своего рода трикстерство

— Ты сосёшь, — говорю я громко и четко. Я говорю, говорю с расстановкой, чтобы до человека напротив все дошло. Допёрло, каким ничтожеством он является, потому что некоторое время назад он просто забылся. Вкладывая в эти два слова всеобъемлющую ненависть и презрение, которые только могу в себе найти. Два слова. Вся моя ненависть. Это эквивалентно. Это легко, я давно привыкла, для меня это самое ужасное и унизительное высказывание, которое я могу только ниспослать в этот мир, осквернить его, испачкать. Если «ты сосешь», значит ты не заслуживаешь моей мысли. Даже моего чертова взгляда. Я отворачиваюсь от зеркала. Выхожу из туалета, вливаясь в редкий и слабый ручеек студентов. Скоро звонок, я поправляю волосы, потому что чувствую, что голова и корни волос влажные. Сколько ни мой, все одно и то же. Во рту стоит крепкий вкус табака. То же мне, вишневые сигареты… Только сладкий фильтр, а потом еще и помойка во рту. На самом деле, мне до сих пор смешно, насколько я остаюсь наивной и непримиримой с издержками курения: запах от рук, сухость во рту и привкус. Словно мне снова 16 и я немножко расстроена от этих романтизированных сигарет. Сигареты сосут. Аудитория наполовину пуста, люди сидят врассыпную. Словно осколки разбитого стакана, слетевшего со стола из-за неловкого движения моих рук. Словно осколочная пуля, распавшаяся во внутренностях человека, дерущая изнутри кости, кишки. Полностью впитывающаяся в тело пуля. Выпущенная из-под моих рук. — Здравствуйте, сегодня я буду замещать вашего декана, — голос звучит удивительно гулко в таком объемной помещении, похожей на пещеру. Я улыбаюсь про себя, сравнивая своих учеников с неандертальцами, которым я вещаю, как добывать огонь. Выбивать искры из холодных камней, чтобы зажечь сердца пламенем литературы. Весьма смешное сравнение, и вряд ли философское, но оно до сих пор держит мою самоидентификацию на уровне. На уровне обычного, вероятно, нормального, потому что я до сих пор просыпаюсь по утрам. до сих пор заинтересована хоть в чем-то. Однако, взгляды большинства студентов, пусты или выглядят чересчур подобострастно и наиграно. Год назад я даже начала сомневаться в своих возможностях преподавать. Взгляды, взгляды, мне снились эти взгляды. Красные в черноте, в этой гулкой, глубокой пещере. Горящие стрелы, направленные в меня по двое. Я просыпалась и тихо шла пить чай на балкон. С каждой потушенной сигаретой в пепельнице, я пыталась затушить этот злой взгляд. Тушить горящие стрелы в своей пепельнице - это и есть самая непосредственная борьба, мой плевок в лицо страху. В такие ночи я боялась смотреть в зеркало, проходила мимо, избегая резкой истерики. Однако в жизни все происходит всегда иначе. Никто меня не ненавидит, есть даже заинтересованные слушатели. И я всегда ухожу домой более спокойная, чем я бываю с утра.