Ты знаешь, у нас будут дети

- Ммм... - Люцифер облизнул губы, делая их равномерно влажными, и прижался к Михаилу, вдавливая того в стену. Михаил прикрыл глаза и до упора откинул голову, позволяя целовать свою шею, и закончил расстёгивать пуговицы рубашки, разводя её на груди. Люци между тем возился с ширинкой, игриво останавливая пальцы и делая вид, что не может справиться с молнией. - Я соскучился, - хрипло признался Майкл, расслабляясь и позволяя приспустить свои джинсы. Нет, не то, чтобы у него был повод на самом деле скучать, просто так сложилось, что в последнее время всё было как-то быстро и смазано. Раздеться по щелчку пальцев, забраться под одеяло и там, в темноте, совершать возвратно-поступательные движения до полного удовлетворения. А хотелось и вот так, медленно, тягуче, искушающе... - Я тоже, - опустившись губами и языком по груди и животу, Люцифер двумя пальцами взялся за резинку боксеров и, оттянув их, заглянул внутрь с каким-то почти исследовательским интересом. Затем, оставив дорожку из поцелуев там, где впившаяся в тело резинка оставила свой след, и потянул бельё вниз, прижимаясь губами к головке возбуждённого члена. И в этот момент ручка двери дёрнулась. Михаил успел лишь чуть оттолкнуть от себя голову Люцифера и натянуть трусы на прежнее место, когда дверь распахнулась, и в помещение влетели все четыре малыша, возбужденные, раскрасневшиеся и радостные. Майкл, мгновенно сориентировавшись, осел на пол, прикрываясь Люци, и принялся спешно застёгивать сначала штаны, а потом и рубашку. - Папа, папа, смотрите, мы жука поймали! - Дин вытянул вперёд обе руки, в которых держал большого жука, усиленно пытавшегося выбраться из детских ладошек и продолжить свой путь к жучихе и жучатам. Жук, надо сказать, действительно был большим и красивым. - Посмотрите, какой красивый жук! - вторил ему Габриэль, указывая на руки Дина и явно подрагивая от эмоций. - Его Кастиэль в ведёрко поймал! - сообщил он. - А я зато загонял! - тут же сообщил Дин, только теперь замечая, в каком странном положении они застали взрослых. - Ой, а вы что-то потеряли? - спросил он быстро и тут же наклонился, как будто собираясь немедленно отыскать пропажу. - Да, папа Люцифер потерял стыд и совесть, - грозно сообщил Михаил, поднимаясь и глядя на часы. Именно Люци входил в комнату последним, а значит, именно он должен был запереть за собой дверь, чтобы дети не вошли. Михаил, конечно, был зол. Не за сорванный процесс, а из-за того, что малыши чуть было не увидели то, чего им видеть не следовало. - Ой, как плохо! - огорчился Кастиэль, мгновенно теряя интерес к жуку. Подойдя ближе к Люциферу, который теперь сидел на полу лицом к детям, он осторожно обнял его и погладил по голове ладошкой. - Ты только не плачь, хорошо? - Я не буду, мелкие, - пообещал Люци, оглядывая троих малышей, замерших группкой. - Кушать хотите? Сейчас будем, только выпустим жука, ладно? - А зачем его выпускать? - поинтересовался Сэм, внимательно глядя то на одного взрослого, то на другого. Михаил, поняв, что детишек действительно надо кормить, молча отправился на кухню, пытаясь справиться с раздражением и охватившим его страхом перед детскими вопросами. - Потому что он хочет домой. Его там ждут его маленькие детки, которые очень по нему скучают. И он тоже по ним скучает. Поэтому бегите во двор и положите жука там, где вы его взяли. А потом мойте руки, - велел Люцифер, вставая и направляясь следом за Михаилом, извиняться. Случившееся действительно было его виной, от начала и до конца. Пожав плечами, делегация малышей направилась обратно во двор, где они играли сегодня с самого утра, так как погода была хорошая. Возложив жука на травку, они долго ждали, пока он уползёт подальше, после чего решительно двинулись обратно, в сторону их ванной, где умывальник был расположен достаточно низко, чтобы они могли мыть руки сами. После мытья рук стало скучно. Нельзя было ни копаться в песочнице, ни качаться на качелях, ни валяться на полу, а так как скоро должен был быть обед, то и шоколадки и всякие конфеты есть было тоже нельзя, потому что после конфет и шоколада есть совсем не хочется, а Михаил никогда не разрешает им уйти из-за стола, пока они не съедят всё, что будет в тарелке. Даже если это суп с овощами. Даже если в нём есть цветная капуста и варёная морковь, а это фу. - Надо помочь папе, - сообщил Габриэль, подумав. Он оглядел остальных малышей и заложил руки за спину, как самый настоящий полководец. - Надо найти его стыд и совесть, - объявил он и снова оглядел присутствующих, дожидаясь от них какой-нибудь реакции. - А как мы их найдём, если мы не знаем, как они выглядят? - уточнил Сэм спокойно. Ему тоже хотелось помочь папе, но он считал, что всё надо сначала обдумывать. - Кто-нибудь знает, как выглядят стыд и совесть? - спросил Дин быстро, очень надеясь в этом отношении на Габриэля, который много чего знал, даже самые неожиданные и необычные вещи. - Кажется, стыд он такой большой и красный, - неуверенно сказал Кастиэль, который точно когда-то слышал про стыд. И, кажется, слышал, что он красный. И большой. - А совесть маленькая и серая. А больше я ничего не знаю, - виновато сказал он, поглядывая на своего любимого друга Дина. - Значит, ищем большое и красное, а ещё ищем маленькое и серое. Дин и Кас у взрослых в комнате, я тут, а Сэм в коридоре, - постановил Габриэль. Дину хотелось спросить, по какому праву именно Гейб всеми командует, но так как Габриэль придумал искать стыд и совесть Люцифера, то, понятное дело, именно он и будет командовать. Ну ничего, в следующий раз Дин тоже что-нибудь придумает и станет самым главным. - Пошли, Кас! - сказал он, и они пошли в комнату взрослых. Сэм вышел следом за ними в коридор и пополз по нему на коленях, внимательно оглядывая ковёр. Дин и Кастиэль вошли в комнату старших и замерли, разглядывая огромное множество всего, которое тут располагалось. - Ты ищи под кроватью, а я под шкафом, - велел Дин другу. Он точно знал, что если что-то потерялось, то оно обязательно под кроватью. А если не под кроватью, то под шкафом. Когда они искали Стива, игрушечного резинового паука, он всегда находился или под кроватью, или под шкафом, и нигде больше. С чего бы стыду и совести быть где-то ещё, если есть такие чудесные места, чтобы прятаться? - Хорошо, - согласился Кастиэль, ложась на пол и заглядывая под кровать. - Тут какая-то баночка. С чем-то прозрачным, - он вытащил маленькую пластиковую баночку, из которой, если на неё надавить, выдавливалось что-то гелеобразное, прозрачное и скользкое, но липнувшее к пальцам. - Это не похоже ни на стыд, ни на совесть, - покачал головой обернувшийся Дин, который шарил рукой под шкафом. - Положи обратно, - посоветовал он. - Фу, - Кастиэль брезгливо вытер перепачканные пальцы и положил баночку обратно. Больше под кроватью ничего заметно не было. - Слушай, а стыд, он насколько большой? - уточнил вдруг Дин, садясь на пол и пристально глядя на ту часть друга, которая из-под кровати торчала. - Больше яблока? - Наверное, больше, - неуверенно сообщил Кас. Он никогда на самом деле не видел стыд, но ему было стыдно в этом признаться, а потому он старался говорить так, словно знает, просто немножко забыл. - А больше мячика? - спросил Дин, задумавшись. Кастиэль вылез из-под кровати и вздохнул, припоминая, какой по размеру мячик, которым они играют. - А того, который тяжёлый, или того, который лёгкий? - уточнил он, подумав немного и прищурившись, словно пытаясь сравнить стыд и мячики. - И того, и того, - махнул рукой Дин, тоже вспоминая интересующие его размеры. Пока получалось, что стыд на самом деле большой. - Думаю, он больше тяжёлого, но меньше лёгкого, - объявил Кастиэль, снова залезая под кровать, чтобы Дин не заметил, как ему стыдно и неловко. Дин задумчиво крякнул. - Слушай, но если он такой большой, то он же ни под кровать, ни под шкаф не поместится! - сказал он резко, вскакивая на ноги и сам поражаясь тому, какое ценное и, в это же время, странное открытие сделал. - Действительно, - Кас измерил место под кроватью двумя руками и покачал головой. - Совсем никак не поместится. Тогда где же он может быть? - Я не знаю. Давай подумаем, - предложил Дин серьёзно, снова усаживаясь рядом со шкафом и почёсывая голову. Он знал, что все умные люди почёсывают голову, когда думают, а он тоже хотел быть умным, когда вырастет. И обязательно умнее Габриэля. - Как вообще можно потерять что-то настолько большое? - Мы иногда теряем вещи, а потом оказывается, что Михаил их убрал, - напомнил Кастиэль, выбираясь с другой стороны кровати и ложась на пол. Кажется, руки придётся мыть ещё раз. Но это ничего, Люцифер, если они вернут ему стыд и совесть, не будет на них ругаться. И Михаил тоже. - Но Михаил же всегда знает, куда он что-то убрал, а теперь он не знает, где стыд, - задумался Дин. - Значит, его убрал кто-то другой! - Но кто? Мы его не убирали, Габриэль и Сэм тоже, - Кас подумал о том, кто же ещё мог убрать куда-нибудь стыд Люцифера, но в голову никто не приходил. Потому что больше ни с кем они особенно не общались, и в доме никто не бывал. - Тогда его убрал кто-то чужой. И не просто убрал, а украл, - подвёл мрачный итог Дин. Но ничего, он обязательно отыщет того, кто украл стыд любимого папочки, и накажет этого нехорошего человека. Или не человека, но всё равно накажет. Потому что никто не смеет воровать в их доме! - А как мы найдём его, если его украли? - уточнил Кастиэль осторожно, ему не хотелось верить, что стыд Люцифера пропал раз и навсегда. - Надо найти следы того, кто этот самый стыд украл! - объявил Дин и сощурился, поглядывая на Кастиэля. - Помнишь, как в том фильме, который мы смотрели? - Там они пшикали на пол какой-то специальной штукой, и следы проявлялись, - припомнил Кас детали недавно просмотренного детектива. - Но где мы возьмём такую штучку, чтобы ею пшикать? - уточнил он с сомнением. Те дяди и тёти были детективами, понятно, что у них было много всего, что можно было использовать, чтобы найти преступников, но они-то с Дином не детективы! - А у нас уже есть такая штука! - заявил Дин радостно, в очередной раз вскакивая на ноги. - Давай-ка сюда ту баночку, которую ты нашёл. Будем пшикать от кровати к окну! - Папа, папа! - на кухню вбежал торжественный и сияющий от радости Габриэль, глаза у которого блестели, а на щеках горели яркие пятна. В кулаке он что-то сжимал. - Что такое, опять поймал жука? - уточнил Люцифер, поднимаясь со стула и подходя поближе к малышу. С Михаилом они помирились, так что теперь Люци был настроен миролюбиво и даже доброжелательно, особенно к детям, которых хотелось обнять всем скопом, как букет цветов, и прижать к себе как можно крепче. - Нет! - голос Габриэля звенел от торжественности, а за спиной чуть вырисовывался силуэт крыльев, которые проявлялись в моменты, когда малыша охватывали сильные эмоции. - Я нашёл твою совесть, вот она! - и он раскрыл до этого сжатый кулачок. На ладони, влажной от волнения, лежала маленькая серая монета.