Часть 1
4 сентября 2021 г., 11:40
Дарт Вейдер умирает. Нет, умирает вновь Энакин Скайуокер, Дарт Вейдер уже мëртв, он в прошлом, пусть, и не в таком далёком, но в прошлом. Это так странно, банально и глупо — раскаяться перед смертью. Но именно это он и сделал. Долгие годы на Тëмной стороне заставили его многое переосмыслить. Но он боялся что-либо менять. Страх всегда жил в его сердце, именно он привел к падению во тьму.
Он с трудом открывает глаза и встречается со встревоженным взглядом Люка. Своего сына. Он так похож на него, но только гораздо смелее. О Сила, почему так тяжело? Комок физической и моральной боли сдавливает сердце Энакина, и он тяжело вдыхает последние глотки воздуха. Столько он пытался подавлять в себе желание придумать альтернативный вариант исхода событий, где он не подчинился бы Палпатину, где Падме осталась бы жива, иногда действительно жалел, что перешëл на сторону Тьмы, и тщательно скрывал эти мысли от нового учителя. И вновь, глядя в глаза сына, которые выглядят точь-в-точь, как и его собственные, ещё до тёмной стороны, он представляет, как могла бы сложиться судьба.
Бывший Вейдер теряет возможность противостоять смерти и закрывает глаза. Темнота накрывает всё вокруг.
***
— Энакин! Эни, где тебя носит! — жизнерадостный женский голос пробуждает его сознание. Этот голос он может узнать из тысячи, столько раз он являлся к нему во снах и мерещился в тëмных коридорах кораблей. Энакин поднимает голову и видит перед собой Падме. Она с радостной улыбкой бежит ему навстречу, одетая в лëгкое светлое платье, длинные тёмные локоны развеваются на ветру. — Падме?.. — еле шепчет Скайуокер. — Что ты там бормочешь? И почему лежишь? Там твой сын снова забрал твой меч! — Сын? — снова уточняет он, приподнимаясь на локтях. Падме с улыбкой протягивает руку и помогает подняться с земли. — Люк, твой сын! Эни, с тобой всë в порядке? Он смотрит ей в глаза, не понимая, что происходит. Только что он был в другом месте, другим человеком… Наверное, он умер и попал в рай. Да, именно так выглядит рай. В любом случае, он готов бесконечно стоять так, держать руку любимой и слушать еë голос. — Где я? — решается задать вопрос Энакин. — Дома, Эни, дома! Что на тебя нашло? — Падме нежно касается его лба тонкими пальчиками. Дома. Он дома. По телу разливается приятное тепло и, держа возлюбленную за руку, он отправляется вперëд. Неважно, где он находится, неважно и то, что скорее всего всё происходящее — лишь галлюцинации. Энакин хочет остаться в этом мире навсегда. — Папа! Папа! Люк опять отбирает у меня световой меч! — к Скайуокеру несëтся маленькая девочка лет пяти. Не осознавая своих действий, он подхватывает еë на руки и прижимает к груди. Выбившиеся из тëмных косичек пряди волос щекотят его лицо. — Вот видишь, всë ты помнишь! — смеëтся Падме, и счастливая улыбка сияет на еë лице. — А ты хотел нас забыть? — смешно склоняет на бок голову малышка и с укоризной смотрит на отца. — Я никогда бы не забыл тебя, Лея, — имя дочери с трудом сходит с его губ, но эта боль приятна. Подумать только, у него есть дочь! Прелестный ребëнок сидит у него на руках, но Энакин не уверен, что он заслуживает такого счастья. Внезапно, Лея соскальзывает вниз и бросается навстречу маленькому мальчишке с копной светлых кудряшек на голове. Тот размахивает выключенным световым мечом, дабы подразнить сестрёнку. Та подбегает к нему, выставляет вперëд ладошки с растопыренными пальцами и сосредоточенно закрывает глаза. «Юная Скайуокер джедаем великим станет однажды», — сказал как-то магистр Йода, но Энакин, впервые увидев этот мир, не знает этого. Используя Силу, девочка возвращает отцовский меч себе и бросается прочь от опешившего Люка. Энакина эта игра начинает крайне забавлять, он вытягивает руку и переносит оружие себе. — Мечи детям — не игрушки! — шутливо грозит он пальцем, убирая меч за пояс. Малышка Лея останавливается, и на еë хорошеньком личике вспыхивает обида. А Люк не остаëтся в долгу, недолго думая, он поднимает с земли палочку и с истошным воплем бежит к отцу. Тот так же берет прутик и выставляет его перед собой. — Получи, получи, проклятый ситх! — Энакин вздрагивает. Темное прошлое вновь даëт о себе знать. Но вскоре он понимает, что сын просто играет в благородного рыцаря-джедая, борющегося со злом. Однажды он им станет, в этом никто не сомневается. Скайуокер-старший решает подыграть ему — к счастью или к сожалению, особо притворяться не надо. Есть опыт. — Тебе никогда не одолеть меня, Люк! Переходи на Тëмную сторону, ты обретëшь невиданное могущество! — говорит он страшным голосом. Мальчонка широко раскрывает глаза от удивления и отец с сыном скрещивают «мечи». А ведь совсем недавно именно так и было: отец, поднявший руку на собственного ребёнка, и мальчишка, потерявший из-за него всю семью, дрались по-настоящему, и Люк действительно считал его проклятым ситхом. Сейчас же это просто игра. Вскоре ребëнок совсем выбивается из сил и бросает палку в траву. Энакин делает вид, что сдаëтся, и малыш убегает к сестре, которая чуть поодаль пытается без прикосновения сдвинуть большой камень. К нему подходит Падме, ласково целует в висок и прижимается к плечу. Они ни о чëм не говорят, просто стоят рядом и наблюдают за игрой детей. Своих детей. Через какое-то время ребятишки устают, и вся семья дружно усаживается на клетчатый плед, постеленный на мягкой траве. Падме достаëт небольшую корзинку для пикников и вытаскивает оттуда закрытый кувшин с фруктовым соком и сэндвичи, завëрнутые в салфетки. Люк с Леей сразу начинают спорить, кому достанется сэндвич с джемом, самый вкусный, по их мнению. Мягко улыбнувшись, Энакин разделяет угощение на две половины, и каждому из детей достаётся по кусочку. Показав брату язык, Лея принимается за еду, а Люк, насупившись, взбирается на колени к отцу. Энакин вздрагивает. Он никогда не любил детей, и прикосновения сына заставляют его вспомнить ту ночь, когда он убил маленьких и беспомощных юнлингов в Храме. Но Люк лишь протягивает папе кусочек от сэндвича и кладёт в приоткрытый рот. — Вкусно? — спрашивает он. Энакин кивает, и, стараясь отогнать тяжёлые мысли, прижимает сына к себе. Люк ласково обнимает его маленькими ручками, и из глаза Скайуокера-старшего стекает слеза. — Ты плачешь, папочка? — встревоженно интересуется Лея, на коленках подползая ближе, и, не дожидаясь ответа, кладёт головку на папину руку. Падме тоже присаживается рядом и нежно стирает слезу с его глаза, а потом берёт дочь на руки и кладёт ладонь мужу на плечо. — Ты чего, милый? По траве проходит лёгкий ветерок, и маленькая бабочка садится на протянутый палец Леи, после чего взлетает, и девочка вместе с братом бросается следом за ней. Энакин целует любимую и тихо-тихо отвечает: — Я не знал, что когда-нибудь заслужу такое счастье. Я не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле. Не могу. — Что с тобой сегодня, Эни? — волнуется Падме. — Я просто счастлив. Не знаю, как долго это продлится, но я просто счастлив, — улыбается Скайуокер. Вскоре супруги складывают все вещи обратно в корзинку и вместе с детьми двигаются к другому концу равнины. Энакин не спрашивает, куда они идут, ведь всё ещё не может понять, что случилось в этом мире, что Падме не погибла, а сам он, Энакин, остался Энакином, а не стал Дартом Вейдером. Идти недолго, Энакин в механической руке несёт корзинку, а другой, своей, такой тёплой и нежной, держит такую же тёплую и нежную руку Падме. Лея и Люк наперегонки несутся вперёд по высокой траве, а потом возвращаются обратно к родителям, вызывая у тех широкую улыбку. Вскоре впереди появляется дом. Довольно большой, тот самый, где они проводили время, когда Эни ещё был падаваном и должен был защищать сенатора Амидалу от покушений. Джедай удивлённо вздыхает, когда видит на пороге своего учителя. Оби-Ван, скрестив на груди руки, спускается с крыльца и немного ворчливо кричит: — Мы вас уже заждались. Где вас носит, говорили, что на маленький пикник уходите! Энакин смотрит на него, и вспоминает, как предал его, как убил его, как ненавидел. Ему становится очень стыдно, но потом он вспоминает, что в этом месте никто не знает о его тёмном прошлом, значит, Оби-Ван вовсе не видел Энакина, предавшего близких и принëсшего боль и страдания в галактику. И, не в силах противостоять внутреннему порыву, Энакин срывается с места и крепко обнимает опешившего бывшего учителя. Оби-Ван смущëнно похлопывает товарища по спине. — Энакин, мы видимся каждый день всю неделю, пока я здесь. Ты уже успел снова соскучиться? — смеётся он, а Падме с улыбкой добавляет: — Мне уже стоит начинать ревновать? — Ах, если бы вы знали, если бы вы знали… — О чём ты? — спрашивает магистр Кеноби, но Энакин решает промолчать. Не стоит им знать о его поступках в какой-то другой, параллельной вселенной. Да и самому эти воспоминания приносят страшную боль. При входе в дом Энакина ожидает ещё один сюрприз. Из комнаты выскакивает Асока и, как только что сделал сам Скайуокер, с визгом бросается ему на шею. — Мастер, как я рада вас видеть! Когда торгута отстраняется, Энакин видит, что на ней традиционная мантия джедаев. — Ты решила вернуться? — удивляется он. — Да! Когда из клонов извлекли чип с приказом на истребление джедаев, я поняла, что таким, как я, уже нечего делать, просто слоняясь по галактике. Спустя три года подготовки, я вернулась в Храм, и теперь считаюсь рыцарем. А ты сидишь здесь уже вторую неделю и ничего и не знаешь, — показывает язык она. Вечером Энакин, Падме, Люк, Лея, Оби-Ван и Асока садятся у горящего камина прямо на полу. Служанка приносит горячий чай и корзинку с печеньем, а гости, к удивлению Энакина, решают обсудить события, произошедшие несколько лет назад. — Мне сообщили, что Палпатин — владыка ситх, так я так удивилась! Мы сражались за него, а он оказался таким! — с жаром рассказывает теперь рыцарь Тано. — Как хорошо, что его казнили! Это, конечно, весьма жестоко со стороны Сената, но представьте, что было бы, если бы он захватил власть. Да он бы держал всю галактику в страхе, ужас! Энакину и представлять не надо, он прекрасно помнит, какие ужасы творил Палпатин. Но зато теперь он начинает понимать, что произошло в этом варианте событий, который ему определённо нравится. — Пла-платин — это тот плохой дядя, кто хотел убить папу? — спрашивает Люк, которому никогда не рассказывали о всех ужасах Войн клонов. — Да, это плохой дядя, — мягко объясняет Падме. — Но давайте не будем вспоминать о нём. Все соглашаются, и Оби-Ван с некоторой ностальгией вспоминает, как Совет изменял кодекс, добавляя туда пункт, в котором джедаям разрешалось любить и даже заводить семью, так как запретная любовь чуть не завела одного из рыцарей на Тёмную сторону. — Кстати, мне, наверное, завтра придётся вас покинуть, — говорит Кеноби. — Магистр Йода хотел доверить мне обучение одного из юнлингов — он сказал, что мне стоит взять нового падавана, раз обучение Энакина давно закончилось. — Ты? Променяешь меня?! Меня, на какого-то юнлинга?! — наигранно оскорбляется Энакин, взмахивая руками и этим роняя чашку на пол. Асока громко фыркает, и после смеются уже все присутствующие здесь. И всё хорошо. Нет Империи, нет зла. Нет боли и страданий. Есть только Энакин, его возлюбленная, любимые дети, учитель и падаван. И все беззаботно смеются, пьют чай возле камина и знают, что впереди их не ждут страшные войны, впереди лишь светлое будущее. Ведь здесь Энакин не предал близких. И галактика не узнает того ужаса, что узнал он.***
Энакин распахивает глаза. Тело сковано ужасной болью. Всё это, все чудесные моменты, что он видел, были лишь видением. От осознания этого становится ещё больнее. Люк на коленях склонился перед ним и что-то приговаривает. — Сними с меня маску, — просит человек, когда-то известный как Дарт Вейдер. — Но ты умрёшь без неё, — обеспокоенно возражает сын, на что Энакин лишь усмехается про себя. — Я всё равно умру. Позволь взглянуть на тебя своими глазами. Люк Скайуокер осторожно стягивает с него шлем и маску. Под ней прячется изуродованный, потерявший почти все жизненные силы, человек. В кого превратила его Тëмная сторона! Энакин насилу улыбается, хотя этой улыбки совсем не видно, и подносит руку к лицу сына. Но не успевает даже подумать о том, каким сильным он стал, или о том, как ошибался сам Энакин, он теряет сознание и остатки сил покидают его. Энакин Скайуокер мёртв.***
Ужасная боль, темнота вокруг, глухая и жуткая тишина. Среди тьмы появляется пятно света, оно приближается и вскоре становится таким ярким, что больно смотреть. Из сгустка света выходит силуэт. Падме протягивает руку и звонко смеётся. — Ты опять пребываешь в трансе? Я же говорю, с тобой сегодня что-то неладное. Пойдём, там твои дети уже Асоку до икоты защекотали!
