Совместный сон сближает

После того как они въехали в общежитие Юэй, для Бакуго многое изменилось. Конечно, ему и раньше казалось, что Тодороки как-то странно себя с ним ведёт, но он просто игнорировал этот факт. А сейчас… Сейчас они лежат на одной кровати. И этот двумордый нагло прижимается к нему. А утром он уйдет, будто бы всего этого не было. Лунатик фигов, что тут скажешь. Он всего этого не помнит, а Кацуки? Он то помнит. И самое ужасное, что он к этому уже привык. Вот лежит сейчас в чужих объятиях и думает, почему в первый раз, когда этот придурок оказался у него в кровати, он его не подорвал к чертям? Почему он пришел именно к нему? Он же не за стенкой у него живет, и даже не на одном этаже.

***

В то утро, как бы ему не хотелось этого отрицать, обнаружив рядом Шото, он засмотрелся на это спящее личико. Первое, что пришло ему в голову: «А он… милый(?)». С приходом осознания Бакуго вскочил. «Какого черта?! Что он тут делает? Совсем уже?» —проносилось у него в голове. —Хей! Че за хрень?!—крикнул Кацуки на спящего и дернул за ворот футболки. —А?—Тодороки не понимал, что происходит, и еле открывал сонные глаза. Буквально через несколько секунд он распахнул глаза и сел. Он спокойно посмотрел на злого одноклассника, и спросил: —Бакуго? Ты чего тут делаешь? Тут владелец комнаты не выдержал, и со словами: «Чё?! Совсем берега попутал?» начал гонять незванного гостя по общежитию. Перебудили всех. Потом вся эта ситуация прояснилась. Лунатизм и всё такое. Тодороки извинился, сказал что такое больше не повторится. Ага, конечно. Так не повторилось, что каждую ночь повторяется. Только теперь, под утро он «слунативает» в свою комнату. Ходит потом, думая что перестал таскаться по ночам. Хах, и почему Кацуки ему не скажет? Просто игнорировать это не лучшее решение, так ведь? Ой, да будет он еще с этим возится, пусть лунатит сколько хочет. Помимо этого, была еще одна проблема. Но связана она была все с тем же человеком. Не слишком ли много внимания этот двумордый начал ему уделять? Ходит все время за ним, не пропуская ни единой возможности помочь (хотя таких случаев быть не может, не нужна ему ничья помощь), поговорить или еще что. Хотя, вдруг ему кажется, мало ли что. Ему вообще плевать с высокой колокольни на этого придурка. Так он думал. Однажды,Бакуго проснулся от ощущения, будто чего-то не хватает. А конкретно человека, который обнимает его. Да, сегодня этот дурак к нему не пришел. Ну и хорошо, перестал надоедать наконец-то. …. Блин, серьезно? За эти несколько месяцев он так привык к теплу под боком, что теперь спать без него не может? Да что за чушь?! Блять.

***

—Бакуго, можно я сяду с тобой?—спросил Тодороки, выдвигая стул. —Мне все равно.—кинул Кацуки, даже не взглянув на него. Они праздновали день рождение Мины. Собрались с классом в кафе, подготовили сюрприз. Уже вечерело. —Скучно?—спрашивает Шото —Как-будто на этом сборище могло быть весело. —Может уйдем? —Чего?—скосился Бакуго.—С тобой еще скучнее будет. —А может я собираюсь сказать тебе кое-что интересное? Блондин с недоверием посмотрел на него. Встал, и направился к выходу, ничего не сказав. Но Тодороки и без слов все понял, он согласился. На улице стояла жара. Закат слепил глаза. Кацуки сидел у фонтанчика. —Что такого интересного хотел рассказать?—в последнее время жертве лунатика было неловко рядом с этим самым лунатиком. Чувство, будто ему не хватало его внимания. А то, что без него теперь не спится? Ну вот как это объяснить?—Ну? —Почему ты не прогнал меня во второй раз? Бакуго не понимал. —И ты ни разу об этом ничего не сказал. Разве тебе не было неприятно? —Ты про что вообще?—уже начинал злиться блондин. —Я лунатил только в первую ночь. Потом я ходил к тебе сам, осознанно. На лице Бакуго читалось самое яркое «Чё за нахрен?» в мире. —Я ожидал от тебя хоть какой-то реакции, но ты рьяно меня игнорировал. Я перестал это делать, и все равно для тебя будто ничего не изменилось. —продолжал Шото. —Нахрена?! Совсем шизик или извращуга?!—уже недовольно кричал Кацуки. —Ты мне нравишься. Тодороки впервые увидел такое растерянное лицо блондина. Он ждал, что его сейчас грубо и жестоко отошьют, возможно, даже ударят. Но, он просто ушел? Вернулся в кафе, словно ничего этого не услышал? Теперь уже растерялся Шото. Он вошел за ним, и сел на место. У него было понимание того, что после такого его будут максимально игнорить и избегать. День прошел, прошла неделя. Но ничего не изменилось, опять. Его даже не избегали, на удивление. И как расценивать такой ответ? Ему дают шанс добиться взаимности? Или пытаются донести, что лучше сделать вид, будто ничего не было, потому что у него как раз таки нет шансов? Или он решил подумать, прежде чем дать ответ? Что из?

***

«Нравлюсь? Я? Ему? Почему? Или он издевается? Почему я его не отшил? Хочу ли я его отшить? А может, все же стоит дать шанс? Ха? С чего бы?»—одна мысль сменялась другой в голове у Бакуго. Неужели ему тоже нравится двумордый? А как вообще понимать что тебе кто-то нравится? Все это перед сном было явно лишним, поэтому он постарался скорее заснуть. Хм, что это за чувство, будто что-то родное вернулось? Бакуго открыл глаза и увидел привычную когда-то сцену. Опять эти гребанные объятия этого гребанного придурка. Однако, кажется, он скучал по ним… Ха, так быстро принял. Кацуки посмотрел на сопящего Шото. Убрал прядку с лица, провел рукой по щеке. Захотелось поцеловать. Хрень какая-то. Но вот он уже накрыл чужие губы. Глаза закрылись на автомате. Только он собирался отстраниться и выгнать его, как чужой язык проник в его рот. Глаза округлились, руки легли на грудь второго и попытались оттолкнуть. —Это ответ?—спросил Тодороки. —Чт… Нет. И вообще вали к себе, мнимый лунатик!—блондин зло рычал, но его щеки покрыл румянец, который он отчаянно пытался скрыть руками. Шото навис над ним, убирая руки с лица. Он схватил запястья и расставил их по обе стороны от головы, открывая обзор на лицо парня. Бакуго повернул голову вбок, и волосы закрыли его глаза от чужого взгляда. Он попытался вырваться, попутно шипя чтоб его отпустили и валили отсюда нафиг. Ерзая всем телом, он ( к своему несчастью походу) ощутил чужой стояк. —Слышь, извращенец, по-хорошему говорю, вали!—рыкнул Кацуки. —Я понял, что ты меня отвергаешь.—спокойно сказал нависающий парень.—Но… пожалуйста, как бы абсурдно это не звучало,—он уже переходил на шепот и склонялся к его шее. —переспи со мной… —Совсем ебнулся что-ли?!—его невесомо целовали в ключицы.—Я… я… ах,черт! Он не мог отказать. Головой он понимал,что надо остановиться, но блин. Что-то не позволяло. У него уже начинало твердеть в штанах. —Пожалуйста…—шепотом продолжал просить Тодороки, уже бесцеремонно изучая чужое тело под черной майкой. Он уже собирался остановится, понимая что слишком напирает на блондина, как вдруг его обхватили за талию ногами. Свободная рука Бакуго уже закрывала его лицо, но не отталкивала. Он… позволяет?Шото наклонился к чужим губам, легким поцелуем задавая вопрос, можно? Парень под ним кивнул. Роли определились как-то сами собой. Тодороки припустил чужие шорты с трусами, растягивая парня. Честно, он был удивлен, что у блондина в тумбочке, под журналами лежат презервативы и лубрикант. Но, сейчас не до этого. Один палец, второй, третий. Кацуки было неприятно от непривычных ощущений, и парень начал надрачивать ему второй рукой, пытаясь расслабить и снова возбудить его. —Я постараюсь не делать тебе больно.—шепнул Шото, и медленно начал входить. Блондин под ним слегка дрогнул, промычал что-то, и застонал. Это не был стон удовольствия, но и не стон боли. Тодороки начал осторожно двигаться, зацеловывая шею парня. «Должно же когда-то стать приятно»—думал второй. И именно в этот момент, чужая разгоряченная плоть прошлась по той самой точке. Бакуго не сдержал тихого стона удовольствия. Парень сверху понял, как добиться того, чтобы приятно было обоим, и начал двигаться, стараясь задевать то место. И он этого добивался. Кацуки не кричал от удовольствия, а только тихо стонал и хрипел. Шото размеренно двигался и часто тяжело дышал, еле слышно выстанывая: «Баку-го». До разрядки они дошли вместе. Блондин сжал второго, кончая. Тодороки вышел из него, завязал и выкинул презерватив в мусорку. Он смотрел на запыхавшегося Бакуго, красного, с затуманенными глазами. Это ОН сделал его таким. Только ОН видел его таким. Бакуго собрался, встал и, натянув шорты, ушел в ванную. Оставшись один в комнате, Тодороки думал, уйти или остаться? Его уже вроде как отшили,ни к чему его злить... Он ушел.

***

По идее, это он должен избегать двумордого, так какого черта? Собирается сделать вид что всего того, что было тогда ночью, не было? А может ему только это и нужно было, хмф. А что сам то… До сих пор не может понять, что он чувствует. Однако, ясно одно. Бакуго Кацуки не стал бы трахаться с тем, кто ему не нравится. Еще и в роли пассива. Он хочет поговорить, расставить все точки над И. А этот придурок бегает от него, как ошпаренный. И так все лето в академии провели из-за Лиги злодеев. Каждый день видят друг друга. А только взгляды пересекаются, как тот краснеет и сбегает с грустным видом. «Ну, раз уж днем ты бегаешь от меня, ночью не сбежишь, разве что только в окно»—подумал Кацуки. И вот, ночью он вламывается к нему в комнату, загораживая единственный путь отступления. Не спал, гадина. Сидит тут с видом мученика, смотрит на него удивленно. —Думаю, нам есть о чем поговорить, да?—говорит Бакуго, неоднозначно смотря на парня. —О чем?—спрашивает Шото, пряча глаза.—Я тебе не нравлюсь, шансов у меня нет, я понял. —Какой самостоятельный. Сам все понял, сам выводы сделал, сам себя отверг.—с усмешкой замечает блондин. Молчит. Тишина заполнила комнату. —Я не занимаюсь благотворительностью и не сплю с кем попало. А с теми кого отшивать собираюсь, тем более. И опять он молчит. Дурак. Кацуки уже собирался уходить, когда чужие руки обвили его талию со спины, а дыхание задело его шею. —Просто скажи мне прямо, я не могу правильно понять твои намеки.—тихо сказал Тодороки. —Что говорить то. Я… даю тебе возможность добиться признания. Взаимности ты уже… добился. Бакуго почувствовал эту дурацкую улыбку за спиной.Шото прошептал: —Останься со мной сегодня… ( Я тебя хочу ).