История одних качелей.

      Kаждый раз я вспоминаю детство

Помню наше место...

Дом Николая Георгиевича был выполнен в коричневых тонах, а практически вся мебель, как собственно и лестницы и полы сделана из натурального дерева. Одна из ступеней, ведущих на второй этаж была повреждена, мужчина никак не находил времени на замену в ней досок. Поэтому та скрипнула, когда Лена пробежалась по ней босыми ногами. - Куда ты так спешишь? Он приезжает на три дня, успеете увидеться. - усмехнулся, сидящий в кресле Жаров, наблюдая, как спускается его четырнадцатилетняя дочь с несобранными волосами и в пижаме. - Я только поздороваться. - улыбнулась девочка и заметив долгожданного гостя захлопала в ладоши и бросилась к нему. - „ Уиии, ура! ". - И я тебя рад видеть. - поймав её с лестницы рассмеялся Максим. - А мы же сходим на речку, да? - устраиваясь поудобнее на руках прищурилась Жарова. - Сходим, сходим. Будто бы у меня есть выбор. - слегка покачивая её наигранно трагично вздохнул парень. - А ты что, не хочешь? - Я хочу всё, что хочешь ты. - Так, достаточно! - остановил диалог хозяин дома. - „ Елена, немедленно поднимись к себе и приведи себя в порядок. Да опусти ты уже её, только приехал, а уже тяжести таскаешь всякие". - Значит, я какая-то тяжесть? Звучит, как мешок с картошкой. - Ну нет, на мешок ты не тянешь, максимум, сетка. - подмигнул Макс, заставив девушку ещё сильнее надуться я и уйти к себе. - Ну теперь и мне поздороваться можно. - встал и протянул руку Николай Георгиевич. - „Рад тебя видеть ". - похлопал гостя по плечу он. - Взаимно. Шестнадцатилетний сын покойного академика был частым гостем в доме Жарова. Николай Георгиевич был в дружеских отношениях с его отцом и замечал ещё в совсем мальчике особую тягу к справедливости. Сейчас парень твёрдо уверен - он станет полицейским. -... Ну с тех пор я с ним и не общаюсь. - телепая ножками рассказывала всевозможные истории Лена. - Скажи, что если ещё раз пристанет к тебе, я ему ноги повыдёргиваю. - раскачивая её одной рукой сжал в кулак другую Максимов. Качели были для них неким ритуалом, традицией, которая каждый раз приносила массу положительных эмоций и успокаивала. Качаясь, молодые люди обсуждали всё произошедшее с ними за время, проведённое в дали друг от друга, проблемы и их решения, планы и просто интересующие темы. Жаров тоже любил этот обычай, его воспитаннику пришлось достаточно рано стать серьёзным и научиться брать на себя ответственность, что естественно отразилось на характере парня. Дочь тоже старалась несмотря на свои года быть максимально „взрослой", она невольно познала основы психологии, пытаясь сгладить углы в отношениях родителей, медицину, обрабатывая раны папы, а также много других, самых разных наук и бытовых хитростей. Но именно в такие моменты можно было заметить в них остатки беззаботного детства, искренности и ребячества. Порой, сами того не заметив, они засиживались до темноты, а заходили только после нескольких угроз Николая Георгиевича. На самом деле, ребята просто не хотели заставлять его нервничать, они прекрасно знали, что ни одна из угроз не будет выполнена, да и произносились они с ноткой юмора. - Максимов, если я ещё хоть раз узнаю, что ты с кем-то подрался, будешь у меня сто раз приседать. - отчитывал за ужином гостя мужчина. - Хорошо, Николай Георгиевич, не узнаете. - улыбался парень. -... С Леной на плечах. - пригрозил пальцем Жаров. - Ура, я только за! - захлопала в ладоши девочка, откинувшись на спину стула. - Значит меня тебе не жалко, ну всё понятно. - Ой ой ой, какие мы обидчивые. Ну и обижайся. - Так значит, ни извинений, ни сочувствия мне не ждать. - Ну почему, можешь ждать, но что дождёшься не обещаю. - Ааа, значит ват так, да? - Да, вот так. - Вот так. - Вот так. - А ну бегом заняли рты едой. Хоть бы обо мне подумали, доведёте своими скандалами до сердечного приступа. Или меня вам тоже не жалко? Максимов сидел на подоконнике свесив одну ногу и старательно целясь в Лену мягкими игрушками, аккуратно рассаженными до его появления смеялся - „ Медлительная ты, куда тебе в органы работать идти? Вспышка с права, быстрее уворачивайся! Нууу, всё, ты убита! ". - Хватит! Я уже поняла, что пренебрегать уроками по самообороне глупо, только мишку не трогай! - после этих слов парень хитро прищурился и резко схватив игрушку подкинул её и закричал - „Лови, спасай его!". - Ну Маааакс! Я же попросила! - обиженно прижимая игрушку проворчала девочка. - Зато ты теперь знаешь, что такое хорошая реакция. Можешь же, когда захочешь. - Да прав ты, чтобы в отдел работать взяли нужно нормативы задать, а я... - Лена показательно вытянул руку и сжала ладонь. - „ Ни силой, ни скоростью, ни техникой не возьму". - Успеешь ещё натренироваться, у тебя ещё много времени. - парень взял её маленький кулачок и ударил им в свою грудь. - Я буду стараться. Что нужно делать? Бегать по утрам? Отжиматься? Научиться драться? Я всё сделаю! - Я и не сомневаюсь. Та, главное, экзамены сдай, а с тренировкой приёмов я тебе помогу. - улыбнулся Максимов и сам того не заметив приблизился к собеседнице практически в упор. - Макс... Я хотела поговорить об этом... Ты не сможешь научить меня приёмам. - Ну, если ты не уверена во мне, то попроси отца. Он не откажет тебе, я знаю. - без капли обиды улыбнулся парень. Лена подняла на него взгляд и невольно закусил губу. - Нет, он тоже не сможет. Я... То есть мама... - Жарова зажмурилась, набрала в лёгкие по больше воздуха и на одном выдохе протараторила - „Мы переезжаем". - В каком смысле? - переспросил Максим. Он прекрасно понял, о чём ему сообщили, но на минуту понадеялся, что значение фразы состоит совсем в другом. - Это была её идея, ты же знаешь, я в этом плане ничего не решаю. - Лена старательно сдерживала слёзы - показываваться эмоциям не в её стиле, хотя, сейчас, наверное, было можно... - Подожди, а отец? Он знает? Как он вообще такое допустил? - А что он сделает? Я же не границу пересекаю, тут его разрешение не требуется. Всего-то другой конец страны... - И что, отказаться нельзя? Совсем? - непроизвольно придержал за плечи Жарову парень и заглянул прямо в глаза. - Чего ты хочешь? Она моя мама! Она за меня в ответе и вообще, отпусти меня! - Елена скинула с себя руки друга и закатившись слезами упала на диван. Она сама уже несколько раз задавалась этими же вопросами и старательно искала на них ответы. И чем глубже она копала, тем больше злость на собственную мать поражала её сердце, а ненавидеть такого родного человека было не только стыдно, но и трудно. - Прости, я не должен был... Просто прости. - Ладно, забудь. Я хочу немного побыть одна, если ты конечно не против. - Да, конечно. - парень неуверенно шагнул к двери и прежде чем выйти кинул прощальный взгляд на хозяйку комнаты. - Прости, я не должна была выгонять тебя. - чуть позднее полночи появился женский силуэт в комнате Максимова. - Не нужно извиняться, это твоё право... - приподняв глаза ответил он. - Можно? - усаживаясь рядом с парнем смутилась Лена. Тот лишь мягко кивнул в ответ. Максимов любил сидеть на полу, странная привычка, но Лена ей никогда особо не интересовалась. Но сейчас девочка поняла, насколько это интересно. Всё вокруг резко стало очень большим, необычным и загадочным. - Ты же сможешь приезжать? Мы же ещё увидимся? Да? - Я, я не знаю. Но думаю, что да. Дом без Лены как будто опустел. Больше никто не заскакивал с лестницы на Макса. Никто не щебетал о всяких мелочах за ужином, попутно разлива по чашкам чай. Никто не отвлекал от работы и учёбы своими просьбами о помощи и не обижался на отказы выполнить их. - Я поговорил с Тамарой насчёт Лениных приездов. - И? Что она ответила? - Отправлять её сюда постоянно она не сможет. Будет жить там как минимум до окончания школы, а там посмотрим. - похлопал по плечу воспитанник Николай Георгиевич и постарался принять как можно более хладнокровный вид, чтобы хоть чуть-чуть успокоить пацана. - Я понял, спасибо.-выдавил из себя улыбку Макс и аккуратно встав направился к себе. Из окна комнаты Максимова был прекрасно виден двор, он часто проводил вечера сидя на подоконнике. И сегодняшний не был исключением. Где-то под деревом одиноко покачались от ветра качели, что навеяло на сердце ещё большую тоску. Макс достал из-под подушки маленькую коробочку и улыбнулся - Лена просила открыть её поле своего отъезда. Под матовой тёмно-феолетовой бумагой красовался брелок в форме ястреба, распечатанное общее фото из кафе, где они ждали самолёта, на котором Жаров возвращался из командировки и краткая, но греющая душу записка - „Ещё увидимся".