье из комнаты. Бросив ее в прачечной, мужчина взял замену и отправился обратно к ней. Он укрыл ее одеялом и лег рядом в прежней позе. Габриэль почувствовал странное напряжение между ними и решил первым выйти из неловкого положения. — Может, мы фильм посмотрим? — предложил Габриэль. — Звучит неплохо, — кивнула она. Блондин быстро берет пульт, который был в ящике тумбочки около него. Он даже не знал, что ей нравится и просто пролистывал каналы по телефизору. Тот последний случай, когда он смотрел что-то с Эмили он даже не помнил. Габриэль выбирал то, что было в рекомендациях. Он предполагал, что если это что-то вроде фильма, в котором снималась его покойная жена, то, скорее всего, он будет о романтической трагедии. Сюжетные линии стали для него предсказуемыми. Габриэль даже не смотрел на экран. Когда Натали упала и не двигалась в тот раз, он осознал насколько он беспокоился о ней. Увидев, как она кашляла, он понял, что ее здоровье стало намного хуже обычного состояния. Казалось, голоса фильма приглушались, когда он прислушивался к ее дыханию. Его взгляд устремлён на нее, чтобы убедиться что ее грудь все ещё поднимается с каждым вздохом. Мужчина погрузился в свои мысли, пока не почувствовал, что ее голова упала ему на плечо. Сначала он взволновался: неужели он пропустил что-то? Он уже начал попытаттся вернуть её к жизни, но услышал тихий храп: она спала, она не мертва. Габриэль глубоко вздохнул: он почувствовал величайшее облегчение. Он сначала подумал, что будет лучше уйти. Но что, если ее состояние ухудшится и она проснется от кровавой рвоты? К тому же, когда он сменил позу, Натали оказалась у него на коленях, свернувшись клубочком. «Я в ловушке» — решил он. Агрест взял пульт и отключил фильм. Сняв с нее очки, он наклонился и поцеловал ее в лоб. «Больше никакой Маюры, — твердо решил он, — Я защищу тебя.» Но он не знал как, ведь Натали очень упрямая и вряд ли откажется от злодейства без причины .... но у него была причина. Та же причина, которая поддерживала его так долго, теперь относилось к кому-то другому, поэтому он был готов отказаться от прежнего плана. Будет ли правильно снять рубашку? Да, он всегда так спал. Если она проснется завтра с начальником, который без рубашки, она испытает дискоморт, а ему не хотелось беспокоить ее. Габриэлю уже стало неудобно в одежде, так как она довольно теплая, но он продолжит носить ее, только ради Натали. Мужчина крепче обнял ее и закрыл глаза. Он держал ее как можно ближе к себе, потому, что ей холодно. Всегда ли она была такой холодной? Так что, даже если он почти уверен, что ей это не понравится, он избавился от рубашки только для того, чтобы согреть ее. Ее маленькие руки блуждали по его груди, и остановились там, где ей было удобнее. Габриэль удерживая ее на себе. Прислушиваясь к ее тихому дыханию, он в конце концов заснул.

***

Агрест проснулся первым и был рад тому, что у помощницы нормальная температура тела. Он винил себя в том, что его затуманенный разум, мечал коснутся ее кожи. Натали постоянно скрывала шею, и мужчина понятия не имел, как она носила такую скромную одежду в парижсткую жару. Теперь женщина была в тонких серых штанах и бледно-лиловой футболке. Она выглядела так хорошо, что поддаться искушению казалось невозможным. Габриэль никого не винил, кроме себя, когда начал целовать ее шею. Он так всегда будил Эмили, но на данный момент его мысли были заняты не ею. Мужчина прекрасно знал, кого целовал и кто был рядом с ним. —Мм ... сэр, — с губ Натали сорвался тихий стон, и он чуть не отпрыгнул от нее. Нет, она не могла... Через некоторое время, приглядевшись, он понял, что та спит. Она действительно мечтала о нем? Помнила ли она, что он был рядом, когда она заснула? — Натали, — его голос едва ли можно назвать шепотом. Отсутствие ответа доказывает его предыдущую теорию о том, что она все еще спит. Натали была такой милой, и то, как она отреагировал на его действия..... Был ли он эгоистичен, желая услышать это снова? Габриэль знал ответ. Он хотел знать, что она подумает, если проснется. С губ Натали сорвался тихий вздох, когда он вновь спустился поцелуями к ее шее. Немного сдвинув ткань рубашки вниз, он коснулся губами верхней части ее спины. — Ммм, — простонала Натали. Она растянулась, немного напрягая мышцы. Именно тогда она поняла, что ощущение мягкости губ далеко от фантазии ее воображения, каким она их считала. — Что вы делаете?— вскрикнула Натали в попытке оттолкнуть Габриэля. Но из-за разницы в весе у нее не получилось этого сделать. Она попятилась от него и внезапно скатилась с кровати. Начался новый приступ кашля и она наклонилась к полу. Габриэль опустился перед ней на колени. Он потянулся к ней, но, несмотря на то, что она всё еще пыталась отдышаться, ей удается отодвинутся от него. Натали откинула голову на кровать и села. Женщина безмерно измоталась, она уже уверена, что сможет встать, даже если захочет. Она сдерживалась, чтобы не пощволись слезам взять вверх. Габриэль приблизился к ней, чтобы не напугать, он больше не хотел больше ее расстраивать. В конце концов, он оказывается рядом с ней. Все еще стоя на коленях, он тянется вперед и смахивает слезу с ее щеки. Ей хочется вздрогнуть, но его теплое прикосновение успокаивает и нежно, чего никто не ожидал бы от его довольно больших рук. — Мне очень жаль, — сказал он, хотя это нужно было сказать это намного раньше. — Нет, это я слишком остро отреагировала, я просто ... — попыталась отговориться Натали, тихо кашлянув. — Не только за сегодняшнее утро, — продолжает Габриэль, — за то, что ты прошла через все это. Я никогда не должен был вовлекать тебя. Я знал о рисках, и я ..., — он останавился, когда ее кашель внезапно усилился. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты можешь ещё поспать, если хочешь, — предложил Габриэль. —Нет, просто немного холодно, — солгала она. Ей казалось, что ее горло горит, а живот дергает. Она уже начала сомневается, что сможет не вырвать. Ей становилось все хуже и хуже, и она не знала, сможет ли встать вообще. Будто прочитав ее мысли, мужчина поднял ее и уложил на кровать. Он помог Натали удобно устроится под одеялом. Она не знала, что говорить, когда начальник помогает ей лечь в постель. Ответ ясен, потому что такое не должно было вообще случиться. Натали знала это, но просто хотела верить, что находиться в каком-то сне. — Отдохни, пожалуйста, — его просьба прозвучала словно мольба. Он собирался встать, но Натали быстро села и положила руку на его плечо, на его оголенное плечо... Неужели он действительно все это время был без рубашки? Из-за своего плохого зрения без очков она предположила, что на нем была бежевая рубашка или что-то похожее. Он кивнул, поняв намек и позволил себе расслабиться от нежного прикосновения. Оба не заметили, что рука Натали коснулась его бедра. Она также не двигалась, как и та, которая лежала на его плече. Они боялись пошевелиться, боялись разорвать хрупкую связь, которая образовалась между ними. Габриэль разглядывал ее, пока его взгляд не спустился к ее губам. Один поцелуй, и он будет доволен. Если он уйдет она, вероятно, забудет его поступок. Мужчина облизнул губы при этой мысли, что он не должен это делать: в его планы никогда не входило влюбляться в помощницу. Он осторожно поддался вперед, и закрыв глаза, прижался губами к ее. Он понял, что ошибался. Ее губы были такими сладкими, когда она отвечала взаимностью на его действия. Что говорят люди, когда их первый раз целует любимый человек? Может быть, у других это проще, они в первую очередь просто решают, что испытывают друг к другу, не так ли? — Я... — одновременно начали они, прежде чем остановиться, чтобы уступить место другому. — А Эмили?— Натали задала первый вопрос, не в силах выдержать неловкое молчание. Но она почти сразу же пожалела о том, что спросила. Габриэль вздрогнул, хотя не мог винить ее за беспокойство о его семейном положении. Он ждал этот вопрос, и его не уживило. Мужчина не знал, что ответить, он просто разбирался в своих чувствах. Правда была бы лучшим ответом. — Она больше не стоит этого, — наконец заговорил он, — Я не собираюсь рисковать твоей жизнью, пытаясь вернуть того, кого не люблю. — Ты ее не любишь? — голос Натали дрожал. Она не была уверена, хотела ли услышать ответ на этот вопрос. — Нет, — просто ответил Агрест. Он любит Натали. Было много вещей, о котором он сомневался, но в этом он был точно уверен. — То-есть ты... ты, — честно говоря, Натали не хотела больше думать. Ей просто нужно было рухнуть обратно на кровать и попытаться осмыслить все то, что происходило. Габриэль не дал ей этой возможности, он обнял ее за шею и притянул к себе, соединив их губы. Когда их поцелуй прерывался, Габриэль прислонился лбом к ее лбу. Он был рад, что ей не холодно и не поднялась температура. — Я люблю тебя, — его голос тихий, и дыхание согрели ее губы, которые были на расстоянии нескольких сантиметров. Натали сглотнула, она редко получала то, о чем мечтала. Все казалось до невозможности идеальным. — Я знаю, что у тебя нет причин верить мне, но я сдаюсь, я не могу больше выносить мысль, что причиняю тебе боль. — произнес Габриэль. Она хотела сказать ему, что уже слишком поздно. Натали не могла сосчитать, сколько шансов у него было передумать, когда он пообещал остановиться и сдержал свое слово. Ей хотелось кричать, что теперь она не попадется в такую ​​ловушку. Она так много хотела сказать, столько всего, что она могла бы сказать, но ее разум не говорил, говорило ее сердце. — Я тоже тебя люблю, — прошептала Натали. Ее голос немного дрожал, но было ясно, что она говорит правду. Женщина начинала кашлять, но не так ужасно, как раньше. Она изотанная, тяжело упала на простыни. Габриэль положил руку ей на плечо и уложил обратно, когда та попыталась лечь самостоятельно. — Отдыхай, — попросил он с улыбкой, — ты заслужила это, — сказал он и снял с нее очки, сложив их на тумбочку. — Останься, — ее голос был еле слышен, поэтому Габриэль обернулся к ней, не поняв, сказала она что-то или нет. — Нет, иди, я знаю, что тебе нужно поработать, и... Габриэль даже не послушал ее аргументы и снова лег рядом. — А теперь отдохни, — сказал он, целуя ее в макушку и обнимая. — Я буду здесь, когда ты проснешься. Натали наклонилась и оставила нежный поцелуй на его подбородке. — Люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Нат. Габриэль не знал, как, но он найдет способ помочь ей. Она поправится, потому что заслуживает намного большего, чем это, она заслуживает большего, чем он. Ее голова лежала на его груди и он нежно гладил ее по волосам, совсем забыв о проблемах. Она всегда могла успокоить его нисмотря ни на что. Натали отличалась от Эмили, но он влюбился в нее. Он никогда бы не отменил свои встречи или работу на кого-либо кроме нее, даже ради сына, чтобы уделить ему он вспомнил все случаи, когда он отказывался уделять время своему сыну. Теперь он собирался измениться, она верила в него, любила его и этого было достаточно.