Романтика улиц

      Питер — город уличного искусства. Город звонких голосов вдоль Невского, заглушающих гомон оживленной улицы своим исполнением очередной песни quest pistols; город маленьких картинных выставок посреди людных набережных.       Серёжа собирает длинные рыжие волосы в низкий хвост, в пару ловких движений пальцами обвивая их резинкой «пружинкой», и устанавливает холст на кривоватом самодельном мольберте. Люди снуют туда-сюда, но цепкий глаз художника то и дело ловит в прохожих что-то особенное.       Вот девушка с короткими чёрными волосами в ярко-жёлтом сарафане с джинсовкой поверх него. В ушах у неё серёжки с сушеными цветами, тоже солнечно-жёлтыми, а на ногах удобные для долгих прогулок кеды вместо каблуков. Она идёт с широкой улыбкой, рассматривая замысловатые фасады проносящихся мимо неё зданий, и неторопливо пьёт свой кофе из бумажного стаканчика. Разумовский бы посмел предположить, что она пьёт карамельный латте или матчу.       А вот идёт её противоположность: парень лет двадцати пяти со светлыми волосами до плеч и лёгкой щетиной. Он сутулится, зарываясь подбородком в воротник своего худи, и угрюмо пялится в экран телефона. В одном ухе у него торчит белый беспроводной наушник, а из носа показывается колечко проколотого септума. Неудивительно, что он врезается в идущего ему навстречу мужчину и даже не удосуживается извиниться. Парень получает пару «ласковых» вслед, и с таким же недовольным лицом проносится мимо Серёжи, даже не бросив на него взгляд.       Несмотря на это, Разумовский давно перестал судить прохожих по тем нескольким секундам, за которые они проносятся мимо уличного художника. За каждым из них стоит своя история, у каждого своя жизнь, свои проблемы, свои мысли. Эти истории иногда интересно попытаться прочесть и перенести на бумагу через призму собственного восприятия.       Все люди разные и поэтому до жути интересные. Они волнуют и возбуждают любопытство, заставляют испытывать целую палитру эмоций и ловить вдохновение. Как, например, тот скуластый парень-гитарист, которого Серёжа трижды в неделю видит на другой стороне улицы. У того парня глаза цвета тёмного шоколада, нос с горбинкой и странное пристрастие к мятным электронным сигаретам.       На самом деле, этим пристрастия Олега не ограничиваются, и в их число входит один рыжий длинноволосый парень с другой стороны улицы. У него тонкие запястья, васильковые глаза и пятна краски на щеках вместо веснушек. А ещё вокруг Рыжика — так прозвали его участники олеговой группы — всегда стоит много картин: как больших, так и маленьких, размером с визитницу. Обычно это пейзажи города, реже — портреты случайных людей, а если совсем повезёт — авторские сюжеты.

***

      Серёжа пораньше уходит со своего привычного места, чтобы успеть занести домой картины и прочие художественные принадлежности, потому что сегодня пятница. А это значит, что сегодня будет выступать тот-самый-гитарист и его группа. Разумовский понимает прекрасно, что живёт не в фильме про любовь, а в реальном мире, где чаще всего всё идёт не так, как тебе хочется. Так что план «мелькать в толпе почти каждое их выступление, чтобы красавчик-гитарист его заметил» звучит наиболее адаптированным под суровую реальность.       Когда Серёжа возвращается к предполагаемому месту «концерта», группа как раз заканчивает саундчек, а его гитарист неизменно потягивает свою ярко-зелёную мятную электронку. Чтобы не привлекать к себе внимание раньше времени, Разумовский остаётся в кафе неподалёку, на веранде. На скамейках лежат небольшие уютные подушки, а деревянные ограждения украшают кашпо с суккулентами, что в целом смотрится миленько. А ещё оттуда, неспеша попивая тыквенный латте, можно спокойно наблюдать за обстановкой на другой стороне улицы. Впрочем, идеальное место.       Однако, когда копошения музыкантов смолкают, и первые ноты мелодии охотно выскакивают из-под пальцев брюнета с гитарой, художник всё равно остаётся на месте. Нельзя прибегать вот так сразу, как верная собачонка, нужно подождать хотя бы небольшую толпу. Разумовский имел целую стратегию на этот счёт, как бы смешно это ни звучало.       Спустя пару песен Серёжа всё-таки не выдерживает и, стараясь идти как можно медленнее (хочется бежать со всех ног), доходит до дальнего пешеходного перехода. К моменту, когда он настигает музыкантов, вокруг них собирается приличная толпа людей, всё же вечер пятницы: кто-то идёт с работы или учёбы, кто-то уже спешит на свой законный отдых в бар, а кто-то турист, приехавший ненадолго в попытках перешагать весь город. И все эти люди с хорошим вкусом, раз остановились около этих музыкантов, с усмешкой отмечает мысленно Разумовский, проталкиваясь через толпу поближе к группе.       В этой группе три человека. Солистка — невысокая девушка с белыми волосами по плечи и невероятно красивым голосом, крупный блондин-барабанщик с яркой татуировкой на груди, выглядывающей из-под майки, и вечно с зубочисткой в зубах (видимо, пытается бросить курить). И он. Одетый просто: чёрная футболка и чёрные джинсы, гитара под тёмное дерево. Пальцы уверенно скользят по ладам, зажимая жёсткие струны в аккордах, глаза прикрыты, а голова кивает в такт очередной мелодии.

Ты совсем как во сне

Совсем как в альбомах,

Где я рисовала тебя гуашью

      Солистка допевает одну из песен земфиры, и гитарист поднимает стойку микрофона выше, чем обычно, подмигивает беловолосой девушке и начинает играть хорошо знакомое Разумовскому вступление. Саундтрек одного недавно вышедшего российского фильма. Серёжа быстро сглатывает ком в горле, не вовремя вспомнив про смерть своего любимого персонажа. И не успевает он опомниться, как в песню вступает гитарист. Голосом. О Боги. — Поддержим Олега, ребята, — солистка хлопает в ладоши, и толпа охотно отзывается шумными аплодидисментами и выкриками. Гитарист на секунду смущённо улыбается, не переставая играть, а затем импровизированный концерт продолжается вместе с партией теперь уже второго солиста.       Серёжа вздрагивает и покрывается мелкими мурашками. Он впервые слышит, как Олег поёт. Брюнет наклоняется так близко, что касается губами микрофона, отчего Разумовский мгновенно краснеет, но искренне старается не подавать виду. Он просто не может оторвать взгляда от этой невероятной картинки, поэтому олеговы полузакрытые глаза сейчас как никогда кстати.       Волков отдаётся музыке целиком, без остатка растворяясь в звуковых волнах из колонок, пронзающих насквозь тело и резонирующих где-то в грудной клетке. И осознание того, что ты сам эту музыку создаёшь, всегда заново сносит крышу, заставляет адреналин растекаться по телу вместе с кровью и опьяненно улыбаться.

И закричит гитара, раскрути барабан Один патрон на двоих, детка, давай играть

      Металлические отзвуки ударов по струнам и прокуренный бархат чужого голоса заставляют сердце рыжего стучать о грудную клетку в такт песне. Люди вокруг снимают видео и сторис, а Серёжа просто наслаждается выступлением здесь и сейчас, покачивая головой и отбивая носком кеда ритм.       Конец песни знаменуется бурными авациями зрителей, кто-то щедро кидает в протянутую розовую шапку смятые купюры «на поддержку музыкантов».       Олег начинает вновь перебирать струны, а блондин за барабанной установкой ехидно усмехается, словно всё понял и без слов. Он начинает набивать ритм на хай-хэте, и спустя несколько мгновений мелодия становится до боли знакомой. Акцент у Олега такой правильный, что сердце замирает в попытке остановить и сам момент, заморозить время и зависнуть в этой минуте. Особенно, когда взгляд обычно прикрытых карих глаз обращается прямо к тебе.

Cause it's too cold For you here And now, so let me hold Both your hands in the holes of my sweater

      Они встречаются взглядами (о боже, Серёжа точно выглядел как влюблённая девчонка), и ощущается это так странно, будто Олег поёт лишь для Разумовского. Только сейчас и только для него, незнакомого художника с другой стороны улицы. Вот только жизнь Серёжи не кино, на них не сыпятся лепестки роз и не включается саксофон, но Олег, кажется, совсем не собирается отводить взгляд. Поэтому Разумовский сам быстро прячет глаза и проталкивается через стену людей обратно на оживленную улицу, натягивает капюшон толстовки и спешит домой. Сердце всё ещё бешено колотится.       Жизнь Олега тоже не кино, но, в отличие от хмурой реальности Серёжи, она круче, чем кино. Она яркая, словно раскрашена сумасшедшим художником, и непредсказуемая, как дешёвые наушники. Поэтому на следующий день Волков решает прогуляться по пестрящей картинами стороне улицы.       Конечно, в тот вечер он заметил рыжую макушку художника с самого начала. Конечно, это ему уверенности не добавило, потому что облажаться на глазах Рыжика страшнее, чем на глазах огромной толпы. И, конечно, он пел для него.       Прав был Вадик, когда говорил, что Олег безнадёжный совсем — влюбиться в того, с кем ни разу не говорил даже. Зато Марго обычно в такие моменты с важным видом заявляла, что сердцу не прикажешь.       Волков подходит к знакомой картиной выставке, в центре которой, словно главный экспонат композиции, сидит увлечённый Рыжий. Глубокий вдох и выдох. Как говорили великие: не попробуешь — не попробуешь. — Привет. — Здравствуйте, — на автомате отвечает Разумовский и только потом поднимает взгляд на парня. Олег сдерживает улыбку, наблюдая за изменениями эмоций на лице художника. Шок, взметнувшиеся вверх брови, растерянность, полуоткрытые губы, и снова привычное напускное спокойствие. — Вот и я услышал твой голос, теперь всё честно.       Серёжа фыркает, оценивая, насколько глупо по шкале от одного до десяти будет сейчас всё отрицать. Останавливается на двадцатке. — Красивая картина, — Волков меняет тему, скользнув взглядом по чужим картинам, и натыкается на… свой портрет. — Одна из лучших моих работ, — в тон ему подтверждает Разумовский, наблюдая за тем, как у Олега краснеют уши. Тихо смеётся и протягивает ладонь. — Сергей. — Олег, — отвечает, как будто бы действительно нуждается в представлении, и пожимает чужую холодную руку. — Замёрз? Тут неподалёку есть кафе… Марго там работает, сможет организовать горячий кофе. — Это свидание? — рыжий ехидно улыбается, складывая кисти в сумку. Олег даже в лице не меняется, только зеркалит чужую лисью улыбку. — Не уверен. Но будь готов к тому, что Марго будет противоположного мнения. — Принесёт нам на халяву комплимент от шефа для влюблённых? — Нам такое подходит. — Определённо.