You didn’t understand me.

— Ты — мой, — хотел произнести Цзян Чэн, бросая злобный взгляд на Лань Ванцзи, а затем на Вэй Ина, но вместо этого произносит: — Ты — причина всех моих страданий.

***

Это были последние слова, которые Цзян Ваньинь произносит своему шисюну, а после разворачивается и уходит. Уходит навсегда. Без возможности вернуться и что-то изменить. И нет, дело не в том, что он ненавидит Вэй Усяня или винит его во всём. Нет, дело совсем в другом. Он дорожит им. Оберегает его. Обожает его. Он живёт им. Но он никогда не скажет об этом напрямую, тем более ему. Он не посмеет. Он видит, как тот счастлив. Но счастлив не с ним, а с каким-то там ланьцем, который, по сути, просто пришел в удобный момент и забрал Вэй Ина. Забрал и спрятал в Облачных глубинах. Как бы ему хотелось сделать также. Забрать и спрятать, но уже в Пристани Лотоса. Ну, или чтобы его забрали ото всех проблем и спрятали где-нибудь далеко. Желательно там, где не будет существовать боли, ненависти, гнева, ревности и привязанности в добавок. Вообще не будет чувств. Ох, как же он устал их глушить. Как же он устал безответно любить и мириться с этим. Просто стоять и наблюдать как любимый, единственный родной человек целуется с кем-то другим, пока в твоём сердце распускаются цветы с шипами, выплескивая яд в твоё сердце, а кислород перестаёт поступать в легкие. Что-то непонятное начинает душить. Душить и давать подпитку этим блядским цветам. Кажется, даже эти цветы не живые. В Цзян Чэне больше нет ничего живого. Он мёртв. Но он мёртв не так, как хотелось бы. Он по прежнему чувствует боль, ненависть и зависть. Он чувствует невыносимое желание быть ближе к брату, чувствовать его. Слышать. И не этот его звонкий и раздражающий смех, предназначенный не ему, а несколько простых слов: «брат, я хочу вернуться». И, чёрт, Цзян Чэн бы точно не отказал. Он бы забрал и спрятал этого человека. Далеко-далеко. Там, где будет место только для них. Там, где время останавливается и ничего уже не имеет смысла, кроме него — его Вэй Усяня, — и сказанных, но уже давно забытых слов. Важных слов, которые Цзян Ваньинь вспоминает только сейчас. «Брат, не смотря ни на что, не отказывайся от меня.» А в голове всплывает воспоминание о бессонной ночи, проведённой с братом и хорошим вином. Тогда они, кажется, обсуждали планы на будущее, дурачились. А дальше, как будто невзначай, он ощущает невесомое прикосновение к своим губам. Оно такое.. тёплое, нежное и робкое. Хочется ухватиться за это ощущение и получить большего, но это просто воспоминания о поцелуе с ним. И сердце пропускает удар. Болезненный. Реальный. Боль обжигает, а тело мигом заваливается на бок. Сейчас он чувствует настоящую пустоту. Он всё ещё ощущает шипы от, казалось бы, самых безобидных цветов. Он чувствует их яд, но им больше неоткуда расти. Как и Цзян Чэну нечего отдавать. А ведь.. он бы всё отдал, лишь бы быть рядом с ним. С его братом, другом, возлюбленным. Всем его миром. Но он опоздал. Опоздал со словами и пониманием происходящего. Его ненависть, казавшаяся нескончаемой, наконец отступила. Пустоту, что он ощущал ещё пару секунд назад, уже заполняет боль. Физическая и моральная. Он проебался. И как брат, и как отравленный любовью человек, и как Глава Ордена. Как жаль, что последнее, что он увидел перед тем, как осуществить свою мечту — уйти в спокойное место и сбежать от проблем, — это он. Опять рядом с ним. Даже не чувствуя своего сердца, он явно ощущает, как эти блядские цветы снова пускают корни. И они настроены ещё более агрессивно. Оборачиваясь назад, он сожалеет, что тогда не произнёс тех слов «ты мой». Вдруг, что-то бы изменилось, и он не умирал бы каждый день до тех пор, пока этот любовный яд не убьёт его. Ну, или какой-то сильный мертвец. Одно другому не мешает. Вдруг, он бы нашёл в себе силы ухватить Вэй Ина за запястье, притянуть его ближе, обнять до боли в рёбрах и никогда не отпускать. Смотреть угрожающе на стоящего впереди ланьца, точно хищник оберегает свою добычу от другого хищника, и дать чётко понять, что это принадлежит ему. Чёрт возьми, только ему! Вот только.. вот только он уже проебался, а его цветы перешли на его брата. Теперь, уже его душу отравляет чувство опустошения, горечь от потери родного и любимого человека, а сам он будет умирать каждый день, пока, однажды, не подохнет также нелепо, как его шиди. Если, конечно, он не решится в третий раз полетать.