Лазурь.

- Я приношу свои извинения. - Не нужно. Это был его выбор. Я исполняла свой долг. - Я подготовлю всё возможное, чтобы он покоился как положено. - Благодарю. … Ком застрял в горле. Парой, воспоминания и его настигают… но лучше сказать – не отпускают. Не самые хорошие моменты. К сожалению, с этим приходится мириться. Работа уж такая.. Здесь будет больше печали. Но он не отрёкся от мечты и желаний, как и те, кто поддержал его. Падшие будут жить всегда – в воспоминаниях. В тех рамочках на стенах, оставив не одну лишь печаль, но и прекрасные воспоминания. «Собрание в 9:30.Придти пораньше». – загорелось на экране телефона. Напоминалка. У него есть ещё время до назначенного. Пару часиков, в которые он надеется на ещё недолго прикрыть глаза. Сон повторно не пришёл, а он остался лежать на спине с закрытыми глазами… пока подлый будильник не заставит окончательно подняться с кровати. День будет тяжёлый. … Торд ощущал себя легче в последнее время, даже очень. Не сразу он понял в чем крылось эта лёгкость, пока вновь не застрял перед зеркалом. Избавляясь от щетины и шерсти, которая медленно прорастала на теле и становилась «нормой», приметил, что ошейник не реагирует. В чем это проявляется? Система от попытки избавиться от него. При всей аккуратности, ты не сможешь хотя бы раз его не задеть. В таком случае, ошейник о себе напомнит немного пригревая предупредительно шею. Но Торд этого не ощутил. Он рискнул. Набравшись смелости, решил подсунуть пальцы под него. И затаив дыхание в предвкушении болезненного разряда… ничего не произошло. Без прежней опасливой зажатости, Торд провёл полностью руками по ошейнику. Он не верил, что ТАКОЕ может случиться. И причём… Как давно он ходит со сломанным ошейником? И никто этого не заметил. Быть может это шанс? Шанс… Единственный, выпавший раз. К голове прилила кровь, в ушах зашумело. Это осознание пьянило хуже чем самый отвратный алкоголь. Подобно зверю почувствовал волю. Глаза лихорадочно бегали. Дыхание спирало. Торд поймал себя на этом, на том, как его начинает разрывать внутри от этого ощущения. И это – потеря контроля. Худшее, что сейчас может быть для него. Почти, не растерявшись, он сжимает руками края раковины, опираясь на неё, он тяжело вздыхает. Глубокие вдохи, чтобы усмирить разыгравшийся ликования радостного зверька. Его отпустило. Умываясь холодной водой, Торд привёл себя в норму. Выйдя в комнату, медленно собирался… время ещё было. Но в голове такой массовый поток, что делать с ситуацией в которой он был. Самое простое и разумное – оставаться на месте и не говорить о сломанном ошейнике. Рисковая и желанная – попытаться сбежать. Идиотская и безопасная – сказать, чтобы заменили… ой, даже не будет это рассматривать, только в том случае, если это будет «необходимо»… Первая мысль была лучше. Он на ней задержался бы… если б взгляд легонько проскользнул по рукоятке пистолета. И в голове щёлкнуло, как и предохранитель на пистолете. Он пожалеет об этом. Но всему своё время. День ещё не начинался, а было только ранее утро. … Собрание было длительным. Напряжённым. Синий не так активно участвовал, предпочитая слушать, но иногда вставлял пару слов. По большей части, чтобы утихомирить сидевших. Карты были изложены, присутствующие вымотаны морально и словесно. Убеждаясь в этом затишье, тогда и подал голос Синий, как решающий, что будет и как будет дальше: - Многоуважаемые товарищи. – сдавленно выдыхает Синий обращая взгляд ко всем. – События, которые наклевываются весьма не приятные. Наши дорогие «поставщики», определено начали догадываться, что за нашими «благородными» деяниями что-то творится вовсе не то, на что они подписывались. – он задерживает паузу. – Помимо этого, привоз тестируемых временно будет прекращён во избежание проблем все с теми же Государственными Лицами. – он вскользь глянул на Бинга, что не рад был подобной новости. – Да-да, стоит затянуть пояса потуже, но это временно. – сухо заверял Синий. – Что касается последних событий с Легионом. Я принимаю предложение о сокращении содержащихся в нём тиеров. Безопасность важна. – и кто-то может обрадуется этому, кто-то нет. Синий понимает, что это необходимое решение. Тяжёлое, но он этого не показывает, спокойно проговаривая вердикт. – И коротко о ней же… я настоятельно попрошу проверить готовность нашей обороны. Пока есть такая возможность и мы всё ещё для них «простая компания», в тени прячущее синее знамя, но вдруг что – мы будем уже готовы. – его взгляд задерживается на каждом лице, и он отмечает, он был для них ясен и понятен. – На этом заседание может быть окончено, если вопросов не осталось. – ещё минутка тишины. – Нету? Славно. Доброго вечера. – Синий поднимается первым. … но из переговорной уйдёт последним. … В голове собралась целая карусель из разных вещей. Как хорошо, что в вечернее время на базе становится тихо, и он мог в этой тишине тусклых коридоров немного привести себя в порядок. Но… рука всё равно по возвращению потянется к бокалу… или рюмке. Без разницы. Хотя сейчас… не стоит. Сейчас не стоит. Да и не правильно это будет. Скрипя зубами, но мысленно уговаривает себя. Смиренно и более чем замученно, Синий возвращается в свой офис. На столе ещё пару недописанных документов. Оставить на завтра? Или дописать сегодня? Как бы Синий не был измотан, но сон его не клонил. Поэтому, он принял решение дописать оставшееся. «Завтра и так будет целая стопка». – хмыкает он про себя, собираясь обойти стол. Стук в дверь. - ? – как-то по привычке, положив руку на стол, он оглядывается к двери. Кого нелёгкая притащила к порогу? – Входите. У Синего много вариантов было, кто это мог быть. Но ему с трудом далось сохранить лицо, когда из всех возможных персон, он увидел именно его. Дверь с щелчком закрылась. Фигура Лоренца с момента пересечения границы коридора и офиса, почти не разу не моргнули. Он пристально смотрел, как охотник на жертву. Синий не менее внимательно глядел на того. Но самообладания всё же у него больше было, чем у тиера напротив. Выпрямившись и сделав шаг вперёд, и стол был позади него, а руки Синий убрал за спину. - Вы только поглядите, кого ночная привела сюда. – сухо усмехнулся Синий. – В чем дело, Старший Торд? - Ничего особенного, Шеф. – выпрямился наконец Торд. Он сделал неприметный шаг вперёд. – Всего-то хотел обсудить дело. Надеюсь, вы не против? - Против? – Томас хмурится, но его своеобразная усмешка перекатывается на щеку. – И что за дело? Торд выпрямляет руку, в направлении Синего. Он крепко сжимает пистолет. Это был… тяжёлый день. Сказать, что хочешь кого-то убить – легко. В порывах эмоций вполне возможно. Даже в шутку можно. Но… прийти к этому твёрдому решению… это тяжело. Именно к решению, не к импульсивному действию. Торда тошнило и разрывало. Но он взял это решение в свои когти… или быть может это все-таки импульс? Неважно. Он был здесь. Синий на мушке. Конец близок. Лишь курок нажми. Взгляд Синего… не изменился. Нисколько. Совсем. Он делает шаг вперёд, хмыкая: - Так вот какое «дело»? – усмехается Синий и немного наклоняя голову на бок. – Заманчивая даже, да? Но готов ли ты к её осуществлению? М, Торд? На мгновение Торд помедлил. Не такой реакции он ожидал, но с другой стороны… чего ещё ожидать от этого придурка. Думает, что кишка тонка? Перебьется. И от лёгкого смятения, злость подкатила к горлу с новой силой. Торд, держа крепче пистолет, шагал ближе. - Ты даже себе не представляешь насколько. – процедил сквозь зубы Торд. Ствол упёрся чётко в грудь Синего. Он усмехнулся. Это бесило. Синий распахнул руки: - Ну тогда попробуй. Осуществи своё дело. – и он шагнул ещё ближе. Торд обеими руками сжал рукоять. Синий оказался плотнее, даже слишком. Раскинутые руки в миг пропали из поле зрения, и одна проскользнула по пояснице. Торд резким движением подставил ствол под подбородок Синего. И в одно мгновение, от активных действий, они вновь замерли. Синий нарушает тишину первым. - Стреляй. – подначивал Синий с надменной ухмылкой, подставляясь под дуло пистолета. – Разве не этого ты так долго ждал? Торд крепко сжимал в руках пистолет, держа в напряге указательный палец на курке. Вот-вот он готов был надавить сильнее, но вместо этого сдавил сильнее собственные челюсти. Не отводил ненавистный устремлённый взгляд с единственного чернеющего глаза на против. Его хитрый прищур бесил до мозга костей, отпечатываясь с каждый секундой отчётливее в сетчатке. В этих тесных переглядках Торд не обратил внимания, что он во много раз плотнее прижимался к Синему. Это он его прижал к себе ближе, все так же обхватывая рукой спину, не давая шанса Лоренцу к отступлению. Руки сжимавшие пистолет ещё крепче прижимались к его груди, а ствол всё так же чётко стоял под подбородком. Промазать – надо ещё суметь. Холодок скользнул по щеке. Торд не придал этому значения, а зря. Щека ощутила лёгкое пожигание и то, как что-то горячо ползёт вниз. Лезвие ножа. Глупо этого не понять и не ожидать. Его рука прижималась к затылку удерживая нож. Ситуация становится более напряжённой и интересной. - Собираешься забрать с собой? – монотонно выдал Торд, но явно сквозь зубы. - Конечно. Как иначе? – Синий ещё плотнее его прижимал к себе. Лезвие врезалось в плоть сильнее. Холодненькое. – Не могу же я так просто уйти. Как и ты. - Отлично. Мне нравится такой финал. – без прекрас ответил Торд. - Тогда чего томишь? Давай закончим это. Здесь и сейчас. – это звучало как насмешка. Призыв к действию, будто он всё ещё контролирует ситуацию, будучи под мушкой. Гнида. Торд сдержано дышал, с трудом втягивая воздух через нос. Его тело полностью прилегало к мудню напротив. Он чётко чувствовал как у того ровно бьётся сердце. «Совсем не боится, сука?»… Или очень хорошо себя держит в руках, в отличие от Торда. Его же пульс был подобен стуку стальных колёс поезда, что отбивался о рёбра как о рельсы. Животная злость снова ползла к здравому смыслу, царапая его. Он держится. И оттягивает. «Да сделай ты что-нибудь уже!» - скрипят зубы в оскале. Но никто так и не сделал шагу, чтобы изменить застывшее положение… Ни черт, что так отчаянно хотел избавиться от этой синеющей опухоли, по большей части в своём мозгу, нежели в мире. Те б свободно вздохнули, наверно. Ни придурок, что не меньше выказывал своё желание избавления от живчика и корню личных делем. Может быть тогда бы он спокойно вздохнул. Навряд ли. Медленно покидала лицо Синего эта надменная ухмылочка. Он внимательнее всматривался в звериные глаза Торда. Тот лишь сильнее свёл брови. Ему не нравился этот взгляд. Что того заставило так измениться в лице? Рядовые вопросы, которые не должны мешаться, но предательски это делают. Интересно, если бы датчик на шее Торд был бы ещё в рабочем состоянии, то на какой он стадии зверства был бы сейчас? «Может, меньше среднего? О чем ты, вообще думаешь?! Нажми на этот ебучий курок!» – взрывалось в мыслях. Синий его не торопит, да и сам тоже. Что у него то на уме? В голову не залазишь, увы. На тыл надавили. Застывшие вертикальные зрачки были слишком во влечены, чтобы отдать отчёт о сокращении их и без того малых границ. Его дыхание коснулось губ, а следом он сам. Слишком поздно проснулся Торд, когда Синий втянул в этот бесцеремонный поцелуй. Никаких прецедентов на подобное и не было! Если сказать, что Торд растерялся, то равносильно ничего не сказать. И нет бы нажать на спуск затвора, нет. Торд запоздало ответил Синему с кулака по челюсти, тем самым вынудив того отстраниться хоть на чуть-чуть. Дыхание сперло и Лоренц бегло глядел на него. Синий в свою очередь не стремился, на удивление, сдать сдачи и будто давал какую-то фору своими промедлениями, которыми Торд глупо не воспользовался. Надо было что-то предпринять и он снова медлит. У него был шанс. Тогда уже этим воспользовался Синий. Торд бездействует и какой ему с этого прок? Синий снова заводит в поцелуй неполноценный. Торд млел, но в мгновение стал пытаться его оттолкнуть от себя. Синий не позволяет. Теперь не позволяет. Напорствует с каждым мгновением. Пытается словно выбить Торда из колеи и у него это выходит же. Выпуская из собственной руки нож, что глухо упадёт на пол, притягивая за подбородок Лоренца. А ведь мог увести от себя проклятый пистолет, что всё ещё упирался ему в кожу. Но и об этом уже не беспокоился. Оба не беспокоились о выстреле. Торд выпустил пистолет. Углубляя поцелуй, крепко руками вцепившись в свитер Синего. И что на него только нашло? Идя бок о бок с ненавистью и преданностью, и вдруг одолеваемый сволочным похороненным тем хорошим прошлым. «Что же ты со мной творишь, сволочь?»… но он не в силах отстраниться и не желает. Так глупо и гадко. Внутри бурлит, но уже явно не только звериное. Торд напорствует, делая шаг к нему и прижимая к столу, в желании быть главенствующим. Где-то глухо с такого усмехнется Синий, отстраняясь от губ и прильнув к шее, покрывая кожу мягкими поцелуями. Торда он тянет на себя, не давая и шансу мизерное пространство, но и Лоренц его не ищет, в ответ он тянется к нему. Будет ли он жалеть об этом. Будут ли оба жалеть обо всём этом… не сейчас. Синий уводит его от стола и заводит за кресло, где за спинкой того всегда так пряталась дверь средь этих книжных полок. Он тянет его туда, приглашает без слов. В порывах больше накатываемых страстей. И не до разглядываний Торду, что место за дверью и вовсе не офис теперь, он лишь срывает плащ с Синего, пока руки того лезут под рубашку прижатую портупеями. Ловко разобрался с пуговицами, дав себя вид на бледные ключицы, чтобы оставить свой след там. Торд тянул горловину свитера, в желании прикусить эту кожу. У него вышло, но в скором был он опрокинут. Спина столкнулась с мягкой кроватью, а сверху возвышался Синий. Стаскивая с себя свитер, как же давно Торд не видел его тело. Малые неприметные шрамы и то, что в глаза бросится сразу. Ожог изуродовавший кожу – вечное напоминание о предательстве. Тянувшийся тёмный шлейф дыма по небу, уходящий за высокий склон, будучи сбитым… да, он помнит тот день. Отчётливо помнит. Наверняка и он тоже не менее прекрасно помнит этот день. Рука касается искажённой кожи и подымается выше. Это такое странное и непростое чувство. Оставшаяся часть плеча переходящая в синюю жесть заменившая ему левую руку. Стальные холодные пальцы вызывают мурашки касаясь разгорячённой кожи. Томный вдох и второго это взбудоражило больше. Возвышающийся Синий склонился к Торду ближе вовлекая в новый поцелуй, а в след за этим спускаясь ниже оставляя поцелуи на коже ключиц и шеи. Так мягок и ласковый, не вяжется с тем, что он делал до этого. Не должен ли он рвать и пользоваться большей властью над таким уязвимым положением Торда, что поддался своему старью? Или не он один. Новое касание и трепет каждого сильнее. Торд отвечает ему. Ему хочется касаться его, он жаждет этого. Жаждет не меньше расправы. Кусая и оставляя отметины свои на нём. И Синий не мастак не оставить своих узоров. Расположив к себе Торда и устраиваясь в его ногах, он расстёгивал ремешок. Звучно цокнула стальная бляшка о такую же чужую и улетевшие куда-то в сторону, как и последние ткани мешавшие продолжению неправильной борьбы. Синий медлит, шумно вдыхая воздух и нависая над Тордом. Нижний притуплено, но при всём этом пронзительно стреляет острыми зрачками, не менее громко вздыхая. Мгновение тиши, вновь искра перешедшая в бурю и окатившая обоих с голов до пят. Торд наносит удар первым, впиваясь острыми ногтями в чужие плечи и отнимая воздух в этом глубоком поцелуе. Синий колеблется, не долго, пронзая нижнего, придержав за бедро, ощутив как ногти сильнее режут плоть. Он отстраняется и кусает изгиб шеи, на что получая в отместку подобное деяние нижнего, а пока сам начинал совершать плавные первые толчки. В комнате становилось шумнее. Синий во всю неуёмно терзал глубины Торда, желая высвободить аккорды громче. Но тот этого ему не даёт. Подавляя в себе, маскируя под длительные мычания или же закусывая чужое плечо до кровоподтеков как заглушку. Верхний не останавливается, наоборот его больше пробивал азарт от подобных попыток Торда быть тихим. В мгновение приходит идея, как развязать язык тихони. Синий цепляется пальцами за сломанный ошейник и тянет его на себя. Воссев на его бёдрах, крепче цепляясь за плечи, Торд на мгновение потерял понимание того, что произошло, но и продыху ему не дали. Глубоко затягивая в новый поцелуй, удерживая того за ошейник немного в натяг, другой рукой придерживал за поясницу. Он давал ему кроткое мгновение на передышку и вновь продолжил подмахивать в быстром темпе насколько позволяло его положение. Другой угол – иное звучание. Торд изгибался, запрокидывая голову, открывая вид на цветущую шею, и Синий не упустил возможности чтобы снова оставить свой поцелуй. Но таков расклад не особо нравился Торду и мирить с этим долго не стал. Невнятно рыкнув, он надвил с силой на плечи Синего, тем самым завалив его на спину. Упираясь руками в него и сверля взглядом, мог на мгновение замешательство видеть в лике того, но лишь затем оно сменилось похотливым любопытством, исходя из вскинутой брови и наползшей кривой ухмылки. Быстро же Торд заставил его зашипеть, начав кусать оголенную душу, оставляя отметины собственных зубов. Сжалившись словно над ним или будучи удовлетворённый своими деяниями, прильнул к его губам и возобновил движение. Уж больно хотелось Синему сменить положение и намереваясь это сделать, Торд закусил его губу. Он против. Возвышаясь над ним, он задаёт свой темп. Оставалось Тому наблюдать за ним и любоваться подобным видом. Этот туманный взгляд был зачарован и полностью устремлён к Торду. Он гладил его ляжки, а в след за этим протянул руку к лику мычавшего рогатого, чтобы убрать налипшую чёлку с лица. Снова мгновение, а в след за этим новый поцелуй. И лишь закончится это тогда, когда оба падут без сил… оставив на утро горечь и сожаления о содеянном. ...