Девять стихотворений

Выскочив из едва успевшего остановиться микроавтобуса, Ричард вдохнул холодный вечерний воздух и, закинув сумку на плечо, быстрым шагом направился вверх по узкой улочке — к двухэтажному каменному дому, вот уже второй круг стоящему так горделиво, будто призрак родового замка Окделлов, который уничтожило землетрясение. После нервозного дня в пути Ричард чувствовал странное спокойствие, больше походившее на оцепенение. Уже стемнело. В голове было пусто, хотя только час назад одна фраза, призванная убедить маму, сменялась другой. Горели фонари, улица была безлюдна, и Дикон никак не мог поверить, что уезжал. Проведенные в столице три дня ощущались слишком нереальными, словно он, как в детстве, перепутал быль с небылью и направился в чащобу, решив, что его зовут огоньки-шепотки. С темных, крупных листьев росших между домами кустов гортензий капала вода — недавно прошел ливень. Взгляд зацепился за красную кирпичную кладку и высокие темные окна — единственная пекарня уже закрылась. Добравшись до дома, Ричард открыл массивную дверь своим ключом, бросил сумку на порог и крикнул в густую темноту: — Мам, Айрис, я дома! Ответа не последовало. Вероятно, мама и младшая сестра спали. Дикону не хотелось их будить, но принятое решение во что бы ни стало не дать случиться свадьбе не позволяло малодушничать. Он скинул промокшие в лужах кроссовки и поднял рычажок выключателя. Прихожая и серо-голубая гостиная, в которую она выходила, наполнились тусклым светом. Не сразу разобрав, что пахнет недавно заваренным тизаном и сердечными каплями, Ричард скрипнул зубами и направился к лестнице, но не успел поставить ногу на первую ступеньку, как у перил возникла одетая в свой извечно серый, как и все в этом доме, халат мама. Она была бледна, но выглядела абсолютно так же, как и две недели назад, когда он последний раз был в Надоре. — Ричард Окделл, — недовольно констатировала она. — Привет, мам, — поздоровался Дикон. — А где Айрис? — А как у меня дела, тебя не интересует? Ричард еле слышно выдохнул, проигнорировав нападку. — Все ли в порядке у тебя, мам? Та дернула плечом. — Следует спросить об этом моего нерадивого сына и его взбалмошную сестру! Что привело тебя обратно под эту крышу? Ты ясно дал понять, что не вернешься. — Я приехал за Айрис. Она будет жить со мной в Горике. Никакой свадьбы не будет, — он боялся, что не сможет проговорить эти слова твердо, но вышло даже жестче, чем он того хотел. Отреагировала мать соответствующе. Зло прищурившись, она стала спускаться на первый этаж, чеканя каждое слово. — О, конечно! Свадьбы не будет! Мало позора на весь Север, нужна двойная норма, не правда ли? — Мама, о чем ты? — устало сказал Дикон. Он ведь уже пытался образумить мать, почему решил, что в этот раз она прислушается? — Айрис изнасиловали, она чуть не умерла, а ты хочешь превратить ее жизнь в кошмар, отдав тому, кто над ней надругался. — Реджинальд утверждает, что… — Мне плевать, что утверждает Наль! — не выдержал он. — Ты что, не видела Айрис в больнице?! — Она сама его спровоцировала, — отрезала мама, прошествовав мимо него к чайному столику в центре гостиной. — Спровоц… Дик чуть не задохнулся от возмущения, а мать вздернула подбородок, давая понять, что слышать что-либо еще не собирается. Потерев переносицу, он махнул рукой. — Я забираю Айрис в Горик, — повторил Ричард. — Где она? Мама снова повела плечом и ответила, не смотря на него. — Почем мне знать? — Что? — ошарашенно переспросил Дикон. Помолчав какое-то время и дождавшись, когда Ричард встанет напротив, мать наконец обратила на него взор. — Твоя сестра сбежала. — Как? Куда? Когда?! — ему показалось, что из под ног выбили почву. — К тебе, я так понимаю. Вы ведь все меня бросаете. Муж, сын, дочь, — мама села на любимого конька. — Где Айрис?! — повысил голос Ричард, прерывая ее причитания. — Не ломайте комедию, Ричард Окделл. Вам не к лицу. Кстати, вы снова подрались? – она поджала губы, глядя на заклеенный пластырем нос. — Мама, хватит! Ты что, не понимаешь, что она пропала?! Она мало настрадалась?! Нахлынул ужас, и Дикон, засипев, схватился за грудь. Создатель! Растерянно оглядевшись, он бросился обратно на улицу, впервые за долгое время молясь. Слова путались; те, что были прописаны в Эсператии, заменялись отчаянно рвавшимися из сердца. Куда могла поехать Айрис? Как ужасно он поступил, уехав и оставив ее совсем одну! Добежав до другого конца улицы, он остановился, согнувшись и упираясь руками в колени. Каждый вдох давался с трудом. Если он свалится прямо на тротуаре, сестре ничем помочь не сможет. Какой же он дурак. Достав смартфон из кармана, Ричард набрал номер Айрис, ругая себя на чем свет стоит. Прозвучало несколько длинных гудков, а потом сестра приняла вызов: — Дик! Как я рада тебя слышать!

***

— Создатель, Айрис, ты жива! — Ричард бросился к ней, едва ступив за калитку дома дяди Эйвона. Небольшой дворик утопал в зелени, одиноко, но уютно горел прикрепленный к карнизу фонарь, а сам дядюшка мерно раскачивался в поскрипывающем кресле. Дикон крепко обнял сестру, поглаживая по мягким, слегка вьющимся светлым волосам. — Прости меня. Прости, что я уехал, — повинился Ричард, сильнее стискивая в своих руках, и Айрис больно ткнула его в ребра. — Задушишь. Он отступил на шаг и придирчиво оглядел. Все такие же огромные серые глаза, обычный нос, но высокие скулы и некое упрямство в уголке рта. В детстве их часто считали двойняшками. Айрис смотрела с теплом и настоящей радостью от встречи, а у него на душе скребли все закатные кошки разом. — Молодежь, — закряхтел дядя Эйвон вставая. — Выпьем-ка мы с вами эля. Войдя в дом, Дикон уловил знакомый запах падевого меда и диких северных трав, которые дядя любил добавлять во всю еду разом, делая ее одинаковой на вкус. Айрис села за стол, кутаясь в свою чуть потрепанную джинсовую куртку, несмотря на то, что на кухне было довольно тепло из-за разожженного камина. Под глазами все еще залегали тени, и, когда Ричард, помогавший дяде накрыть на стол, повернулся к ней с посудой в руках, тарелки чуть не полетели на пол — столь мрачным на мгновение стало ее лицо. Оставив дядю у плиты, Дикон выудил из холодильника две темные бутылки, откупорил и, подойдя к сестре, протянул одну из них ей, садясь рядом. — Поедешь со мной в Горик? — спросил он, когда эля убавилось на треть. — Поеду, — кивнула Айрис. — Правда, нам придется пока снять какую-нибудь комнатушку… — Всяко лучше, чем в Надоре, — Айрис отпила эля и вытерла губы рукавом. У нее, видимо, тоже рвался наружу протест. Кажется, так назвал состояние Дикона Рокэ. Топя всплывший образ, Ричард допил эль и поднялся. Дядя Эйвон подошел к столу с тарелками, полными жаркого. — Я дам вам денег на первое время, — сказал он и покачал головой, когда младшие Окделлы попробовали отказаться. — Даже не думайте. В могилу все равно с собой не возьму. Грех за сына мне ничем не уменьшить, но вам будет в помощь. Вскочив, Айрис порывисто его обняла и прошептала: — Спасибо. — Ну-ну, девочка. Оно отболит, поверь мне. — Прости меня, что я тебя бросил, Айри, — еще раз попросил прощения Ричард. Айрис грустно улыбнулась, водя пальцем по столешнице, совсем как когда в десятилетнем возрасте признавалась, что съела его конфету. — Это ты прости за то, что я тебе наговорила тогда. Я хотела, чтобы ты жил своей жизнью. — Забыли, — ободряюще кивнул ей Ричард. — Кстати, об этом, — Айрис замялась. Большие глаза заблестели, и она споткнулась на первых словах, но все же договорила. — Давайте жить дальше. Будто ничего и не было. Дядя Эйвон хлопнул в ладоши и прошаркал к телевизору, стоявшему на деревянной подставке в углу кухни. — Быстро за тарелки! Сейчас будут повторять финал скачек! Ричард и Айрис тихо прыснули, но послушно взяли в руки вилки и заинтересованно уставились в рябой экран.

***

Возвращаясь после полуночи за вещами, Ричард был настолько погружен в мысли и планы, что заметил припаркованное на обочине такси и свет в окне гостиной, только подойдя к невысокой решетчатой ограде. В доме был кто-то посторонний: за шторами угадывались два силуэта: женский, явно мамин, и мужской. Водитель такси дремал в ожидании клиента. Ричард миновал автомобиль, прохрустел галькой дорожки и поднялся на крыльцо. Слов было не разобрать, но тон уловить удалось легко: мать с кем-то спорила. Открыв дверь, Дикон вошел и остановился как вкопанный — напротив мамы сидел, сложив ладони на столе одну поверх другой, Рокэ. Рядом лежала тонкая папка с документами. Его волосы были собраны в высокий хвост, поверх синей водолазки был накинут черный пиджак, а над воротником угадывалось темное пятно, которое ненароком оставил сутки назад Ричард, хотя казалось, что прошла вечность. Щеки Дикона вспыхнули. Рокэ скользнул по нему взглядом, кивнул и заговорил с ленцой, будто ситуация ему успела безмерно наскучить. — Послушайте, эрэа. Быть жертвой насилия не плохо. То есть, ужасно, конечно, но осуждать свою дочь вы не имеете никакого права, — в его тоне слышались менторские нотки. Ричард вздохнул отмирая. Мама, должно быть, пребывала в бешенстве. И он оказался прав. — Это не ваше дело. Вы не властитель здесь, — зло отозвалась мать. — Зато вы, как я погляжу, себя им считаете, — кивнул Рокэ и продолжил, игнорируя возмущенный возглас. — Ваша девочка прекрасна, — продолжил он. — Невинное дитя всегда представляет собой интерес для подонков. Пока Рокэ говорил, Ричард подошел ближе и встал за его спиной. — Судите по себе? Маму почти трясло. — Я-то не дитя, — качнул головой Рокэ. — Зато мерзавец и подонок, наверняка. — Мама! — не выдержал Дикон. — Ты с ним трахаешься, да? Поэтому он сюда явился? — в ее голосе было столько яда, что он отшатнулся. — И после этого ты смеешь защищать свою сестру? Рокэ подался вперед, и Ричард предостерегающе положил ладонь на его плечо. Однако Рокэ молчать не собирался. — Да, трахается. И очень здорово. Наслаждаюсь утром, днем и вечером. А вот вы фригидная дура. Хотя скорее недолюбленная. Попробуйте кому-нибудь дать, эрэа. Вдруг станет легче жить. Мать распахнула рот, покраснела, побледнела и прошипела, едва размыкая губы: — Вон! Рокэ хмыкнул и, взяв со стола папку, направился к выходу. — Идем, Дикон. Ричард сделал неуверенный шаг за ним и остановился. Смотря строго перед собой, мама выдавила: — Уйдешь в этот раз — никогда сюда не возвращайся. Закрыв глаза, Ричард досчитал до пяти, медленно взял брошенную у порога сумку и вышел в ночь вслед за Рокэ, не сказав матери ни слова. Они сели в такси на заднее сиденье. Водитель мгновенно проснулся и завел двигатель. — Юноша, в Надоре есть гостиница? — У автовокзала есть мотель... Ужасный, правда, — злоупотреблять гостеприимством дяди не хотелось, но Ричард был уверен, что тот не будет против. Поэтому, обратившись к водителю, он сказал: — сейчас прямо до конца улицы и налево, а дальше я покажу. В его родном городке и днем дороги были полупусты, а ночью совсем никого не было, и доехали они быстро. Айрис еще не спала: дожидалась Дикона, сидя на крыльце в дядином кресле. Увидев Рокэ, она удивилась, но ничего не спросила. — Здравствуйте, вы ведь Айрис? — поприветствовал ее Рокэ. — Да, — ответила она, осторожно пожимая протянутую руку. — Рокэ Алва. — Очень… приятно. И неожиданно. — Ну да. Для меня тоже, — кивнул Рокэ и подмигнул стоявшему рядом молчаливому Ричарду. — Мы с Диконом товарищи по литературному клубу. Вот, решил наведаться в гости. Правда, вышло, что к ночи. Дневных рейсов не было. — А, — просто сказала Айрис и сделала приглашающий жест рукой. — Проходите в дом. Не уверена, что у дяди есть шадди, но я заварю тизан.

***

После непродолжительного тихого разговора Айрис пожелала Ричарду и Рокэ спокойной ночи и отправилась наверх. Когда ее шаги стихли, Рокэ придвинул свой стул к Дикону и без обиняков впился в губы дразнящим поцелуем. Руки приподняли толстовку с футболкой и обласкали поясницу. По телу прошла горячая волна, но тут же схлынула, и Ричард замер, не отвечая. Рокэ отстранился. — Дик… все наладится. Реджинальд Ларак даст завтра признательные показания. Ричард автоматически кивнул, а затем потряс головой и посмотрел на него не то с непониманием, не то с осуждением. — Почему ты приехал? — Потому что тебе нужна была помощь, — Рокэ откинулся на спинку стула. Тот жалобно скрипнул и едва не развалился. — Я бы и сам справился. — Конечно, — голос Рокэ сильно изменился, зазвучали опасные нотки. — Я бы справился, — тупо повторил Ричард. — Безусловно, — кивнул Рокэ и уставился в окно. Повисла гнетущая тишина. На каминной полке четко отсчитывалили секунды старомодные часы. — Ты в меня не веришь, — сказал Ричард через какое-то время. — Ничего подобного, — не согласился Рокэ. — Я посчитал, что этот вопрос просто так не решить. — Ты посчитал... Ричард взглянул на него будто по-новому и вдруг увидел всю правду: в бедно обставленной кухне, за накрытым не слишком белой скатертью столом сидел не просто мужчина. Это был Рокэ Алва, соберано Кэналлоа и Марикьяре, владелец нескольких фирм, красивый, успешный, взрослый и… чужой. — Кстати, Мирабелла Окделл заслужила все мои слова, — Рокэ бросил перед Ричардом на стол все ту же папку с документами. — От имени отца на тебя, Дикон, оформлен депозит с достойным количеством таллов. Так вот, некто забирал оттуда потихоньку денежки, ведь тебе еще нет двадцати одного года. Как думаешь, кто? Спешу напомнить, что ты еще и работал с пятнадцати. Что ж, извини, что вмешался. Рокэ скривил изящные губы, так ему было противно. Не особо что-то понимая, Ричард бегло просмотрел бумаги. — Не может быть, — прошептал он. — Отчего же? Может, — ответил Рокэ. — Вы ведь, юноша, насколько я знаю, очень похожи на отца. Красивый способ отомстить ушедшему к другой мужу. Его вашей матушке не достать, а вас можно третировать хоть каждый день. — Она иногда бывала… милой, — Ричард сам не понимал, почему так отчаянно пытается защитить маму. — Не сомневаюсь, — Рокэ говорил спокойно, но Дикон не сомневался, что тот крайне зол. — Я, право слово, думал, вашу маменьку от моего визита удар хватит. Даже жаль, что так не вышло. Хотя, мне, конечно, плевать, но вот вы бы расстроились. — Рокэ, она моя мама… — тихо сказал Ричард, отложив бумаги. — Вот именно! — взорвался тот. — Она твоя мать! Кошки лучше к детям относятся! — Не кричи, пожалуйста. Дядя и Айрис проснутся. Рокэ резко выдохнул и встал. — Не пытайтесь сделать из меня одно из чудовищ, которые вас всю жизнь окружают, юноша. Или хотя бы разберитесь с теми, что поселились внутри вас, — он начал застегивать пиджак, но остановился и вытащил из внутреннего кармана тонкую, как тетрадка, книжку. — Это вам. Дриксенская запрещенная литература. А я уезжаю. Положив на стол книгу, Рокэ ушел, и Ричард не стал его останавливать. Такси вскоре отъехало. Погас уличный фонарь, погружая окружающий мир во мрак — видимо, опять отключили электричество. Дикон наощупь нашел у камина свечу и спички. Вернувшись за стол, он взял в руки тонкую книжку и открыл ее там, где закладкой служил посадочный талон Рокэ из Олларии в Горик. Огонек свечи дрожал, буквы немного плясали, на тонкие страницы упала пара крупных соленых капель. Дочитав, Ричард шмыгнул носом и встал. Несмотря на поздний час, спать не хотелось. Выйдя на улицу, он посмотрел на подернутые тучками звезды и побрел, не разбирая дороги, гонимый вмиг отпечатавшимися в памяти строками: … я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени… Он ускорил шаг. До лесного массива было не так уж и далеко. … я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела... Захотелось развернуться и бежать до самого Горика, а может, и Олларии. Лишь бы вернуть его. Ричард сел на ближайший покрытый мхом валун и зажмурился, а стихи все звучали в голове голосом Рокэ, раздирая в клочья. Закрыв лицо руками, Дикон просидел там почти до рассвета. Когда он вернулся в дом, Айрис сидела за столом с чашкой тизана и дриксенским сборником в руках. — Никогда не понимала нашей северной поэзии, но это красиво. Умывшись в раковине, Ричард развернул стул наоборот и сел, опираясь подбородком на спинку. — Красиво, — согласился он, и Айрис, сама того не зная, дочитала тот самый стих вслух: Я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена. Я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась. И хочу, чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось.