Куколка

Время шло слишком быстро, день сменялся днём, сливаясь в бесконечно повторяющуюся пленку порядком надоевшего кинофильма. Кристиану досталась довольно просторная спальня прямо напротив хозяйской, в которой была отдельная дверь в собственную ванную и даже была обозначена относительная свобода перемещения в пределах дома. Разве что Эдгар строго ограничил его в пользовании телефоном и интернетом, чтобы мальчишка не попытался сбежать или позвать на помощь. Первое время блондин был всерьез озабочен этой идеей. Он пытался поймать момент и однажды Эд случайно забыл свой телефон в гостиной, а сам отправился принимать душ. Дрожащими руками Кристиан разблокировал его и по памяти набрал сперва телефон Фрэнка, а потом и Майкла, но ни один из них не ответил, оба номера были отключены. На то, чтобы зайти в собственную почту времени не было, поэтому телефон был как можно скорее возвращен на то же самое место. Но это не спасло Криса от наказания, которое настигло его спустя некоторое время — он опять забыл про камеры, записавшие каждое движение неосторожного воришки. После этого Дэвис почти три дня лежал в кровати, не в силах отойти от последствий собственного проступка. Эд от души прошелся по заднице, игнорируя жалобные рыдания мальчишки, а потом ласково залечивал каждый росчерк на светлой коже, рассказывая как неразумно поступил блондин. От такого сочетания жестокости и заботы у Криса происходили сильнейшие эмоциональные горки, которые расшатывали и без того пострадавшую психику. Ночами он много плакал, но каждое утро всё равно вставал очень рано и как положено встречал своего хозяина. Эд в целом был довольно неплох как сожитель — в его доме всегда было чисто и довольно уютно, Эдгар в моменты работы пропадал в своем кабинете и не выходил из него до самой ночи, сводя их случайные встречи до минимума. Если Кристиан вёл себя хорошо, то ему доставалась искренняя похвала и несколько ласковых прикосновений, а бывало и какой-нибудь символичный подарок. А еще Эд много говорил. Он практически не затыкался ни во время обеда, ни в момент их «обучения». Когда Крис подвергался наказанию, мужчина подробно рассказывал за что тот наказан и наоборот — всегда подробно разъяснял за что хвалил. Это немного надоедало, но, стоило заметить, в подкорку мозга проникало на ура. Дэвис спустя неделю уже действовал машинально, на уровне инстинктов «зная» что надо делать, а что не надо. Через какое-то время Скай решил что блондину можно и нужно возобновлять работу с клиентами. Теперь в будни добавились и выезды по адресам. Крис не мог сказать, выбирал клиентов для него сам Эдгар или это был Алехандро, но желания тех редко выходили за рамки простого секса или минета. А бывали и те, кто выкупал Криса как эскорт — просто достаточно было на протяжении нескольких часов ходить рядом в дорогом костюме и красиво улыбаться, нацепив на лицо маску совершенно счастливого человека. Дэвис сперва думал что подобные выходы в свет для него будут как отдушина, но они ощущались даже тяжелее, чем очередной секс с незнакомцем. Свобода была так близко, столько возможности было просто взять у кого-нибудь телефон или найти ноутбук и совершить еще попытку связаться с парнями, но… У Кристиана просто не поднимались руки. Он не мог. Что-то внутри растекалось по языку горькой ноткой боязни наказания — и этот страх был даже сильнее, чем надежда на свободу. Но однажды он признался сам себе, что за желанием обезопасить себя и парней он просто скрывал собственное нежелание сбегать из этого мира похоти, в который он заключил себя сам. Крису было тяжело и сложно, а временами происходящее вызывало отвращение, но смог бы он бросить всё и стать обычным консультантом в магазине или просиживать с утра и до вечера в офисе — определенно нет. Эд сам отвозил его на машине и забирал с этих адресов, ненавязчиво интересуясь тем, как вёл себя его подопечный, как все прошло в целом и тому подобное. И в какой-то момент Крис привык к этому. Он и сам ждал появления мужчины, сам торопился к нему навстречу, чтобы скорей добраться до дома. Когда Крис вообще стал называть дом Эдгара своим? В один из таких вечеров Эд предложил устроить небольшой киносеанс. Он действительно нашел какой-то детектив из восьмидесятых и вместе с Кристианом с удовольствием посмотрел его, то и дело комментируя сюжетные повороты под негромкие смешки собеседника. Но как только он закончился, подняться с дивана парню он не дал, ухватив его за колено. — Не торопись, мы еще не закончили. Удивленно взглянув на Хозяина, юноша вернулся на свое место и немного растерянно покосился на экран. Не то, чтобы он был против второго фильма — но тон Эдгара буквально кричал о том, что что-то тут было не в порядке. С удивительно неуместной сахарной ухмылочкой мужчина достал из кармана флешку, подключил ее к телевизору и запустил единственный сохраненный на ней видеофайл. Сперва Дэвис не мог понять, почему видит на экране ту же самую гостиную, но спустя мгновение в кадре появился сам Эд и Кристиан, напряженный, но решительный. Когда осознание достигло мозга, Крис вскочил на ноги и первым его желанием было просто выбежать из комнаты, а лучше и вовсе из дома. — Сидеть. Тон Ская был таким, что у парня просто подкосились ноги и он рухнул обратно на диван, старательно отводя взгляд от экрана. — Если ты не будешь смотреть, я привяжу тебя к этому дивану и заставлю это делать. — Эд дернул его за подбородок, разворачивая голову к экрану. Разговоры той встречи тоже были записаны, но паренёк даже не пытался в них вслушиваться. — Не стоит меня злить, детка. Знакомое слово наотмашь ударило Криса. Он прикусил щеку, чтобы не ляпнуть что-то не то и сморгнул тут же выступившие слёзы. В его голове «детка» звучало всегда голосом Фрэнка и было пронизано каким-то особым ласковым теплом. В исполнении Ская то же самое слово было пропитано неприятным ехидством и пренебрежением. На экран смотреть не хотелось. Тщательно похороненные в глубине сознания воспоминания оживали на глазах под сопровождение разворачивающихся на экране действий. Слушать себя со стороны было тяжело, а еще тяжелее — видеть на собственном лице отчаяние и абсолютную безысходность, Крис видел себя таким жалким и беспомощным… — Кристиан, смотри на себя. Смотри на то, как вопреки происходящему ты всё равно получал удовольствие. Скажи, ты сможешь возбудиться, глядя на это? — уверенная ладонь опустилась ему на пах и блондина передёрнуло от отвращения. — Хотя, к чему тут вопрос. Кристиан, кончи для меня. Ты, как идеальный Махаон, должен быть отзывчивым и готовым ко всему. Давай же, приласкай себя в такт движениям на экране. Слова Эдгара доносились до юноши как сквозь толщу воды. Происходящее его совершенно не трогало, скорее вызывало отвращение. Единственное, о чём мог думать Крис это то, что там за кадром сидел Фрэнк и уже скоро он присоединится к происходящему на диване. Кристиан так соскучился по нему. — Покажи мне себя. — Скай похлопал по ноге сидящего рядом юноши и тот слегка приподнялся, стягивая штаны вниз. — Не скромничай, приласкай себя. Дрочить на собственное насилие было до тошноты неправильно, хотелось просто развернуться и врезать Эдгару, но тот хищником наблюдал за Дэвисом, довольно улыбаясь. Ему словно нравилось видеть боль в глазах любовника и точно так же нравилось видеть его похоть. Это был даже не мазохизм, а что-то совершенно другое и куда более личное. Проморгавшись, чтобы не заплакать, Крис неловко обхватил себя пальцами, поглаживая неторопливо, но настойчиво. Хотелось думать о чём-то другом, куда более приятном, но запись с камеры была тем самым «розовым слоном в комнате», о котором просто нельзя было не думать. Хуже было только видеть собственное возбуждение на экране — неужели ему всерьез это нравилось? Почему? Или всё дело было во Фрэнке? Широкая спина на мгновение закрыла практически весь экран и Крис почувствовал как сладко заныло в груди от взгляда на дорогого ему человека. Фрэнс на экране был зол, дьявольски зол и так же сильно возбужден. И от этого вело Кристиана и на экране, и перед ним. Случайный стон, сорвавшийся с губ, даже немного испугал, но он был совершенно искренним. Крис с экрана жадно сосал чёрный член, а у блондина перед экраном рот мгновенно наполнился слюной. — Ого, да ты просто течёшь от происходящего! Посмотри на себя — и минуты не прошло. — со смехом Эд надавил на кольцо в головке его члена. — Неужели так соскучился? Крис промолчал, на что мужчина просто схватил его за яйца и коротко и болезненно стиснул их в ладони. — Ай!!! Да! Соскучился! Мне очень не хватает его и Майкла. — боль выдернула Кристиана из сладкого забытья. — Хочешь оказаться у них как можно быстрее? — Кристиан вновь согласился, коротко облизнув пересохшие губы. — тогда ты понимаешь, что тебе придется стараться. Ты — мой проект и моё сокровище. Алехандро хочет заработать на тебе как можно больше и твоя задача — позволить ему это сделать, наиграться с тобой. А потом я просто оставлю тебя себе. Не озвучив последнюю фразу, Эдгар просто хитро покосился на возбужденного парня и расстегнул собственную ширинку, демонстрируя давно возбужденный член. — Иди сюда, я соскучился по твоей попке. Под собственные стоны и крики, Крис перекинул ногу через чужое бедро и, оставшись лицом к экрану, просто легко опустился на стояк. Еще утром Дэвиса в очередной раз терзали пробкой, поэтому растяжка уже и не требовалась, разве что немного слюны вместо смазки. Эд сам руководил глубиной и частотой проникновений, наслаждаясь покорным мальчишкой. Наблюдать через плечо как они двое делили этого же самого мальчишку между собой было не менее увлекательно — Кристиан так сексуально плакал, что остро хотелось просто повторить подобное. — Представляешь его член вместо моего? — Крис всхлипнул и чувственно выгнулся, опуская голову на чужое плечо. — Тебя насилуют, а ты уже готов кончить от этого. Ты опускаешься всё ниже, Кристиан, жертвы насилия не позволяют себе подобного, а ты только и хочешь получить больше. Ты — шлюха. — Да, Хозяин. — для Дэвиса на экране не было ничего, кроме Фрэнка. Его сильное горячее тело хотелось до дрожи в руках, до безумия, казалось еще немного и Крис вспомнит его вкус. Но сидящий рядом с ним Эдгар раз за разом дёргал его за ногу обратно, в реальный мир, привязывая мальчишку к себе. Казалось Дэвис даже если бы хотел, то не мог бы возродить по памяти желаемые воспоминания, поскольку они неспешно, но очень настойчиво забивалось новыми ощущениями. Эд трахал его практически на сухую и с особым озверением, будто и сам был готов выбить из него совершенно неуместные воспоминания. Крис нужен был ему самому, принадлежащий ему до самых кончиков ногтей. Оскалившись, Скай опустил ладонь на глаза любовника, лишая его возможности смотреть на экран, разрывая эту болезненную зависимость от темнокожего любовника. Из динамиков доносился его голос и Эдгар вторил ему, нашептывая на покрасневшее ушко грязные словечки. Его голос окутывал со всех сторон подобно одеялу, связывал по рукам и ногам, Кристиан только и мог, что всхлипывать и слабо барахтаться, утопая в трясине, которую так умело создавал Эдгар. — А нужно ли тебе так спешить, дорогой? Я научу тебя быть счастливым и открою для тебя совершенно новые двери. Ты будешь в безопасности здесь, со своим хозяином. Стоны со стороны телевизора стали только громче, щедро разбавленные шлепками кожи о кожу. — Хозяин… — Вот так… — Эд аккуратно убрал с его лица прилипшие пряди волос и поцеловал в висок. Юноша в его руках был как пластилин, послушно принимающий нужную форму, подстраивающийся к нему и для него. Дотянувшись до пульта, Эд погрузил комнату в звенящую тишину, которая вовсе не была неуютной. Привлекая к себе за загривок совершенно опьяненного эмоциями блондина, Эдгар накрыл его губы в глубоком и сладком поцелуе, вновь погружаясь в отзывчивое тело. Бедра дрожали, чужие стоны и вовсе не имели ничего общего с признаками боли. Кристиан даже рассеянно улыбался, постепенно оттаивая и начиная самостоятельно покачивать бедрами. В голове было совершенно пусто. Они были наедине друг с другом и, вместе с тем, неуловимо далеко от этого дома. Дэвис оттолкнул от себя мужчину и, опережая зарождающийся в его глазах гнев, просто встал на колени и локти, выразительно приподнимая ягодицы. Горящее лицо уткнулось в скрещенные руки — раз уж сам Эд ограничивал ему зрение, то и сам парень решил не смотреть ни на кого, полностью сосредотачиваясь на слухе и ощущениях. От подобного подарка было грех отказываться — навалившись на гибкое тело, Эдгар легко скользнул в него, тут же выцеловывая плечи и лопатки. Светлые волосы растрепались, напрочь скрывая лицо прикусившего губу Кристиана. Он стонал, представляя до мельчайших подробностей совершенно иные ладони на бедрах и само ощущение куда более крупного навалившегося тела. Скай постепенно ускорялся, невнятно ругаясь себе под нос, что-то неразличимо шептал, кусая за загривок и оставляя на светлой коже быстро краснеющие следы засосов. Его глаза были закрыты точно также, превращая половой акт в действие инстинктов и особенно глубокого желания, которое, наконец, смогло найти выход. До пика удовольствия они доходили синхронно, совершенно не меняя положения. Кровь пульсировала в висках, сердце в горле, но ни один из них не мог остановиться — желание было слишком острым и полным отчаяния, только набирая обороты. Диван жалобно скрипел под ними, стоны перерастали в крики, которые уже просто невозможно было сдерживать. Яркие вспышки перед веками, лица искажены острым удовольствием, которое бьет наотмашь по всем нервным окончаниям разом, оглушая: — Майкл! — Алек! *** Майкл раздраженно барабанил пальцами по столу, с мрачным видом вглядываясь в экран. Он смотрел на бесконечные строки текста и с трудом осознавал их смысл, вся информация мгновенно сливалась в нечто неразборчивое. Часы показывали начало четвертого ночи, на столе валялась пустая пачка от сигарет, а недопитый кофе давно остыл. Робинсон ощущал себя совершенно разбитым — он работал как проклятый последние три месяца, не позволяя себе совершенно никакого отдыха, но сейчас уже даже открывшееся второе дыхание подходило к концу и мужчина действовал на особом упрямстве. Постоянно приходилось браться даже за ту работу, с которой Майк прежде был не знаком, в чем-то ему помогал Фрэнк, иногда помощь приходила и от Алехандро, но этого всё равно было слишком мало. Майкл не доверял незнакомым людям, а еще больше не доверял своему боссу, поэтому единственным выходом было работать самостоятельно. Робинсон потёр внушительную щетину на подбородке. Стоило побриться, иначе со дня на день его щетину уже можно было называть бородой, но подобные мелочи отходили на дальний план, а то и вовсе мужчина махал на них рукой. Майкл просматривал анкеты мальчишек, которыми с ними мог поделиться Махаон и каждый раз, когда на глаза попадался кто-то отдаленно похожий на Кристиана, сердце замирало и начинало лихорадочно биться в два раза быстрее. Мозг пытался обмануть своего хозяина, но Робинсон уверенно закрывал подобные анкеты, каким бы талантливым не был мальчик, указанный в ней. Бередить сердечные раны не хотелось, время совершенно не лечило, а только увеличивало дергающие язвы тревоги на душе. Такой сильный и уверенный в себе мужчина превращался в тряпку, едва он начинал вспоминать о своем блондине. Алекс не давал им ни крохи информации, поэтому действовать приходилось собственными силами. Майкл примерно раз в месяц созванивался со своими «друзьями» из Америки и предлагал им выкупить мальчишку, а потом просто слушал от них, как там пацан. Это был не самый надежный способ получения информации, но даже скупого «цел и невредим» оказалось достаточно, чтобы выдохнуть и продолжить работу над Аполло. После некоторых раздумий Майкл пришел к тому, чтобы не говорить ничего Фрэнку о его способе «проведать Криса». Его эмоциональный друг и так в последнее время из апатии перекинулся в состояние мании, пытаясь занять себя как можно сильнее. Фрэнс мог наломать дров в необдуманном порыве и подвести их всех. Чего только стоил его конфликт с одним из Куколок, который приехал на той неделе. Тони заикнулся о том, что «с радостью поработает у них, он помнит Фрэнка и его сладкого мальчика», и Фрэнс набросился на него с расспросами касаемо Кристиана. Мальчишка растерялся и тут же включил агрессию в ответ. Майкл даже не хотел думать, до чего мог дойти их скандал, если бы он не успел вмешаться. Аполло уже принимал свои очертания. Пансион был восстановлен и обновлен за пару месяцев, запах краски и лака еще не во всех комнатах выветрился, но постепенно персонал и первые мальчики стали въезжать, обустраиваясь. Официальное открытие пока только планировалось на лето, до которого оставались какие-то полтора месяца. За это оставшееся время нужно было разобраться со всей документацией, которой оказалось неожиданно много, хотя Робинсон и думал открываться с довольно скромным штатом. Он трезво оценивал собственные силы и уже прикидывал как сможет развить их небольшой «бизнес». При всей сложности происходящего, Робинсону даже неожиданно нравилось в кресле руководителя. Прежде он не задумывался над ролью босса, но с каждым новым днем мужчина осознавал, насколько это было «его». Даже его частые разговоры с Алехандро начинали приобретать совершенно другой окрас — если раньше Майкл ощущал абсолютное доминирование собеседника, то теперь они вели диалог на равных и довольно часто не могли прийти к единому решению и могли до хрипоты спорить из-за мелочей. Пожалуй, не окажись они заложниками всей этой ситуации с Кристианом, Майкл бы был не прочь вновь оказаться владельцем Аполло, но уже в рамках добрых друзей и верных партнеров с Манерико. *** После очередного видеозвонка от Майкла Алехандро устало откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на лежащий на столе телефон. Аполло буквально расцветал, Майкл справлялся с делами даже лучше, чем мог предполагать Манерико и это одновременно было и хорошо, и плохо. Алекс делал ставку на год или два для одной только организации, а парни укладывались в полгода, не говоря уже о наличии нескольких заинтересованных еще до открытия клиентов. Пусть Аполло и потребовал немного больше финансовых вложений, чем он рассчитывал, уже сейчас было видно, что эти вложения не напрасны. У Майкла был поразительный талант к руководству, который совершенно не замечался, когда тот работал его помощником. Алехандро протянул руку и взял стоящую перед ним деревянную рамку. На фотографии, прижатой тонким стеклом, были изображены два молодых человека лет двадцати, обнимающие друг друга и широко улыбающиеся в камеру. Солнечный свет буквально пронизывал весь кадр, наполняя его летним теплом и счастьем. Алекс нервно дернул уголком губ, проводя пальцем по знакомым до боли лицам. Слева — стройный блондин с собранными в хвост волосами и голубыми глазами и справа тот, в ком легко узнавался ехидный прищур Эдгара. В отличие от Алехандро, его друг поменялся не так сильно, разве что он набрал в мышцах и его волосы куда раньше сменились благородной сединой. Манерико каждый божий день, возвращаясь домой, смотрел на это фото и возвращался мыслями в собственную юность, где было столько возможностей и столько же упущенных шансов, которые ранили до сих пор. Время не лечило, а возвращение Эдгара в Махаон приобретало особый горько-сладкий привкус. Эд уверенно называл его другом, жал руку и широко улыбался, вот только в ней совершенно не было того пронизывающего тепла, как на этой фотографии. Они работали вместе и понимали друг друга с полуслова, полувздоха — а потом подписи были поставлены и Эд с сияющими от предвкушения глазами возвращался к своему питомцу, гладил его по длинным блондинистым волосам и хвалил за послушание. Запив резкую горечь во рту жадным глотком коньяка, Алехандро потянулся к телефону и набрал знакомый номер. — Наш уговор всё еще в силе. Ты должен будешь выполнить его через полтора месяца. И не наследи. Мой подарок к открытию Аполло не должен иметь ни малейшей привязки к Махаону. Ты понял меня? Дождавшись ответа, Алекс сбросил вызов и снова взглянул на фото. Осталось ждать совсем немного. Плеснув в бокал еще немного алкоголя, мужчина придвинул к себе внушительную папку с документами, пестрящими разноцветными ярлыками стикеров, которые отмечали упущения, найденные целым штатом юристов в договоре между Манерико и Робинсоном. Эти упущения стоило изучить и воспользоваться ими — само собой, в пользу Алекса.