Не про любовь

*** Томас сидит в кресле и задумчиво заглядывает в коробки с едой. На коленях у него стоит пластиковый поднос, на котором ровными рядами выстроились баночки и коробочки как минимум из трех разных кафе. На полу у его ног сидит Дамиано, привалившись спиной к острым коленям и непрерывно ноет уже минут двадцать. Он единственный в комнате, кто не собирается обедать - после просмотра записи какого-то из последних концертов он пришел к грандиозному выводу, что выглядит недостаточно идеально, и теперь сидит на очередной самоубийственной диете, состоящей, кажется, только из кофе и сигарет. -Почему с Итаном? Ну зачем?-Дамиано опасно ерзает и раскачивает поднос. Томас автоматически придерживает поднос рукой и продолжает прикидывать, считается ли картошка фри диетической едой. Откуда ему вообще знать, он в жизни не сидел на диетах. Но, наверно, все-таки нет. Зато у него есть большая банка с фруктовой нарезкой. Фрукты точно считаются! Томас запускает в миску длинные пальцы, ловит самую большую виноградину, склоняется вперед и тычет ягодой Дамиано в губы. Дамиано ягоду забирает, послушно жует и продолжает канючить. -Ну почему с Итаном? Я его не хочу! Без обид, друг. Итан в ответ поднимает перед собой руки раскрытыми ладонями вперед. Какие могли быть обиды? Он уже сам раз двести пожалел, что на эмоциях полез к Дамиано целоваться после Евровидения - фанаткам зашло и теперь они активно требовали зрелищ. Глупо было отказываться от того, что добавит им плюсиков. Они все это понимали, даже Дамиано, который трахает им голову последние полчаса чисто из любви к искусству. Ну или не к искусству, кто его разберет. Томас считает операцию начатой успешно и тут же подсовывает Дамиано сочную персиковую дольку. -Мффф. Вот почему не с Томасом? Все, кто хоть сколько-то с ними знаком, синхронно закатывают глаза. Ну, конечно, к этому все и шло с самого начала, можно было догадаться. Томасу некогда закатывать глаза - он брезгливо откладывает в сторону кусочки яблока, которое он вообще не считает едой и выбирает дольку апельсина, тут же скармливая ее Дамиано. -С Томасом вы уже целовались сто раз. Всем надоели. -Отзывается Вик из своего кресла. Томас косится на нее недовольно и на всякий случай аккуратно обнимает Дамиано босыми ногами за талию - ну как в приступе праведного гнева тот начнет бегать по комнате? А у него тут еще черешня, груша и клубника остались. Дамиано аж задыхается от возмущения, но не торопится подниматься с насиженного места. -Что значит надоели?! Вик отмахивается от него пластиковой вилкой и продолжает жевать свой салат. Дамиано запрокидывает голову и с возмущением смотрит на Томаса. -Нет, ты слышал? Эта безумная женщина говорит, что мы всем надоели! Томас пожимает плечами и подсовывает Дамиано клубничину. Если бы он так реагировал на все, что говорит Вик, то уже сошел бы с ума. Дамиано начинает по десятому кругу: -Почему я должен целоваться с Итаном? Кто это все придумал? Лео хлопает ладонью по столу так, что все едва ли не подпрыгивают от неожиданности. -Я! Я это все придумал! Ты сам сказал, что надо ух как горячо, но без секса на ударной установке, вот и делай теперь! А с Томасом только дай вам волю, вы бы вышли на сцену и вместо любого концерта облизывали бы друг друга минут сорок! Пока Лелло возмущается, Томас успевает оперативно скормить Дамиано две черешенки и большой кусок персика. Дамиано замолкает и демонстративно дуется, автоматически поедая фрукты, которые возникают перед его губами словно по волшебству. Под это дело Томас успевает пустить в ход остатки фруктов, несколько кусочков шоколада и даже тост с джемом, предварительно распилив его на крохотные квадратики одноразовым ножом. Вик встает с кресла и направляется к мусорке, чтобы выбросить пустые коробки, по пути окидывает их насмешливым взглядом. -Вы выглядите как двадцать лет женатая парочка. Томас с Дамиано переглядываются и с недоумением пожимают плечами. *** -Томас-Томас-Томас! В сторону Дамиано мгновенно оборачиваются вообще все, кто находится в студии. Томас тут же откладывает гитару в сторону и бросается выяснять в чем проблема. -Помоги мне. Дамиано рассекает по съемочной площадке в комплекте женского белья и размахивает в воздухе чулками, жеманничает и капризничает. Выглядит он при этом настолько горячо, что даже привыкшая ко всему съемочная группа в полном составе отводит взгляд. Дамиано опускается в кресло и вытягивает ногу. Томас невозмутимо опускается перед ним на одно колено. По полуподвальному помещению проносится вполне слышимое удивленное шушуканье. Томас решительно отбирает у Дамиано один невесомый сетчатый чулок, собирает его складочками, как будто делал это тысячу раз, аккуратно расправляет по подставленной ноге, бодро щелкает резинкой по бедру и тянется за вторым. Вик жалобно стонет и утыкается лбом Итану в плечо. -Я не хотела этого видеть. И точно не хочу видеть, как они будут это снимать. Итан утешающе поглаживает ее по спине. -Томас-Томас-Томас! В этот раз обернуться рискуют далеко не все. -Я застрял. -Голос Дамиано преисполнен невозможной печали. Кто угодно другой послал бы его немедленно, но у Томаса внутри встроен генератор спокойствия: он даже выражение лица не меняет. Кивает, аккуратно подцепляет пальцами ворот платья и принимается выпутывать замок бус, зацепившийся за тонкую кружевную ткань. Процесс идет не очень хорошо: Дамиано хихикает, потому что ему ужасно щекотно, Томас трет костяшками пальцев его выбритые виски и почему-то безмерно этому радуется. Оба выглядят как люди, не видевшиеся пару месяцев, и ужасно соскучившиеся друг по другу. -Давайте расскажем им, что у нас есть целая команда гримеров, стилистов, парикмахеров и ассистентов. -Не выдерживает Вик. Лео и Итан синхронно вздыхают: они совершенно уверены, что это им не поможет. *** Дамиано оглядывает съемочный зал. Около барабанной установки Лео что-то сосредоточенно внушает Итану и Вик - теперь их очередь отдуваться. -Сеньор Давид! Где-то примерно с третьего раза до Дамиано доходит, что сеньор Давид — это, в общем-то, он. Он оборачивается на голос. Девушку перед собой он видит первый раз в жизни - должно быть, кто-то из ассистентов съемочной студии. -Сеньор Давид, вас ищет ваш... Молодой человек. Он ждет вас на улице, в зоне для курения. От подобных формулировок мозг буксует с такой силой, что Дамиано только кивает в ответ и послушно тащится на улицу. Томас обнаруживается в трех шагах от дверей черного входа. Он стоит, привалившись спиной к стене и лениво щурится на солнце, перекатывая сигарету в пальцах. Однажды он привыкнет, что на нем одни только трусы для съемок клипа могут стоить тысячу евро, не говоря уже обо всем костюме, и перестанет обтирать белыми пиджаками грязные стены, но это будет не сегодня. Дамиано устраивается рядом, прижимается плечом к плечу. -Мне только что сказали, что ты - мой парень. -Делится он бесценной информацией. -Ммм. И че? -И ниче. -Дамиано ворчит в ответ, лениво закуривает и выдыхает дым в сторону. Топчется, устраиваясь удобней, а затем чуть стекает вниз по стене и устраивает голову у друга на плече. Томас проталкивает руку между его спиной и стеной и обнимает за талию, теснее прижимая к своему боку. -Наверно, примерно как-то так мы и смотримся со стороны. -Продолжает Дамиано. -И че? -В голосе Томаса прорезаются ворчливые нотки. Дамиано закатывает глаза, невероятным усилием воли подавляя желание ответить “и ниче” и курит молча. Хватает его примерно минут на пять. Потом он тушит сигарету об стену и задумчиво выдает: -Был бы ты девушкой, я бы на тебе женился. Томас давится дымом и фыркает ему в макушку. -Ну вот еще. Женись как есть. Секунды три они молчат, а потом оба начинают ржать как ненормальные. Сказочное веселье прерывает Лео: -Поздравляю вас с тем, что вы, наконец, решились узаконить ваши странные отношения. Там Вик с Итаном закончили, вы идете работать или с этого момента мы переходим к съемкам свадьбы? Они ржут еще громче и отскребают себя от стены, направляясь обратно в студию. Отлипнуть друг от друга они при этом даже не пытаются. На пороге Томас притормаживает, поворачивается к Лео и невероятно печально сообщает: -Разрушил, понимаешь, мечту всей моей жизни! Дамиано буквально складывает от хохота пополам. *** Все бы ничего, но теперь Дамиано думает об этом постоянно. Не о женитьбе, конечно, не вовсе он еще тронулся. Не то что бы они никогда не слышали подобных шуточек в свой адрес. На самом деле, они слышали их раз по сто в день. И только сейчас, спустя много лет знакомства, он неожиданно всерьез подумал о том, как это должно было выглядеть со стороны. Не быстренько доходило, однако. Конечно, его не интересовало, что там о них подумают. Кого вообще волнуют такие глупости? Его интересовало, почему это вообще происходит. Нет, разумеется, он с огромным удовольствием обнимал и других людей. Вот, например, Вик. Да он вообще ее обожает! Он всегда ощущал себя кем-то вроде ее старшего брата. Но никогда в жизни он не испытывал желания коснуться ее немедленно, желания настолько сильного, что аж ладони зудели. Он и пары часов не мог прожить, чтобы не похлопать Томаса по плечу, не провести рукой по волосам, не прижать к себе изо всех сил. Им никогда не приходило в голову как-то это обсуждать, но он ни на секунду не сомневается, что Томас испытывает то же самое. Это должно что-то значить, правда? Если хорошо подумать, они подходят друг другу просто идеально. Дамиано сложный, у него в голове загонов по самый краешек, зато Томас простой, как монетка в один евро - поешь, поспи, не тупи - и все, отметка “хорошо”. Он третий день прикидывает, какие у Томаса могут быть недостатки, о которых он не знает, но в голову ничего не приходит. Ну, кроме того, что у него член, конечно. Хотя тут тоже как посмотреть. Но это все тоже не было новостью, так почему же он теперь думает, что, если бы они ну... Правда были вместе? Или они уже вместе, а он все пропустил? Дамиано по старой привычке встряхивает головой, то ли вытряхивая из нее мысли о Томасе и членах, то ли пытаясь поправить непривычно короткие волосы. Помогает не особо хорошо. С одной стороны, конечно, это все звучит как абсурд. Они практически выросли вместе, знают друг о друге буквально все, поэтому кажется, что они так хорошо подходят друг другу. С другой стороны, он третий раз забывает слова новой песни в одном и том же месте, потому что таращится на голый живот Томаса. Светлая кожа выглядит такой нежной, что ему невыносимо хочется ее потрогать. Нет, не так. Он точно знает, что она нежная. И ему нужно ее потрогать. -Все, хватит на сегодня. -Вик аккуратно опускает гитару на подставку. -Пойду собираться, через два часа надо быть в студии. Все равно только время тратим. Она крайне выразительно смотрит на Дамиано, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, кто именно тратит их бесценное время. Ему сегодня все равно. Как только Вик делает шаг в сторону двери, он выключает микрофон, делает шаг к Томасу и опускает ладонь ему на живот. Томас тут же протягивает руку и проводит пальцами по колючему виску, извлекая едва слышное “шурррр” и аж жмурится от удовольствия. -О Боже. -Вик хватает Итана за запястье и тянет к выходу. -Они сейчас потрахаются прямо на полу. Они переглядываются и провожают друзей удивленными взглядами. Как только дверь за ними закрывается, Томас серьезно смотрит Дамиано прямо в глаза и сообщает: -На полу я не согласен. Они с хохотом валятся на диван, переплетаются руками и ногами, прижимаются друг к другу как котята в корзинке. Тонкие руки обвивают Дамиано за плечи, он утыкается Томасу лбом в плечо. -Надо бы идти собираться. -А если не на полу? -Начинают они одновременно. Томас косится на него с невероятным подозрением во взгляде. -Ты все же открыл подаренный фан-клубом вискарь и не поделился со мной? -Ну серьезно, Тони! -Дамиано хлопает его по бедру и хмурится. Да нет, не может же быть, что все это ощущает только он один? -Ты никогда не задумывался о том, что мы с тобой действительно ведем себя как парочка? Томас в ответ закатывает глаза и нехотя выпутывается из объятий, поднимается с дивана. -Торжественно клянусь об этом подумать. А так как это у меня не быстрый процесс, то думать будем не прямо сейчас, потому что мы едем доснимать клип. В машине Томас усаживается на переднем сиденье и всю дорогу чуть ли не до хрипоты спорит с Лео о преимуществах светлого и темного пива. Дамиано устраивается между Итаном и Викторией и внимательно наблюдает. Раз Томас не дрыхнет на его плече прямо сейчас, значит, в лохматой голове действительно завелись мысли, и он их думает. *** Насчет “доснимать” они погорячились, конечно. -Нет-нет-нет, что вы вообще делаете! -Лео бегает вокруг них как в попу ужаленный. -Вы должны ДЕЛАТЬ ВИД, что снимаете друг с друга белье, понимаете? Дамиано с Томасом устало переглядываются. Во взгляде Томаса явно читается: “Ну вот, ты же хотел со мной, а не с Итаном? Страдай.” -Что вы там друг у друга не видели? Идите в туалет и посмотрите все что интересно, а потом возвращайтесь и работайте нормально! Дамиано думает о том, с какой это радости Лео вообще раздает им бесценные указания. Томас думает, что еще немного и он натянет Лео на голову эти самые трусы от Гуччи, которые он должен делать вид, что снимает. -Всё, смотреть на вас не могу, идите отсюда, по графику перерыв полчаса. -Лео машет на них руками как мельница, а потом достает из кармана телефон и принимается что-то быстро-быстро на нем печатать, мгновенно переставая реагировать на внешние раздражители. Вот уж у кого рабочий процесс не останавливается никогда. Когда буквально пять минут спустя Вик выглядывает из гримерки в коридор на подозрительные звуки, картина перед ее глазами примерно такая: по коридору босиком шлепает Дамиано, на котором из одежды одни пресловутые трусы, а на плече Дамиано тащит ржущего и визжащего Томаса. Томас увлеченно дрыгает ногами, орет и от души шлепает Дамиано по заднице. За всей этой шумной конструкцией невозмутимо вышагивает Итан. Он пропускает их вперед и останавливается около нее. -Я как раз ищу тебя. Нам надо подумать...-Начинает он. -Нет, погоди, куда он его прет? -Перебивает Вик, все еще продолжая сверлить взглядом спину Дамиано. -В уборную.-Невозмутимо отзывается Итан. -Видимо, решил последовать совету Лео и посмотреть все, что еще не видел. Вик недоверчиво косится на Итана. Дамиано тем временем опускает голосящего Томаса на ноги у дверей в туалет, то ли устав таскать костлявую тушку, то ли побоявшись потерять свой музыкальный слух от непрерывных воплей, и теперь аккуратно заталкивает Томаса в дверной проем. Томас размахивает руками, ржет как целая конюшня и умоляет его то ли пощадить, то ли спасти, но при этом в туалет послушно заталкивается. Как только двери за ними закрываются, дикие крики стихают как по волшебству. -Убил он его там, что ли? -С сомнением косится на Итана Вик. -Сомневаюсь. -В голосе Итана отчетливо слышится сожаление. Вик фыркает и встряхивает волосами. -Так что ты хотел обсудить? Итан нервно постукивает барабанными палочками по столу. Вик очень его понимает, но все равно примеряется к его рукам, чтобы аккуратненько отобрать у него эти орудия психологических пыток. Данные им на отдых полчаса закончились десять минут назад. Вик совершает практически кошачий рывок, ловко отбирает палочки у не смеющего сопротивляться Итана и тут же тычет ими Лео в грудь. -Ты отпустил этих сумасшедших на перерыв, теперь иди и ищи их сам. Лео аккуратно тянет дверь на себя. На самом деле он искренне верил, что за сорок минут можно перебраться куда угодно. Серьезно, даже в этой конкретной студии есть места гораздо более интересные, чем туалет. Он осторожно заглядывает внутрь и обводит взглядом помещение. Перед кабинками оказывается довольно большое пространство. Здесь умывальники, зеркала, сушилки для рук, окно с очень длинным, но узким подоконником и... А. Конечно. Дамиано лежит на подоконнике, чуть согнув ноги в коленях. На нем сверху удобно устроился Томас. Тонкие пальцы неспешно поглаживают Дамиано по бедру. Они целуются медленно и лениво, едва прихватывая губы друг друга и выглядят при этом так, будто занимаются этим все сорок минут и совершенно точно не собираются прекращать. Дамиано пропускает сквозь пальцы русые пряди, аккуратно сжимает их сильнее и притягивает к себе ближе, углубляя поцелуй. Лео медленно моргает, делает шаг назад и бесшумно закрывает дверь. Что ж, он начинает понимать, почему вся съемочная группа пользовалась уборной этажом выше. Он поворачивается к двери спиной, вытаскивает телефон и на ходу начинает кроить график, прикидывая, какой дубль они могут отснять прямо сейчас, задействуя в процессе только Итана и Вик, потому что остальные двое на сегодня явно потеряны для общества. Интересно, они захватили для Вик те туфли на платформе, которыми предполагалось пихать Итана в лоб или все же забыли их на складе?.. *** -Бу! -Томас радостно плюхает ладони на плечи развалившемуся в кресле Дамиано. -Твою мать! -Дамиано подскакивает и нежно прижимает к груди телефон. Томас гогочет и усаживается на подлокотник его кресла. -Че там у тебя такое интересное? Фанатки шлют в директ обнаженку? -Ага. -Соглашается Дамиано. -Смотри, какая красотка. Он разворачивает телефон экраном к другу. На экране его телефона, собственно, Томас, развалившийся поперек кровати в гостиничном номере Копенгагена и ожидающий своей очереди за татуировками. -Ну у тебя и вкус на девок. -Хохочет Томас и медленно съезжает костлявым задом ему на колени. Дамиано фыркает и обнимает его за талию, прижимает к себе и терпеливо пережидает ерзанье по свои коленям, в попытках устроиться удобней. Телефон благополучно забыт и отправлен в карман. Дамиано утыкается Томасу носом в шею и думает, что Вик неправа. Они все не правы. Это все не про секс. И даже не про любовь. Он знает, о чем говорит, он был влюблен. Это про какое-то совсем другое чувство, которое больше, чем любовь. Больше, чем ты сам. Как вообще называется это чувство, когда прикасаешься к человеку и понимаешь, что он будто бы продолжение тебя, часть тебя, как рука или голова, как бьющееся в груди сердце? -Раздвоение личности? -Неожиданно отзывается Томас. Дамиано захлопывает рот и с ужасом понимает, что говорил все это вслух. Спасибо, хоть никто больше не слышал его безумных откровений. -Хватит ебланить, Тони. -Ворчит он в чужую шею. Дамиано немного смущен и растерян: надо же было умудриться, он в жизни никому не говорил таких вещей. -Я понимаю, о чем ты. -Неожиданно серьезно отвечает Томас. -Не знаю, как это называется, но я чувствую то же самое. *** Томас сидит, подперев голову рукой и старательно делает вид, что не пытается лечь на стол и немного поспать. Перед ним стоит огромная суповая тарелка, по которой Томас кругами гоняет ровно десять шариков мороженого. В кафе через дорогу от студии просто не нашлось никакой другой посуды, способной вместить подобный заказ. Дамиано даже не сомневается, что Томас все это съест. Сам он так же лениво гоняет по тарелке свой салат. В заведении кроме них никого нет, и официантка недовольно косится на них каждые две минуты: они помешали ей сосредоточенно лопать пузырьки в телефоне. Когда Дамиано пригласил его на обед и решительно отказался брать с собой даже Вик, Томас, конечно же, оборжал его с ног до головы и рассказал всем желающим его слушать, что они идут на свидание. Дамиано с такими формулировками был не согласен, но какие-то другие мозг генерировать отказывался. Он возится на своем диванчике еще пару минут, а затем решительно двигает салат через весь стол и перебирается под бок к Томасу, удобно устраивая голову у него на плече. Томас автоматически немного опускает плечи, чтобы ему было удобней. О, у него есть целая теория, согласно которой нужно устроиться так, чтобы торчащие кости томасова плеча оказались у него ровно под линией скулы, тогда он не будет их чувствовать и получится восхитительно удобно. Томас был в курсе теории и поэтому старательно плечом не шевелил. Официантка коситься на них мгновенно перестала. -Так чего ты меня сюда притащил? -Мороженое исчезает с тарелки со страшной скоростью, и Дамиано наблюдает за этим процессом как под гипнозом. -Хочешь? -Томас скашивает на него взгляд и в следующую секунду Дамиано в губы упирается ледяная ложка, с горкой наполненная банановым мороженым и кусочками орехов. -Фу, Тони. Ты же знаешь, что я такое не ем. Давай. -Он аккуратно забирает мороженое и тут же слышит тихое хмыканье над своей макушкой. -Какое еще ты не будешь? -Я не буду фисташковое. -Задумчиво отзывается Дамиано. -Нет, погоди, я же с тобой поговорить хотел. Он чувствует, как вздрагивает плечо под его щекой, когда Томас кивает, а в следующую секунду ему в губы упирается следующая ложка с мороженым. -Что ты делаешь? -Ворчит Дамиано, но послушно жует. -Стараюсь заставить тебя замолчать. Ну или заморозить твои сложные мысли. -Предельно честно сообщает Томас. Дамиано едва не давится мороженым. -Зачем? -Затем, что мне в последнее время не нравится, что ты говоришь. Ты там что-то строишь в своей сложной голове, составляешь какие-то системы, пытаешься разложить по полочкам и приклеить бирочку. Сейчас ты начнешь говорить, я через три минуты перестану улавливать мысль, у меня растает все мое мороженое, и я очень расстроюсь. Дамиано насмешливо фыркает, но послушно молчит. Томас отковыривает чуть не полшарика мороженного, толкает ему в рот и продолжает говорить. Мороженное оказывается с карамелью и макадамией. -А зачем? Что тебе это даст? Расскажем всем, что мы начали встречаться? Да никто не поверит тебе, что мы до этого были не вместе. -Томас даже не думает говорить потише и на автомате размахивает пустой ложкой как дирижерской палочкой. Дамиано согласно хмыкает. Официантка медленно сползает под стойку. -Или тебе самому станет легче? Тогда без проблем, мы встречаемся уже года два с половиной, вот будет три, соберем всех, купим тридцать ведер бухла... -Все-все, я понял, хватит ворчать. -Я не ворчу, я сокращаю твой монолог про большую светлую любовь и безысходность бытия до времени, которое поместится в наш обеденный перерыв. Дамиано утыкается ему лбом в плечо и тихо смеется. Когда двадцать минут спустя они возвращаются, Томас открывает дверь практически с ноги и первым делом сообщает на всю студию: -Мы с Дамиано встречаемся! От таких новостей у Лео носом идет чай, который он неспешно прихлебывал до их прибытия. Кто-то с грохотом роняет коробку с реквизитом. Вик закатывает глаза и крутит у виска пальцем. -Никогда не буду больше целоваться ни с кем из них. -Едва слышно бормочет Итан. -Вдруг сумасшествие заразно? -Погоди, ты же полчаса назад говорил, что никто не поверит! -Так это тебе никто не поверит. -Очень логично заявляет Томас и обводит совершенно довольным взглядом гудящую как улей студию. -Мне уже поверили, видишь? Дамиано несильно пихает его в бедро кулаком, а потом обнимает за талию, оценивает устроенный балаган и смеется.