Путь героя

Прошел месяц, примечательный только тем, что Слава, который обычно предоставлял окружающим себя развлекать, вдруг стал заводилой. То ему требовалось срочно собрать всех и пересмотреть режиссерскую версию «Властелина колец», то с самого утра ехать купаться на залив, то идти на концерт какой-то андеграундной группы, которую никто, кроме него, не слушал (оба Вани согласились составить ему компанию и в итоге пошли вдвоем, потому что после того, как Мирон отказался, Слава внезапно потерял интерес). Светло как-то не выдержал и спросил, не экспериментировал ли Слава с анальной стимуляцией во время дрочки и не засунул ли себе случайно шило в жопу. Слава потрепал его по голове и поучительно сказал, что жизнь коротка, надо ловить момент, и когда он, Ваня, доживет до Славиных лет, то все поймет (до Славиных лет Ване оставался год и два месяца). Поэтому Мирон не особенно удивился, когда Слава написал ему в вк, что у него свободная хата, потому что мама с сестрой и племянником уехали на море, и можно собраться у него, дунуть и поиграть в третьих «Героев». Правда, Мирон думал, что он позовет кого-то еще, но, видимо, все слились. Играть в «Героев» под травой оказалось скучно, так что в итоге они просто валялись на полу голова к голове и по очереди ставили друг другу старое говно, которое слушали в школе. Слава поставил «Давай приколемся» Нойза и они хором орали: «Вся суматоха, мне похуй, с тобой мне хорошо, без тебя плохо!» и хохотали. Когда музыка кончилась, Слава неожиданно вздохнул и сказал: «Хороший трек», и Мирон повернулся к нему, а Слава повернулся к нему, и они долго смотрели друг на друга, почти соприкасаясь носами, а потом Мирон хихикнул и время пошло заново. К полуночи он засобирался домой, нервничая, потому что его все никак не попускало. Слава с готовностью предложил остаться на ночь, но Мирон засмущался и отказался. В коридоре он долго завязывал резиновыми пальцами шнурки. Слава сидел рядом на полу и хихикал над ним, но необидно. Когда Мирон закончил, подхватил рюкзак и выпрямился, он поспешно вскочил и открыл рот, как будто собирался что-то сказать. Мирон вопросительно посмотрел на него и улыбнулся, потому что вид у Славы был довольно дурацкий. Однако эта улыбка придала Славе храбрости, он взял Мирона за плечи и энергично поцеловал взасос. Мирон застыл, а потом подался назад так резко, что стукнулся затылком о стену. Слава отстранился, посмотрел Мирону в глаза и сказал: «Понял». Больше он не произнес ни слова, старательно разглядывая узор на обоях, пока Мирон скользкой от пота рукой пытался повернуть дверную ручку. Когда Мирон добрался до дома и зашел в вконтакте, оказалось, что Слава добавил его в черный список. *** В пятницу была игра и Слава снова опоздал почти на полчаса. Когда Денис строго сказал, что в следующий раз просто не пустит его играть, тот смиренно пообещал, что больше не будет, занял свое место за столом и уткнулся в телефон. Денис откашлялся и продолжил: — Вы оказываетесь в пещере горного тролля. Хозяин пещеры спит на лежанке из лосиной шкуры, обнимая гигантскую обглоданную кость какого-то животного. Он вас не видит и не слышит, но острый нюх подсказывает ему, что в его пещеру забрел кто-то съедобный. Он начинается ворочаться во сне. — Драться с ним — плохая идея, тролля хрен убьешь, — озабоченно сказал Мирон. — Попробуем проскользнуть мимо. — Димедрол, ты знаешь «Усыпление»? — спросил Светло. Слава оторвался от телефона и рассеянно взглянул на свой лист персонажа. — Не, кажется, нет. — А ты можешь просто спеть ему колыбельную? — предложил Рудбой. — Окей, — Слава вздохнул и подбросил кубик. — Я достаю гитару и пою колыбельную. — И все? — разочарованно спросил Светло. — А что, этого мало? Ваня с Денисом озадаченно переглянулись. Рудбой, чувствуя себя исключенным из коллектива, попытался поймать взгляд Мирона, но тот, нахмурившись, изучал игровое поле. — Да, в общем, нет, — Денис посмотрел на кубик. — Два. Одна из гитарных струн лопается с отвратительным звуком. Ты не попадаешь ни в одну ноту колыбельной. Это самый отвратительный будильник, который только можно представить — тролль просыпается и он очень, очень зол. — Спасибо, друг, — сердечно сказал Светло. — Давайте съебывать? — Бежим назад, к мосту, — скомандовал Мирон. — Через мост ему не перебраться. — Вам бы самим сначала через него перебраться, — весело сказал Денис. — Мост очень древний, он не рассчитан на то, чтобы по нему толпы народу бегали туда-сюда каждые пять минут. Сейчас будете все проверку на Ловкость проходить. Когда очередь дошла до Славы, он, не дожидаясь результата броска, неожиданно сказал: — Я оступаюсь и падаю. Денис растерянно моргнул. За всю свою карьеру гейм-мастера он ни разу не сталкивался с персонажами с суицидальными наклонностями. Как, впрочем, и с полуэльфами по имени Димедрол. — Я протягиваю ему руку, — сказал Мирон, впервые за всю сессию поднимая на Славу глаза. Он как будто единственный за столом понимал, что происходит. Денис подбросил кубик, но Слава прихлопнул его ладонью, как комара. — Слишком поздно, — сказал он, не глядя на Мирона. — Я упал, получил стопицот единиц урона, оставьте меня, спасайтесь сами, все такое. Он встал и протянул Денису лист персонажа. — Слав, да че за хуйня? — тихо спросил Ваня. — Сорян, мне бежать надо. Я те напишу, — невнятно сказал Слава. Денис так и не забрал у него листок, поэтому он положил его на стол и вышел из комнаты, ни на кого не глядя. Пока он обувался в коридоре, все молчали, и только когда за ним захлопнулась дверь, Денис спросил: — Я один, блядь, ничего не понял? Светло развел руками. Рудбой повернулся к нему и недоверчиво спросил: — Он реально тебе ничего не сказал? Вы же как Вупсень и Пупсень. — Сука, — Ваня фыркнул. — Нет, Вупсень ничего мне не сказал. Но я уж надеюсь, блядь, что скажет. — Ладно, — вздохнул Денис. — Я уберу пока его чарлист, может, он пробздится немножко и вернется. Куда он его дел? — Да вроде тут был. — Он у меня, — смущенно сказал Мирон. Он разглаживал лежащий перед ним лист бумаги, но тот, несмотря на все усилия, упорно собирался в гармошку, как будто его раз за разом складывали по одним и тем же линиям, снова и снова. *** Ребята собрались у Вани поиграть в «Мортал Комбат». Мирон эту игру не любил, поэтому его обычно и не звали, но в этот раз он пригласил себя сам. Ваня, если и удивился его приходу, не подал виду. Мирон заглянул в гостиную, пожал руки Вите и Букеру и сразу вышел, сказав: «Я сейчас, пиво в холодильник поставлю». На кухне он, наконец, нашел того, кого искал. Слава ел персики, наклонившись над раковиной и широко расставив локти. По рукам у него тек сок. За столом сидел Денис и ожесточенно с кем-то переписывался в телефоне. Они с Мироном стукнулись кулаками. — Привет, магистр, — сказал Слава. Судя по тому, как он растягивал гласные, он уже успел дунуть. — Извини, ручкаться не будем, я тебя испачкаю. Мирон кивнул и неловко сунул протянутую было ладонь в карман. Вежливый Денис спросил, как у него дела. — Хорошо. Нормально. Вы как? — Хорошо, — сказал Денис. — Охуенно, — сказал Слава. — Вообще в кайфе. Повисла пауза. — Я хотел с тобой поговорить, — вполголоса сказал Мирон. Слава шумно обсосал косточку от персика и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ну говори. Мирон переступил с ноги на ногу и покосился на Дениса. Тот снова уткнулся в телефон и не проявлял к ним никакого интереса. — Может, пойдем покурим? — Че, морду мне бить будешь, что ли? — фыркнул Слава. — Ну пойдем. Вано! Светло высунулся из комнаты. — Мы покурим на бабкином балконе? — Ну курите, только там яблоки. Мирон, тебе яблоки не нужны? — Не нужны, — растерянно сказал Мирон. — Жалко, — вздохнул Ваня. — Нам их девать некуда. Балкон действительно был под завязку заставлен пакетами, полными яблок. Запах стоял такой плотный и сладкий, что его можно было резать ножом. Они неловко пристроились на крошечном свободном пятачке у открытого окна. Слава вытащил из-за уха самокрутку, закурил и протянул ему зажигалку. Мирон взял ее и только тут понял, что у него нет сигарет. Он машинально щелкнул колесиком и, глядя в огонь, как бы невзначай спросил: — Ты придешь играть в следующий раз? — Але, гараж, — Слава пощелкал пальцами в воздухе, как будто проверяя, не спит ли он. — Я ж помер. Сам знаешь, такие правила. — Я думаю, я знаю способ, как это обойти. Если Дэн согласится. — Типа я уполз, как Снейп? — Типа ты уснул, как Белоснежка, — поправил Мирон и оживленно пояснил: — Мы закончили сессию на том, что ты падаешь, но, строго говоря, падение еще не произошло. Если я успею наложить «Притворную смерть», ты погрузишься в кататонию и урон на тебя не подействует. Мне останется только найти твое тело и разбудить тебя поцелуем. Он покраснел ушами и быстро добавил: — Шутка. Слава некоторое время смотрел на него, приоткрыв рот. А потом сказал: — Да иди ты в пизду! Мирон окаменел. — Если ты думаешь, блядь, что я всей этой хуйней занимался, потому что я угорел по вашей тупой игре, — Слава то и дело срывался на фальцет, — то нихуя. Мне просто было тебя жалко. Потому что у тебя в твоей задротской жизни кроме этого ничего нет. — А приставал ты ко мне тоже из жалости? — А приставал я к тебе потому, что мне моча в голову ударила, — мрачно ответил Слава. — Ну блядь, окей, я объебался. Но я типа все понял и отвалил от тебя. Специально ушел, чтобы глаза тебе не мозолить. Нет, сука, ты пришел поиздеваться надо мной. В хуй себя поцелуй, понятно? Мирон еще раз щелкнул зажигалкой, отложил ее и спокойно ответил: — Нет, непонятно. Во-первых, под травой ты становишься куда менее красноречивым, чем тебе кажется. Во-вторых, до тебя доходит, как до жирафа. Позволь, я проиллюстрирую свою мысль. Он привстал на цыпочки и поцеловал Славу в липкие от персикового сока губы. Тот на мгновение застыл, а потом подался к нему так отчаянно, что они стукнулись носами. Мешок, на который Мирон опирался, покосился, и мелкие райские яблочки потекли им под ноги, но они целовались и целовались, пока не закончился воздух, а потом Слава сказал: — Знаешь, че-то пока нихрена не дошло. Давай еще раз.