Влюбившаяся звезда

×××

«Хочу любить. Хоть раз, хоть миг. Хочу понять, что за чувство это.» Это единственное желание, которое разносится эхом в ушах летящей на небе звезды. Остальные кажутся чем-то грязным и отвратительным, чем-то ужасным и жутким. Но это, оно искренне, сказанное всей душой, чистой душой, на заметочку. Звезда в интересе навостряет уши и пропускает желание в ярко сияющее тело, чтобы оно просачивалось по каждой клетке и показало человека. Все его воспоминания, эмоции и чувства. В сознании звезды проносится миллионы ярких картинок с самого рождения мальчика, до девятнадцатилетия, до этого момента, когда он лежит на поле, уткнувшись в горящее звёздами небо. Мальчик до сих пор смотрит на падающую звезду, всё проговаривая в уме желание, да так быстро и чётко, будто он делал это безумное количество раз. Звезда постепенно теряет сияние, всё ближе приближаясь к земле. На глазах выступают слёзы, которые сразу высыхают от обильного ветра и жара всего тела. Этот мальчик… Он был чистейшей находкой. Казалось, что он сиял куда ярче, чем Минхо, пока ещё жил далеко-далеко в темноте. Его сердце бешено забилось не только от судьбы парня, но и от нарастающего чувства страха перед падением. Чтобы не разбиться, чтобы не сломаться и не исчезнуть, нужно принять чьё-либо единственное желание из нескольких тысяч. Тогда будет не больно, тогда ты сможешь прожить ещё одну жизнь, если конечно выполнишь это желание. Минхо знал, что будет сложно. Но этот мальчик заставил его завороженно прокручивать в груди чужие чувства, пробуя и смакуя каждую. И там, за все девятнадцать лет, он не чувствует и крупицы любви. Лишь боль. Ему становится любопытно, и уж что греха таить, он желает помочь мальчику. Он хочет жить ради него и исполнить лишь его желание. Перед тем, как угаснуть полностью, тело приобретает форму и на миг взрывается самым ярким сиянием, как фейерверки в праздники. А потом наступает пустота. «Я выполню твоё желание, Хан Джисон».

×××

Минхо просыпается в высокой колючей траве, весь выпачканный в глине. Под собой он не чувствует крови или звёздной пыли. Просто земля. — Ну здравствуй, звёздочка! — ласковый голос разносится в нескольких метрах от обнаженного и замершего парня, ведь его больше не греет собственное тепло. Теперь он блеклый, с уязвимым телом. — Бан Чан? О, нет, — с испугом шепчет себе под нос Минхо. Звёзды заменяют на земле тех, кто готов уйти в следующий мир, который находится выше звёзд, намного. Или в тех случаях, когда звезда выполнила чьё-либо желание. — Минхо, давно не виделись. Прошло уже несколько сотен лет, — с явной грустью говорит Чан, присаживаясь на корточки перед молодой звездой, ставя рюкзак перед собой и доставая оттуда одежду. — Мои расчеты оказались верны и я счастлив, что застал тебя вовремя. Старшая звезда помогает младшей правильно надеть ткань одежды на грязное тело, при этом улыбаясь так мягко и нежно, что сердце Минхо потихоньку разбивается, когда он понимает, что скорее всего у них есть меньше земного месяца тут. — Какое желание? — с осторожностью спрашивает старший, хмуря брови. Он несёт Минхо на спине, так как понимает, что тому ужасно больно двигать новым телом. — Хан Джисон. Помочь ему полюбить. Чан усмехается, ласково поглаживая большими пальцами бёдра под своими руками. — Забавный ты. И странный. Ты ведь знаешь, что будет, если желание не выполнишь? — Умру… — с комом в горле мямлит Ли, немного смущенный своей же глупостью. Но всё же он не жалеет о выборе. — А ты какое исполнил? — Что-то вроде помощи в создании нового блюда, — рассмеялся Чан, вспоминая прошлое. — Этот человек пожелал у звезды суметь создать блюдо, которое оставит значимый след в истории. Минхо вместе с ним рассмеялся, падая головой на широкое плечо звезды, вдыхая еле ощутимый звёздный аромат. Будет грустно одному, подумал Минхо.

×××

Звезде снятся сны Джисона, там всё не так радужно, как можно представить, если смотреть на улыбку мальчика, пока он стоит за стойкой и предлагает людям различную выпечку, зачесывая пальцами нежно розовые пряди волос, явно постепенно теряющие свой предыдущий вишнёвый цвет. Мальчику снятся замазанные лица людей, окружающие его. На них нарисованы жуткие широкие улыбки и кривые глаза. А в ушах эхом разносится противный смех и перешёптывания. Джисон сжимается в комок, закрывает уши и утыкается лицом в колени. Минхо делает тоже самое, но ему есть к кому пойти, есть кто успокоит. Бан Чан, пришедший из другой комнаты, гладит нежно по волосам и холодной спине, распыляя перед носом сонную ночную пыльцу сестрицы луны, которая по утрам рассказывала более дальним друзьям о жизни людей и их обычаях. Минхо засыпает спокойным сном, тело ещё болит. Желание приходится продумывать в голове тщательно, пока нет возможности действовать. Сердце быстро-быстро стучит в человеческом теле и Ли не знает, что это обозначает и как его остановить. Он вспоминает счастливые воспоминания Джисона и его прогулки под ночным чистым небом возле леса, вдали от города с дряхлыми деревянными домами. Сердце холодеет и замерзает, ухая в пятки, когда в сознании всплывают всхлипы мальчика и его больная матушка, лежащая на кровати и не просыпающаяся. Такая же холодная, как и сейчас Джисон, замерзший даже под одеялом весной, и дрожащий всем телом из-за сна. Он был добрым, звезда это знает, но она никак не может понять, почему такие же подростки смотрят на него с холодом в глазах, с отвращением беря из рук мальчика обернутые в ткань тёплые булочки. «Противный» Получал Джисон слова в лицо и за спиной, но никак не мог понять, что значило это. И Минхо знает, что именно из-за этого холода никто не смог пробраться в разбитое сердце мальчика. Ему нужно тепло. Ему нужна искренняя улыбка в ответ, а не всё это. Он не заслужил. Мальчик просто мечтает, чтобы на него посмотрели с нежностью, которая склеит сердце и подарит учащенное сердцебиение хотя бы раз. Звезда либо осчастливит Джисона, либо разорвёт себя на части за слабость и невыполнение обязанности. Может быть звёздочка слишком сильно желает любви мальчику, что пойдёт на крайние меры, лишь бы ощущать чужие чувства в груди перед тем, как желание лопнет в теле, рассыпаясь на маленькие золотистые частички, означающая его выполнение.

×××

Старшая звезда готовит завтрак как профессиональный повар, говоря что-то о том, что человек, загадавший у него желание, научил всему самому важному и вкусному. Он предоставляет вещи и помогает Минхо научиться управлять частями тела, рассказывая всё то, о чём узнал за двести с лишним лет на земле. Ли скучал по другу, который раньше сиял поблизости с ним, болтая часами, пока они витали на своих местах, а когда приходила замена, они превращались в сияющие искорки и улетали на прогулку по вселенной, залетая в гости к таким же молодым звёздам, которые вечно шептались о мечтах упасть на землю. Минхо ест еду, забивая в щёки, потому что очень вкусно, несравнимо с питанием простой энергией и сиянием. Хоть в одежде и не комфортно, но ради улиц, на которые вывел его Чан, он готов был отдать всё. Разные лавочки с безделушками и украшениями, магазинчик цветов, от которых кислород прерывался, а в носу приятно щекотали необычные запахи. Толкающиеся люди и кричащие продавцы, просящие подойти к их прилавку и купить овощи именно у них. И это всё заставило в животе у Минхо наполниться возбуждением и радостью. Весь день он бегал по городу, да и за город заходил со старшей звездой, которая показала ему речку, озеро, лес и парк со скамейками. Но до замка, находящегося довольно далеко, они так и не добрались. Да и стража не пустит, говорил Чан и поволок его к лавке с одеждой, рубахами и модными штанинами, хоть и из дешёвой ткани. Минхо это было не интересно, потому что взгляду упала розовая копна волос, похожая на пушок. Маленький мальчик в чистой и хорошей одежде ступал по дорожке, пока со всех сторон его толкали гневные люди с хмурыми, злыми лицами. Джисон казался звезде хрупкой веточкой, которую задев, можно разломать в щепки. Он был настолько худенький, хоть и с милыми щечками, что становилось как-то больно внутри от отношения к нему. Но он… улыбался? Всем улыбался и кланялся, шепча извинения и пытаясь никому не смотреть в глаза. Джисон был самой чистейшей душой среди чернильных чёртов вокруг него. В руке у него покоилась корзинка с продуктами, оставляя отпечаток на медовой коже. — Это он? — Да, — кивает Ли, не в состоянии оторвать взгляда от маленького чуда, сияющего ярче Минхо вместе с Чаном. Наступал вечер, по чужим словам пекарня работала до сумерек. Минхо понимал, что его новое тело не выдержит больше и решил, что с раннего утра проснётся, чтобы всего лишь со стороны понаблюдать и понять, почему к нему так относятся. Он не должен впутываться в жизнь того, кто загадал у него желание, чтобы не раскрыть себя и не утонуть в страхе смерти. Узнай люди о них, наступит ад для всех. Хоть правило не строгое и никто наказывать в общем-то не будет, вон даже Чан общался со своим человеком, но всё же рискованно.

×××

Утренние лучи ударили в спокойное ото сна лицо, которое начинает морщиться от того, что жарит самая большая звезда. Солнце — как король и отец для своих родных. Оно знает всё, будит Минхо после вчерашней его просьбы. Он тихо благодарит и встаёт с нагретого места, разминая затёкшее тело, которое пульсировало и болело во всех мышцах от напряжения. Он приводит себя в порядок, используя немного звездного сияния, чтобы выглядеть бодрым. Чан ещё спит. Последнее время всё больше и больше… Грусть застилает всё сознание и только выйдя на улицу, солнце бодряще поглаживает по голове, посылая мелкие поцелуйчики по телу. Минхо хихикает, говоря: — Ну хватит. Я понял, не надо грустить, Чан окажется в самом прекрасном месте после тяжелой жизни на земле. Не смущай меня, пока ещё люди не увидели. Солнце последний раз обжигает в объятиях и отстраняется, не трогая Минхо, даря лишь достаточную теплоту, чтобы тело не потело. Звездочка забывает о грусти, с неким трепетом топая по улице, направляясь прямиком в пекарню. Лавочки только открываются, люди набираются, все спешат куда-то, ругаются под нос. Стража мимо проходит, не обращая внимания ни на кого, будто думает, что они лучше других. Хотя да, они сильнее приближены к королю, нежели простой люд. Минхо вообще на них плевать, в голове только Хан Джисон и слово «любовь». Парень останавливается и стоит как вкопанный, потупя взгляд и вспоминая, что же такое любовь. Он знает её чувства, он любит солнце, луну и всех звёзд, вместе с планетами и кометами. Он знает, что это, но… Планы меняются, да и пекарня как оказалось в такое раннее утро ещё закрыта. Звезда находит помещение, наполненное знаниями мира, но и не только. Книги, как любят это называть люди. Если у звёзд всё в памяти, то у них всё в книгах, в которые они влюблены и без которых со скуки бы с ума сошли. Минхо проходится по рядам, собирая все романы, попадающиеся на глаза. Хорошо, что он знает как читать на всех языках, за странами которыми он наблюдал тысячи лет.

«Она мечтала о руках, которые держали бы её ладошки. Сердце трепетало от одной мысли о нём, теперь любые вещи ассоциировались только с ним. В животе всё взрывалось, бабочки порхали, пожирая всё своей любовью. Она любила. Любила его запах, любила его улыбку и незначительные слова «спокойно спи» и «доброе утро». Она любила абсолютно всё, но и одновременно ей было больно до безумия, когда его глаза встречались взглядами с другими, кидая искры интереса не ей, а кому-либо ещё.»

— Хм… бред, — прошептал Минхо. — Что за бабочки в животе? Их там в априори не может быть… — Люди любят это выражение, — разносится бархатный голос со стороны. — Говорят, что когда ты влюблён, в животе происходит что-то такое, что напоминает порхание бабочек, что щекочут изнутри. Минхо направил взгляд на мальчика. Джисон. В груди всё замерло, дыхание прервалось. Вблизи он был ещё прекраснее… Хан выглядел мечтающе, будто прокручивая невиданные чувства в сознании. Но мальчик не взглянул на звезду, развернулся и быстро зашагал на выход, будто боясь увидеть снова отвращение на лице из-за того, что он с кем-то заговорил. Минхо чувствует боль, но он не понимает, почему оно проснулось в теле.

×××

Ноги ведут по обшарпанной дорожке, сморщенный от щекотки пылинок нос ощущает аромат срезанной травы и земли. Раньше он и не предполагал, что такие запахи существуют, поэтому сейчас в наслаждении вдыхает во все лёгкие, начиная кашлять от переизбытка. Люди смотрят на него пугливо, боятся подцепить заразу какую-то. Шугаются и обходят стороной, совсем как Джисона, если не считать грубых толчков, хотя тот вроде не болеет. Волосы сияют под солнцем, которое зачем-то украшает Минхо, готовит ко встрече, хоть он и не собирается общаться, а просто будет смотреть со стороны. В пекарне тепло, уютно и вкусно пахнет. Слюнки собираются во рту, живот урчит, удивляя хозяина тела звуком и ощущением. Люди всё-таки удивительны, думает звезда. Пекарня небольшая, с тремя деревянными столиками, за одним из которых сидели пожилые люди, возможно пара, так как они держались за ручку, даря друг другу морщинистые улыбки. Это мило, думает Минхо и смотрит на прилавок, где стоит Джисон, с мягким нежным счастьем на лице, наблюдая за парой, не в состоянии отвести взгляда. Он тоже так хочет, знает Ли и со страхом шагает к выпечке, чтобы что-нибудь попробовать. Люди приходят много, но уходят быстро, с недовольными лицами, но горячими булочками. Никто не сидит в пекарне, кроме той пары. Все прошмыгивают резко и с ворчанием, не благодаря Джисона ни за что, хоть звезда и знает, что мальчик сам все печёт, сам убирается, плачет по ночам и натягивает улыбку по утрам, когда грозные покупатели проклинают за спиной. — Привет, можно, пожалуйста, какую-нибудь сладкую булочку? — Минхо старается не выделяться, вежливо прося и смотря точно в глаза растерявшемуся мальчику, у которого губа задрожала, да и голос тоже. — К-конечно, — он было тянется за тканью, чтобы завернуть и дать собой, но Минхо мотает головой и улыбается от всего сердца. — Я буду тут. Что-то громко ёкнуло. Было ли это сердце звезды или человека — непонятно. Ясно лишь то, что щёки мальчика заливаются румянцем, а глаза всеми способами избегают прекрасной на вид звезды. — Приятного аппетита. — Благодарю. Минхо не только влюбит Хана, но и сделает его счастливым хотя бы своей вежливостью. Он сидит, поедая с тарелки бесподобную сладкую булочку, с домашним клубничным вареньем внутри. Как оказалось, Минхо любит клубнику. Он смотрит в окно и слышит хихиканье солнца, хочет шикнуть на него, но знает, что будет странно. Люди за окном брезгливо смотрят, шепчась. Видно, что такое обычно не происходит и все сторонятся этого места, как огня. Милый мальчик лишь смотрит, иногда занимается своими делами, но не лезет никуда и не делает ничего, что могло повергнуть в шок. Он просто существует и возможно сам не знает, почему все так боятся его. Джисон уходит в комнату за дверью, Минхо пользуется шансом и тихонько подсаживается к паре, кланяясь в приветствии. — Простите, но вы не знаете, почему все так сторонятся Джисона? — он надеется, что не выглядит странно. — Ох, милый. Мы с молодёжью то не общаемся, подавно мы им не сдались. Раньше тут было столько людишек, но после смерти хозяйки все будто призрака тут видят. А Джисон-и мальчик трудолюбивый, делает всё, чтобы тут было также хорошо, как и раньше. Вот только смеётся он редко, не как раньше. Минхо приподнимает брови, глядя в замешательстве на люд, что моложе будет этой пары. Благодарит с сиянием на коже, так как чувства разъярились, под кожей всё колет и горит. Хочется добраться до истины, ну и, конечно, выполнить долг. — Твоя выпечка безумно вкусная, спасибо, Джисон, — говорит звезда напоследок, не замечая приоткрывшегося рта мальчика в каком-то вопросе.

×××

— Вы знаете Хан Джисона? — Боже, помилуй, — девушка с корзиной в руках обошла Минхо за три метра, убегая быстрее. — Хэй, хэй, мальчик, знаешь, кто такой Хан Джисон? — не сдаётся звезда, у которой сияние из-за нервов увеличивается и скоро будет опасно появляться на глазах у людей, в особенности если потемнеет. — Булочки печёт ещё. — Аа! Сестрица рассказывала о нём, но никогда не разрешала разговаривать с ним, — щебечет пацанёнок, смешной такой, с веснушками по всему лицу и курносым носом. — А что с ним не так? — Слухи ходят, что мать свою убил он, да вот засудить никто так и не смог, сжалились над ним. Вот все и боятся, — пожал он плечами. Но ведь мальчик не убивал её, Минхо точно знал и видел в воспоминаниях. Наверное завистники наплели козни, чтоб заполучить себе пекарню и всё драгоценное, что осталось Хану. Кровь закипает в злости. — А тебе чего? Стражник из тюрьмы, что ли? — Нет, просто интересно. Смотрю, никто с ним не общается, да и ни за кем не ухаживает он, — невзначай так говорит Ли, пытаясь казаться простым прохожим. — Поухаживаешь тут, ага. Да бабы наши в первую очередь его остерегаются, боятся такой же судьбы, как у его матушки. Не понимаю я взрослых, странные они, — надувает щёки он. — Вот и я о том же. Теперь всё ясно и понятно. И что с этим делать — без понятия. Не так уж легко оказалось, остаться в живых. Да что там, ему в общем-то дела нет до своей жизни. Он просто хочет счастье мальчику… Почему? Жизнь у него не легка, а эмоции чисты и красивы, хоть бывает больно. Звёздочка хочет увидеть настоящую улыбку мальчика, которая будет пропитана радостью и, конечно же, любовью, без разницы к чему и к кому. С пареньком лет восьми они прогуливаются до речки, брызгают в друг друга водой и собирают божьих коровок, чтобы потом наблюдать, как они раскрывают крылышки и улетают в небо. С мальчиком весело, но Минхо всё горячеет и горячеет, сверкая как белый огонёк. Бежит по улице быстро, боясь чего-то жуткого. Старшая звезда была напугана, уложила Ли на мягкую постель и дарила уже свой холод с остатками жизни в виде пыльцы, снова усыпляющей от луны. Минхо не хотел, чтобы Чан волновался, но был счастлив, что ему дарят эти чувства, что о нём заботятся. Он хочет позаботиться о Джисоне так же.

×××

Волосы, цвета вишнёвых деревьев в разгар весны, блестят даже в помещении. Возможно Минхо схитрил, рассыпал на мальчика маленькую искорку магии вселенной, чтобы тот привлекал внимание, чтобы на того глядели, не оторвав взгляда. Звезда сидела за столиком, с удовольствием поедая пирожок с картошкой, который был превосходен, заставлял желать есть его всё больше. Парень улавливает задумчивое лицо Хана, смотрящего на него, ну или сквозь него. Задумался, сиял, но всё равно отгонял своей историей людей. На него смотрели лишь детишки, завороженные волшебством, а вот людишкам хоть бы что. Джисон грустный, но радостный. Звезда не понимает, что это значит. — Красивый и добрый, правда ведь? — спросил Минхо у молоденькой ухоженной девушки, что выходила из пекарни с тёплой выпечкой. — Вы? — её глаза сверкнули, разглядывая звезду вдоль и поперёк, ухмыляясь. — Нет, Джисон. Её лицо побледнело, она покрутила пальцем у виска, покидая помещение. Сложно. Хан Джисон тихий, вечно красный, когда на него бросаешь взгляды или говоришь с ним. Его руки обычно дрожат, пока он кладёт выпечку или берёт монеты в ладошки, холодные как снег. При прикосновении вздрагивает, отскакивает и пытается держать себя в руках. Но сейчас звезда удивляется, когда в пустой пекарне мальчик подходит к нему на тоненьких ножках, косолапых ещё. Пальчики коротенькие, но на вид нежные, держат крепко в руках новую тарелочку с чем-то вкусно пахнущим. Он боится сесть рядом, боится перестать смотреть в пол, горбя спину и поджимая плечи. Ощущение, что из рук всё у него улетит прямиком на пол, если смотреть на губы, искусанные в нервах. Челка прикрывает глаза, а сияние на них до сих пор ворожит, притягивая взгляд. — Кхм, это т-тебе, — ставит он тарелку и быстро отходит, чтобы рядом не стоять и не пугать. — Я попробовал новый рецепт и… я подумал, что… — мальчик мял руки, хрустел пальчиками и сжимал их. Выглядело больно со стороны. — Джисон, — позвала звезда, а паренёк вздрогнул. Напуганный, как уличный котёнок. — Это очень мило с твоей стороны, мне приятно. Присядешь ко мне? — ласковым голосом проговорил он. Минхо совершил ошибку, наверное… Но то, как мальчик наконец поднял голову, заставило всё позабыть на свете. Глаза блестели из-за влаги в них. Красные такие, все ещё напуганные. Губы сжимаются в тонкую линию. Хан настороженно присаживается, хмуря брови. — Ты что-то задумал? — Почему я должен что-то задумывать? — с интересом спросил Ли. — Меня обычно все… остерегаются, ты не местный? — мямлит он себе под нос. — Можно и так сказать. Я Минхо, кстати. И звёздочка в порыве протягивает руку, чтобы пожать чужую. Тело ломило, желало прикоснуться к мальчику и ощутить его кожу. Но Джисон не прикасался, боялся, и только спустя долгие секунды нашёл в себе силы невероятно медленно и нежно обхватить ладошку Хо, стараясь не сжимать её. И тогда Минхо захотел провалиться сквозь землю. Прикосновение Чана, это одно. Джисон, совсем другое. Более живое, мягкое и нежное. Настолько хрупкое, что кажется можно сломать от малой силы. Поэтому его надо оберегать и лелеять, а не толкать и гневаться. — Прогуляемся? — спросил Минхо. Он хотел узнать о мальчике из его уст, а не воспоминаний. Он хотел, чтобы мальчик раскрылся перед ним, рассказал обо всём, чтобы стало легче. Чтобы он знал, что ему помогут. — Господи, ты настоящий? — усмехнулся Хан, явно потрясенный новым знакомством. — Может быть я был послан к тебе, потому что ты в этом нуждаешься… Вслух проговорила звезда, улетая в свои мысли далеко, пока лёгкие наполнялись запахом выпечки.

×××

— Только давай в безлюдное место. — Почему? — Если тебя со мной увидят, то и ты не избежишь этих взглядов… Два парня только что вышли из пекарни. Сумерки потихоньку настигали город, где постепенно загорались огни в домах и фонари. Продавцы собирались по домам, улицы потихоньку опустели. Но это на время. Скоро тут начнётся настоящее веселье, чуть дальше домов, чтобы не мешать людям. Несколько музыкантов проходят мимо Джисона с Минхо, заходя в таверну, откуда были слышны громкие пьяные крики. Звезда взяла руку поникшего мальчика в свою, сжимая и даря бодрящую улыбку. Хану было неудобно, непривычно. Его ладони начали потеть, из-за чего парень мог лишь усмехнуться. — Мне не важны взгляды этих прогнивших людей. — Не нужно быть таким грубым, они не виноваты. Просто слухи делают многое, — дрожащим голосом шепчет Джисон. Всё-таки мальчик слишком добр. Луна проявляется в темноте ярче, светя на Хана, рассматривая его и обнимая. Звезда хочет хихикнуть, но сдерживает себя, рассматривая мальчика, желая также обнять и подарить своё волшебное тепло. — Тогда куда пойдём? — В поле, за лесом. Там очень красиво, ну, если ты не против… — Не против. Минхо запрокидывает голову, глядя на тёмное небо. Лишь три звездочки, самые сильные и крепкие. Остальных не видно. Становится грустно. Неужели и его никто никогда не видел? Он щупленький для звезды, хоть по словам и симпатичный. Хан идёт в ногу, весь напряжённый и неловкий. — Тебе неудобно так идти? — спрашивает Хо, так как не хочет дискомфорта между ними. — Не совсем, просто… непривычно. Это приятно, но… — Тогда со мной и будешь привыкать, пока не приглядишься к девице какой-нибудь, — усмехается он. — Ох, — грустно выдыхает мальчик, также направив взгляд на небо. — Тебе кто-то нравится? Хоть кто-то? — Эм… Ты единственный, кто со мной заговорил. И поэтому я не могу оценивать людей просто по их виду, мне нужно общение. — А в детстве? Джисон мотает в отрицание головой, кусая итак красные губы. — Расскажешь о себе? — задаёт Минхо вопрос, а мальчик удивлённо пялиться в ответ. — Ты хочешь знать? — Ага. Они доходят до опушки леса, где очень темно и жутко, если прислушиваться к вою волков. — Страшно? — смеётся Джисон, якобы говоря «трусишка». Хо краснеет, надувает губы и вскидывает подбородок. — Пф, ещё чего, — он отцепляет их руки, шагая сам вперёд, уверенный в себе. — Мне особо нечего рассказывать, — начал сзади мягким голосом мальчик, прерывая тишину леса. — Я родился в семье пекарей. Папа погиб в несчастном случае. Мама учила семейному делу, любила меня и лелеяла. Я был избалован, но знал меру. Она умерла от болезни, когда мне было двенадцать. Потом и начался ад, — грустно улыбнулся он. — А ты? Расскажешь про себя? Минхо вздрогнул, то ли от вопроса, то ли от шороха вблизи себя. Он подскочил с места, как трусишка цепляясь за хрупкую ручку смеющегося мальчика, у которого мурашки по телу бегали, но он всё равно схватил руку звезды, крепче сжимая. — Бояться не унизительно. Ты не должен этого стесняться. Я и сам впервые, когда был тут, чуть со страху не сбежал обратно в город. Ли был удивлён словам пекаря, думая, что тот прав. Если он собирался подружиться, то нужно быть честным во всём! Почти во всём… — Я из далёкого места. У нас там нет обычаев, но мы любим помогать друг другу и болтать обо всём подряд. Родителей я не знаю, но… кхм, опекуны о нас заботятся. Сюда я приехал к старому другу, который… неизлечимо болен. — О, мне жаль, — Хан коснулся ладошкой плеча, но резко отбросил её, будто там были колючки. — Не стоит грустить. Они вышли на небольшую поляну, полную цветов. — Вау! — Да, красиво. Мне всегда кажется, что это место пропитано магией. Не считай меня глупым, пожалуйста, — застеснялся Хан. — Это вовсе не глупо. Тут… исполняются желания, — намекнул Минхо, вспоминая это место, пока летел высоко-высоко, принимая желание. Мальчик разразился счастливым смехом и побежал к середине полянки, потянув за собой звёздочку, которая не могла оторвать взгляда от радости на чужом лице. Джисон выглядел самым красивым существом, когда так улыбался, не стесняясь немного кривых зубов, которые выглядели мило. Джисон был красивей звезды. Он неожиданно присел на траву, падая спиной на холодную землю. Его волосы красиво расплестались и взъерошились, выглядя по-домашнему уютно. Даже холодок вечера ему не мешал наслаждённо прикрыть глаза, подрагивая. — Закрой глаза и ляг рядом, — попросил он. Звезда с удовольствием подчинилась, готовая потакать любым приказам. — А теперь открой. Они оба приоткрыли тяжёлые веки. Глаза врезались в невероятную картину, которая предъявила прекрасное зрелище. Миллиарды братьев и сестёр, вместе с сестрицей луной. Минхо выглядел также раньше? Это было настолько чудесно, что не передать словами. В груди кислород ненадолго задержался, а нос не готов был начать снова дышать. Тело постигла эйфория, приятная, чуть ли не усыпляющая. — Обожаю смотреть на звёзды. Они такие красивые… Наверное, это единственное, что я так сильно люблю в своей жизни… Ту-дум Минхо перевёл взгляд на Хана, который смотрел на него уже давно. Оба засмущались, пальчики рук прикасались друг к другу, даря малое тепло. Губы мальчика выглядели блестящими и пухлыми, когда он завороженно рассматривал звезду. — Ой, — произнёс Хан, кладя руку на свою грудь, совсем где сердце. — Что? — Показалось, — тихо ответил мальчишка. — Спасибо тебе. Я так давно не общался… — Ты этого заслуживаешь, — Минхо привстал, сверху вниз глядя на мальчика, на его приподнятую рубашку, которая показывала милый животик с невероятно тонкой талией. — Давай дружить. — Ты уверен? — Уверен. Я подарю тебе самые лучшие и счастливые дни в жизни. Я помогу тебе влюбиться. Ту-дум Сердце не сбавляло свой темп, а в животе… запорхали бабочки.

×××

Бан Чан спит третий день, сияние исчезло, а тело рассыпается, пыльца уходит, улетает навсегда. Ещё три дня. Всего три дня. Хорошо, что безболезненно. Минхо проводит дни с Джисоном в пекарне, помогая ему, разговаривая о самых глупых вещах на свете. По утрам ходит в библиотеку, заставая младшего за чтением тех самых романов, которые он собирал в тот раз. Замечает Хана на рынке, обычно он закупается продуктами за раз, ходя с тяжеленной корзиной. — Давай помогу, — всегда предлагает звезда, но Хан мотает головой. — Я не должен запускать своё тело. Они ходят на поляну, лежат на траве, не обращая внимание на жучков и сверчков. Ли научился печь хлеб, кормя с руки розового в щеках мальчика, совсем как цвет его волос, которые теперь звезда каждый день покрывает сиянием. Люди сторонятся их. Люди боятся Минхо, толкаются и обходят. А он ухмыляется, показушно смеётся им в лица, забавляясь поведением. Всё это смешит, а Джисон волнуется. Ранним утром, когда солнце только просыпается для этого городка, оно будит парня, напоминая о его делах. Минхо с улыбкой чмокает Чана в щеку, с грустью смотря на горсть сияния, собравшегося под ним. — Чан-и, спи спокойно, — гладит он его, закрывая занавески. Он бежит прямиком к полю, вчера прочитав интересную вещицу. Минхо рвёт цветочки со стебельками, после присаживаясь на пенёк. Высовывает язык, старательно сплетая ароматные цветы, по которым букашки бегают. Он их ласково просит пойти на другие, они слушаются, уходят. Сидит он до обеда, благодаря солнце, за то, что оно не печёт и делает так, чтобы белоснежная кожа не загорела. Джисон сейчас должен выйти на перерыв, звезда надеется, что тот не расстроился из-за его долгого отсутствия. Он приходит в пекарню после обеда, Хан сидит расстроенный, раздражённый. Грызет ногти и роняет деньги. — Здравствуй, Хани. Мальчик вскидывает голову, загорается и улыбается. Он счастлив. Минхо тоже счастлив из-за этого. — Ты пришёл! — трёт он глазки, красные и влажные. — Ты плакал? Хэй, ты… хэй! Звёздочка гаснет, с дрогнувшей губой подходит к мальчику, убирает его руки с лица, держа их нежно, как всегда привык. У Джисона красный носик морщится, он пытается усмехнуться, отмахнуться, но лишь делает хуже, дрожа голосом. — Я хотел тебе сделать вот это, — он тянется в тканевую сумку, висящую на плече, достигающую бедра. Достаёт венок, а Джисон, кажется, плачет сильнее. — Дурак! — бьёт он по плечу звезды и обнимает крепко, не заботясь ни о чём вокруг. У Минхо сердце останавливается от прикосновений, дрожит всё тело, покрываясь мурашками. Тепло… Приятно… Джисон пахнет невероятно вкусно. Той же клубникой, которую впервые он тут ел. Старший утыкается носиком в шею, а рукой гладит не блестящие, но пушистые и мягкие волосы. — Я волновался, — шепчет на ухо Хан. Минхо готов отдать всё, лишь бы этот момент никогда не кончался. Ту-дум Джисон отстраняется, сейчас похожий на разъяренную белку с опухшим лицом. Звезда вытирает слёзы на чужом лице, находясь так близко, ощущая дыхание на губах, что разносится током по телу. Что заставляет ноги подкоситься. Он надевает на младшего венок, хихикая, завороженный прекрасным человеком. — Красивый… — тихо вырывается из уст, но Хан слышит. Что-то в груди щемит, разбивается. Минхо понимает, что это желание. Наверное его смерть близка, раз грудь пронзает боль с щекоткой. Он не хочет умирать только потому, что Хани останется один… — Погуляешь со мной ночью? — Угу, — мычит звезда. — Так-с, давай помогу тебе с чем-нибудь. — Сначала обними ещё. Минхо застывает, в груди ещё больнее. В животе бабочки бьются друг о друга, он их сдерживает как может. Они не должны быть там, думает он и обнимает. Джисон маленький, хочется его прикосновений больше… Хруст Как будто стеклышко, по которому распространяются погрешности. Зато Чану будет там не одиноко.

×××

Джисон всегда держит за руку, говорит что-то милое и прикасается, будто ему всю жизнь этого не хватает, в принципе так и есть. Минхо позволяет, но мальчик держит себя в руках часто. Но сегодня обнимает, шепчет что-то на ушко и задумчиво ухмыляется. Сегодня он странный. Сегодня он сводит с ума звезду. В глубокую ночь, они пробираются на поляну в полном молчании. Мальчик до сих пор в венке, сделанным старшим. Мило. Они ложатся как всегда в середине, смотря на звёзды. Сегодня луна смеётся над ним, будто что-то зная. Хруст Хан хватает старшего за руку, сплетая их в замочек и сжимая крепко-крепко, как никогда прежде. Он смотрит не на звёзды, но с таким же восхищением и чем-то ещё. Тело и эмоции звезды умирают от такого Джисона. Кислород прерывается, когда младший начинает говорить. — Когда я был тут один в последний раз, пролетала звезда… В груди и животе что-то взрывается, он слышит хруст желания мальчика. — Она была прекрасна. Я видел впервые падающие звёзды и загадал желание… Помнишь, ты говорил, что на волшебной поляне исполнится желание? Желание крошится. Минхо страшно. Но взгляд Джисона успокаивает. Всё застывает и есть только они вдвоём в этой ночи, освещенной звёздами и луной. — Ты был прав. Последний треск прозвучал в груди, всё рассыпалось, невидимый огонёк вылетел из тела, улетая высоко в небо. Новая звезда, родившаяся от желания… В глазах Минхо собрались слёзы. — Звезда исполнила моё желание. Я наконец понял, что такое любовь. Понял чувства в животе и в груди. Понял… спасибо, — шмыгнул он носом, рукой тянясь к щеке звезды, в которой солёные капли лились потоком. — Я люблю тебя, — без кислорода, довольно тихо, первый прошептал Минхо на одном дыхании. Ещё один огонёк вылетел из груди Хана, глаза звезды расширились. Луна вновь хихикнула. — Минхо… — мальчик запнулся, будто в горле был тяжёлый ком. Он придвинулся ближе. И в этой ночи, освещенной звёздами, произошло чудо. В этой ночи, где всё остановилось, мальчик поцеловал звезду, которая сияла любовью, которая исполнила два желания за раз. Две любви. — Я тоже люблю… На небе падает звезда.