изумрудные горы

Манджиро Сано / Майки

      Он — тот самый человек, который проспит до утра. Всю ночь он прижимался к Мико, не выпуская из рук даже тогда, когда она переворачивалась и его поза для сна оказывалась неудобной. Хотя, наверное, этого он не замечал — его сон был крепче, чем у любого человека на этой планете.       Проснувшись первой, Мико поняла, что больше не заснет, ведь потеряла то самое удобное положение. Взглянув на спящего Майки, она поняла, что тот проспит еще пару часов, а она выиграет немного времени, для того, чтобы прийти в себя.       Когда девушка попыталась подняться, то поняла, что выбраться из объятий Манджиро будет не простым заданием. Она старалась сделать все так, чтобы тот даже не заметил ее отсутствия, и даже подложила подушку вместо себя.       Шалость все-таки удалась и Мико выбралась, поднявшись с кровати. Все конечности затекли во время сна, а тело болело после вчерашнего, отдаваясь слегка приятной болью, смешанной с воспоминаниями. Машинально оглянувшись на Майки, Мико улыбнулась, после чего тихонько зашагала к выходу из комнаты, но за спиной послышалось шевеление.       Во сне заметив, что рядом никого нет, Сано начал водить рукой по постели, даже не открыв глаза. Когда он это все-таки сделал, то понял, что сладко обнимал подушку, а Мико рядом с ним уже нет.       — Ты сбегаешь? — слегка расстроено заявил он, состроив грустную улыбку, когда заметил Мико около двери. — Я что-то сделал не так? Давай обсудим!       — Какого ты плохого обо мне мнения, — девушка снисходительно улыбнулась, разворачиваясь лицом к Майки. Тот был похож на растрепанного птенчика. — Я думала, обычно парни сбегают после первого раза. Но ты слишком крепко спишь и тебе некуда убегать из собственной спальни.       — Вот именно! Ошибочка, — ухмыльнулся Сано, после чего похлопал по пустой постели рядом с собой.       Она уже начала остывать, потому что Мико долго пыталась выбраться и слишком долго уходила, делая все медленно и тихо, чтобы не разбудить.       — Вернись сюда, пожалуйста, — попросил он. — Я хочу обниматься.       Девушка быстро поняла, что принять душ не получится, поэтому вернулась на кровать, забираясь под одеяло, и вновь угодила в объятия довольного Майки.                     

Баджи Кейске

      Баджи проснулся первым. Пока Касуми рядом набиралась сил и видела красивые сны в его объятиях, он долго смотрел на нее с улыбкой и поправлял волосы, то и дело выпадающие из-за уха и спадающие на лицо.       На ее запястье была его резинка, которую она стащила ночью, когда они долго разговаривали, прежде чем заснуть. Кейске улыбнулся, вспомнив об этом, и пообещал себе, что оставит ее Касуми на память. У него таких будет еще много — он спокойно сможет купить себе еще на базаре, но эта останется у девушки, как напоминание.       Парень заметил, что слишком долго пялится на свою спящую возлюбленную, и взглянул на часы. Телефон, лежащий на тумбочке, до которой было трудно дотянуться, показывал почти двенадцать. Не удивительно, что они проспали так долго.       Он подумал, что было бы здорово разбудить Касуми. Поэтому ничего лучше не придумал, как легонько щелкнуть ее по носу. Девушка на это практически не отреагировала, во сне потерев кончик носа. Тогда Баджи поцеловал ее в щеку, потом в лоб. Это тоже не сработало.       Тогда было принято решение перейти к радикальным мерам и Кейске, забравшись рукой под одеяло, начал щекотать девушку по ребрам. Та вмиг проснулась и заерзала, пискнув. Баджи рассмеялся с ее реакции, за что потом получил от Касуми щелбан и нахмуренное лицо.       — Прости, я хотел дать тебе отдохнуть подольше, но не удержался и слишком долго пялился на тебя, — рассказал Кейске, когда Касуми утихомирилась и улеглась на его плечо. Парень начал водить пальцами по ее ключицам и шее, пуская по оголенной коже приятные мурашки. — Потом принял решение разбудить.       — А нельзя было сделать это другим способом? — поинтересовалась она, подняв голову. — Например, поцеловать…       — Я пробовал. Тебе по боку.       — М-да, тоже верно, — согласилась Касуми, закусив щеку.       — Как ты себя чувствуешь? Я не перестарался? У тебя ничего не болит?       — Все в порядке, — девушка дотянулась до щеки Баджи и оставила на ней поцелуй. — Только впредь не кусайся. Я еще не видела, но уверена, что у меня куча твоих укусов.       Кейске хрипло рассмеялся, после чего чмокнул ее в макушку. Конечно же, пообещав себе в следующий раз меньше кусаться.                     

Чифую Матсуно

      Причиной пробуждения обоих стал запрыгнувший на кровать кот. Несмотря на раннее утро, у Пик-Джея были свои собственные часы, по которым уже подошло время его первого приема пищи, о чем он и заявил недовольным мяуканьем.       Аюми, что лежала, уткнувшись носом в шею Матсуно, недовольно замычала, когда почувствовала, как кот забрался ей на бедро и начал протестующе мять его лапами, иногда применяя коготки.       Обычно Чифую вставал намного раньше, но сегодня и он, и Аюми подумали, что ранний подъем ни к чему, когда можно спать в одной кровати, обнимаясь и греясь. Кот начинал протестовать сильнее, поэтому Матсуно нехотя открыл глаза и взглянул на нарушителя сна, нахмурившись.       — Тише, Пик-Джей, — попросил он, когда питомец замяукал, продолжая топтаться по бедру девушки. — Аюми еще спит, не мешай ей, пожалуйста.       Кот что-то мяукнул в ответ, слезая, как будто понял, что только что ему приказал хозяин. После он забрался между парой, укладываясь так, чтобы Чифую даже не смог дотянуться, чтобы обнять Аюми.       — К сожалению, я не сплю еще с того момента, как он на меня запрыгнул, — заговорила девушка. Матсуно мягко и слегка хрипло рассмеялся и поцеловал ее в лоб. — Доброе утро, Чифую и Пик-Джей.       — Доброе. Ты сможешь еще поспать, если я покормлю его и он от нас отстанет.       — Я не против еще поспать, с условием, если ты покормишь и вернешься ко мне.       — Конечно я вернусь. Я еще не расспросил тебя, как ты себя чувствуешь.       Аюми угукнула, отодвигаясь от шеи парня и давая ему выбраться из-под одеяла. Быстро найдя свои домашние штаны, Чифую оделся и покинул спальню. Кот пошел следом. На кухне зашуршал пакет с сухим кормом, потом кран с водой. Довольный своим завтраком Пик-Джей мяукнул что-то своему хозяину и принялся хрустеть.       Матсуно вернулся в еще теплую постель уже через пару минут и придвинул Аюми к себе. Девушка снова улеглась к его шее.       — Ну так, как ты? Все хорошо?       — Теперь — да.                     

Шиничиро Сано

      Шиничиро, будучи заядлым курильщиком, проснулся от желания скурить свою первую сигарету дня. Осторожно поцеловав спящую рядом Джун в лоб, он выбрался из постели, надел спортивные штаны и ухватил пачку сигарет с зажигалкой.       Добравшись до окна, он открыл форточку и закурил, тихонько напевая себе под нос какую-то песню. На его лице была довольная улыбка, и было, чему радоваться. Он провел отличную ночь со своей любимой, которая все еще спала в его постели, его ничто не тревожит и он был вполне себе счастлив. Он уже не помнил, когда чувствовал себя так хорошо, до встречи с Джун.       Девушка проснулась оттого, что услышала мотивы песни, которую напевал Шиничиро, покуривая в форточку. Она нехотя открыла глаза, и привыкла к свету. Сев, она осмотрелась, тихонько зевнув в ладонь, и обнаружила, что парня рядом нет. Джун быстро нашла его у окна в дальнем углу гаража, в котором и находилась комната старшего брата семейства Сано.       Бесшумно выбравшись из постели, Джун пошла к нему. Шин стоял к ней спиной, поэтому не заметил подкравшуюся девушку, и понял, что она уже не спит, как только Джун обвила его талию руками и прижалась щекой к обнаженной спине.       — Проснулась? — с улыбкой спросил он, стряхивая пепел в консервную банку на узком подоконнике.       — Твое пение меня разбудило. И еще холодно стало от открытого окна.       — Прости, я не хотел, — заведя руку назад, Шиничиро дотянулся до ребер Джун, спрятанных под его футболкой, и легонько пробежался по ним пальцами, щекоча. — Проголодалась? Или полежим вместе еще немного, когда я докурю?       Она понимала, что с удовольствием поспала бы еще пару часиков, поэтому сделала свой выбор практически моментально:       — Полежим. А потом я приготовлю нам что-нибудь.       Шин заулыбался. Он очень любил, когда Джун готовила что-то для него, ведь это получалось у нее лучше, чем у него самого. Она часто готовила ему что-то на обед, приносила в магазин и тщательно следила, чтобы он поел. Ему была приятна ее забота.       — Самое лучшее утро за мои 23, — заявил он.       Джун за спиной рассмеялась, после чего дотянулась и поцеловала его в щеку.       — Пойду-ка я, а то у тебя тут слишком холодно. Возвращайся скорее, пожалуйста.                     

Ханма Шуджи

      Первым, что он сказал, когда Рэй проснулась, было:       — Ты красивая когда спишь. И когда не спишь. Всегда красивая.       В ответ он получил смущенную улыбку и любимый смех.       Ханма никогда бы не подумал, что в итоге окажется в постели с любимым человеком и первое, что увидит утром, будет именно Рэй. Она вызывала в нем неописуемые чувства. Те самые бабочки, фейерверки, кто как называет, все это она пробуждала в нем.       Девушка была его зарядным устройством. Когда он чувствовал, что начинает сдавать, но не показывал этого, Рэй всегда появлялась, словно из воздуха, и засыпала словами о том, что он получит по первое число, если опустит руки. Угрозы от нее звучали не столько страшно, сколько мило, поэтому Шуджи не мог не улыбнуться и не почувствовать, как ему становится лучше.       И он был рад, что она — именно она.       Рэй взяла Ханму за руку и, перевернув ее тыльной стороной вверх, начала водить пальцем по иероглифу, значащему «преступление». Она любила эти татуировки и как-то зарекалась, что хочет тоже, но Шуджи быстро обрубил концы этой идее, сказав, что любит ее руки такими, какие у нее они есть, а поглазеть на татуировки она может и на его теле, ведь оно тоже принадлежит ей.       — Как ты? Я не испортил твой первый раз своим присутствием?       — Думаю, нет, — улыбнувшись, проговорила Рэй, чем вызвала довольную улыбку Шуджи.       Ему было приятно, что она доверилась именно ему. И она была рада тому же, уже не представляя себя рядом с кем-то другим.       — Тогда предлагаю отметить это особенное событие, — Ханма потянулся к тумбочке, где лежала пачка сигарет. Открыв ее пальцами, он достал одну и взял лежащую рядом зажигалку. — Раскуришь со мной одну напополам, любовь моя?              

Кен Рюгуджи / Доракен

      Кен проснулся на несколько часов раньше, чем Даи. Он дал себе поспать всего пару-тройку часов, а потом почувствовал, что больше не хочет. Парень долго лежал в кровати, пялясь в потолок и иногда поглядывая за спящей рядом Даи, которая выглядела крайне умиротворенной.       Он поймал себя на мысли, что девушка чертовски милая, когда спит.       Поняв, что больше не может просто так лежать, Рюгуджи покинул постель и быстро оделся. Еще разок взглянув на Даи, он вышел из комнаты, а потом и из здания. Почувствовав острую потребность прогуляться и подумать, он отправился в ближайший парк, пока Даи осталась в постели.       Она проснулась ближе к одиннадцати. Поняв, что выспалась, девушка открыла глаза и поняла, что Доракена рядом нет, как и во всей комнате, которая принадлежала парню в здании борделя, где он жил.       Даи почувствовала легкий укол обиды, осматривая комнату едва проснувшимися глазами. Никакой записки рядом с собой она не обнаружила, ведь это могло бы хоть как-то помочь ей понять, куда делся Кен и почему оставил ее одну.       Когда через полчаса никто не пришел, Даи покинула постель и принялась одеваться. В ее голову закрались не самые приятные мысли о том, что ее могли использовать, а потом освободили комнату с намеком на то, что она может спокойно собраться и уйти. Девушка чуть не заплакала от этих мыслей, натягивая джинсы.       Ее пальцы принялись застегивать пуговицу на джинсах, когда дверь в комнату открылась. На пороге появился пропавший Доракен, который не сразу понял, что происходит. Идя обратно, он рассчитывал, что Даи еще не проснулась.       — Ты куда? — поинтересовался он, оглядев девушку, что была уже собрана уходить.       — Я думала, ты меня бросил, и решила уйти тоже, — смело ответила Даи, расправившись с одеждой, и принялась искать свои кроссовки.       Рюгуджи хрипло и низко рассмеялся, глядя на нее. Даи нахмурилась.       — Я не бросил тебя, — пояснил Кен, подойдя к ней поближе. В руке у него была авоська с большим арбузом, которую девушка поначалу не заметила. — Решил немного прогуляться, чтобы прийти в чувства. И заодно купил арбуз. У меня тут совсем нечего есть, а в качестве завтрака, я думаю, он сгодится?       Даи засмущалась, прикрыв лицо ладонью. Ей было стыдно, что она так о нем подумала. Конечно, он бы ее не бросил, совершенно ничего не сказав. Может, это было бы одно неэмоциональное слово, но он бы что-то сказал, это точно.       — Да, думаю, сгодится, — закивала она, состроив улыбку, и подняла глаза на Доракена. — Извини, что подумала о тебе так… Просто я проснулась одна и ничего не поняла.       — Прости, что заставил тебя так подумать, — проговорил Кен, приобняв Даи свободной рукой и поцеловав ее в макушку. — Кстати, могу я попросить тебя заплести меня? Я уже выходил и у меня получилось отстойно.       Повернувшись в профиль, он показал свою косу, которая была действительно собрана наспех.       — Конечно. Тогда с тебя — нарезанный арбуз, а с меня — шикарная прическа.       — Я согласен.                     

Изана Курокава

      Проснувшись, Изана не сразу понял, что происходит.       Каяо лежала на его груди, видя который по счету сон, а мягкие волосы спадали ей на лицо и покрывали плечи. Девушка размеренно дышала, а ресницы слегка подрагивали во сне.       Изана боялся разбудить ее любым своим движением. Он подумал, что стоит ему не так вздохнуть, и Каяо проснется. Но Курокава не знал, что у девушки — крайне крепкий сон, ведь она выросла в большой семье, где каждая минута спокойного сна в тишине — на вес золота, и приходится приспосабливаться к любым неудобствам, чтобы поспать.       За окном было уже достаточно светло. Парень подумал, что они достаточно заспались и принял решение разбудить Каяо, вдоволь на нее насмотревшись. Пока она спала на его груди, Курокава детально изучил ее черты лица вблизи, насладился ее присутствием сполна и даже почувствовал, что в какой-то мере счастлив.       Он всегда говорил ей, что не сможет сделать ее достаточно счастливой. Но она никогда не слушала, уверяя, что все может быть хорошо, и делала счастливым его, отдавая всю свою любовь. Изана впервые переживал все эмоции, которыми она его наполняла.       Курокава не был специалистом в области пробуждения девушек и не знал, как это правильно делать, чтобы потом не отхватить. Поэтому он начал пробовать самые безобидные способы.       Он погладил Каяо по волосам, провел пальцем по ее скуле и заправил мягкую прядь за ее ухо. Спустился по шее, нежно поглаживая кожу, и провел по выпирающей ключице. Слегка пощекотал ее оголенное плечо. Девушка во сне заулыбалась, чувствуя его прикосновения. Когда Изана понял, что это сработало, даже улыбнулся сам и осторожно поцеловал Каяо в макушку.       — Доброе утро, — проговорила Каяо, после чего подняла голову на Курокаву. Тот слегка смущенно улыбался, как будто боялся улыбнуться в полную силу. — Смущаешься? Почему?       — Не знаю, — парень слегка пожал плечами. — Впервые чувствую себя так…       — Хорошо? — закончила за него она. Изана кивнул и уже более выраженно улыбнулся. — Ты привыкнешь.       — Я бы хотел чувствовать себя так всегда, если это возможно, — немного мечтательно поделился Курокава, после чего ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Думаю, когда ты со мной, я всегда чувствую.       Ему никуда не нужно было сбегать, оставлять, жертвовать. Он впервые чувствовал себя на своем месте, как и Каяо. И это заряжало сильнее, чем что-либо.       Изана проходил все это в первый раз. Каяо — его первая девушка, с которой все серьезно, и многих вещей раньше не было. Он часто задумывался о том, что делает что-то не так, боится все испортить и что Каяо отвернется от него из-за этого.       Но она каждый раз все сильнее убеждала его, что он делает все правильно. И он ей верил.       — Знаешь, я даже растерялся, когда понял, что нужно разбудить тебя. Не знал, как лучше сделать это. Ты так мило спала у меня на груди.       Каяо улыбнулась и дотянулась до его губ, оставив на них поцелуй.       — Ты все сделал правильно. А сделай так еще разок, пожалуйста. Мне очень понравилось.       Парень улыбнулся, после чего выполнил ее просьбу. Пальцами провел по волосам, очертил линию скул и шею, спустился по ключицам и плечам. Каяо почувствовала волну приятных мурашек, которыми покрылась кожа. Завершающим стал осторожный поцелуй в лоб.       — Оставайся у меня почаще, пожалуйста, — шепотом попросил он.       — С превеликим удовольствием, — таким же шепотом ответила Каяо, удобнее укладываясь на груди Курокавы.                     

Риндо Хайтани

      И он, и Орино — любители поспать, поэтому о раннем подъеме речи и не шло, тем более, что они уснули уже ближе к раннему утру, когда за окном просыпалось солнце. Только встретив рассвет, они наконец уснули, желая отдохнуть и набраться сил.       Рин был самым неугомонным соседом по кровати. Во сне он любил пинаться, закидывать конечности на девушку, прижиматься всем телом так, что Орино нечем было дышать, а также ерзать, пытаясь найти удобное положение. Он ерзал, когда засыпал, и когда просыпался. По этой детали можно было понять, бодрствует уже младший Хайтани, или пока нет.       Этим утром Риндо и заерзал. Орино сразу поняла, что тот уже не спит, поэтому потянулась за телефоном на тумбочке, но Рин закинул на нее тяжелую руку, покрытую татуировкой, что тянулась по всей правой половине его тела. Девушка оказалась прижата к матрасу без возможности двинуться.       — Куда ты? — промычал Хайтани, пододвинувшись поближе и начав ерзать.       — Не ерзай, для начала, — хмыкнула девушка, после чего потрепала его по волосам, вызвав недовольный стон. — Я просто хотела посмотреть, сколько времени.       — Я надеялся, что у тебя даже не будет сил пошевелиться.       — Не переоценивай себя.       — Обидно.       Оба рассмеялись, и тогда Риндо уже наконец открыл глаза. Глубоко вздохнув, он перевернулся на бок и уставился на Орино. Девушка уставилась на него в ответ, разглядывая необычного фиалкового цвета радужки.       Хайтани-младший не был обычным парнем, что касалось не только его внешности. Орино впервые встретила такого на своем пути и была рада иметь такой редкий экземпляр в своих руках.       Пододвинувшись к ней, Рин смазано чмокнул девушку в щеку и потянул на себя, чтобы та улеглась на его грудь. Немного поерзав, он утихомирился, а Орино начала водить холодным пальцем по его животу, очерчивая ветвистую татуировку.       За долгое время, что они были знакомы, девушка так и не смогла понять, какой рисунок делят на своих телах братья, и даже не могла вызвать в своей голове никаких ассоциаций. Сам же Рин иногда утверждал, что это кто-то из паукообразных или что-то подобное, несущее смерть. Орино согласилась, ведь в первое время оно выглядело действительно устрашающе.       — Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Риндо, проведя ладонью по ее волосам и пропустив пряди через растопыренные пальцы.       — Нормально. Только вот есть один недостаток.       — Какой? — удивился Хайтани, слегка дернувшись назад.       — Ты, сука, ерзаешь, как не знаю кто! И пинаешься во сне. Я чуть с кровати не упала, Риндо!       Рин рассмеялся, слегка хрипло, но достаточно заливисто. Орино была не первой, кто ему так говорит.       До этого такие претензии всегда выдвигал его старший брат — когда они были помладше, они спали в одной кровати и Рана всегда постигала участь избитого во сне. Старший никогда не высыпался из-за этого, а Риндо чувствовал себя прекрасно, просыпаясь, и не понимая, почему Ран на него ворчит.       — В следующий раз я сброшу тебя с кровати и ни капли не пожалею. А ты этого даже не заметишь.       — Поосторожнее со словами, детка! — пальцами Хайтани пробрался под футболку Орино и пощекотал ее.       Спальня заполнилась девичьим смехом.                     

Инуи Сейшу / Инупи

      Инупи и Юми проснулись одновременно, но ничего друг другу не сказали.       Они просто держались за руки, поглаживая друг друга пальцами, и думали о своем. Девушка смотрела в окно, к которому лежала ближе, чем Сейшу, а сам Инупи рассматривал идеально белый невысокий потолок, под которым висела лампочка вместо люстры. Юми только переехала в новую квартиру, что до света еще не успела добраться.       Говорить было не нужно, ведь оба все знали. Касаться друг друга, напоминая о своем присутствии, чувствовать чужое тепло рядом с собой и просто думать о своем было самым лучшим чувством. Знать, что они рядом, не говоря об этом ни слова.       Инуи долго не мог привыкнуть. Когда долгое время в нем видели совсем другого человека, пытаясь заглушить собственную вину, Сейшу даже не думал, что кто-то еще может заметить в нем его самого и полюбить. И таким человеком оказалась Юми.       Они были знакомы давно. Она знала всю историю от начала и до конца. Когда она говорила Сейшу о том, что видит в нем, он не верил ей, говоря, что она просто хочет его поддержать таким образом. И ей пришлось достаточно долго убеждать его в обратном.       Когда Инупи понял это, то почувствовал себя неловко перед ней. Но одновременно был на седьмом небе.       — Знаешь, что? — наконец заговорил Инуи, отвлекаясь от своих мыслей. Он провел пальцами по запястью Юми, после чего сплел их пальцы и сжал. Девушка повернулась, переводя взгляд с окна на Сейшу. — Я не часто говорю это, но я очень тебя люблю, Юми. Ты постоянно говоришь мне об этом, но я знаю и без напоминания. Хочу, чтобы ты тоже знала.       — И я так знаю, Инупи, — Юми тепло улыбнулась и пододвинулась к нему ближе, не расплетая пальцев.       — Честно?       — Конечно. Я не стала бы врать о таких вещах.       Сейшу слегка смущенно улыбнулся. На слова любви он всегда реагировал смущением, как в первый раз, что забавляло Юми. Приподняв подбородок девушки пальцами свободной руки, Инуи поцеловал ее сухие губы.       — Как тебе идея не вставать и целый день пролежать в постели?       — Я и сам хотел это предложить. Я согласен пролежать с тобой хоть всю жизнь, Юми.       — Всю жизнь — вряд ли, потому что придется делать всякие дела, — рассуждала девушка, укладываясь на плече Инупи. — Но целый день мы точно можем себе позволить.                     

Коконой Хаджиме / Коко

      И Коко, и Има были любителями ранних подъемов. Оба работали и уже привыкли к такому режиму, поэтому, даже учитывая то, что легли поздно, оба открыли глаза в девять, как будто по будильнику.       — Черт, мой организм, видимо, забыл, что нам сегодня никуда не надо, — простонала девушка, откладывая телефон, который брала, чтобы посмотреть на время. Она вернулась на кровать и потерла лицо ладонями. — Лично я теперь больше не усну. А хотела бы.       — Я подписываюсь под каждым твоим словом, — прохрипел Коко, который закрыл глаза обратно и повернулся на бок, подкладывая руку под подушку.       Има улеглась на противоположный бок и оказалась лицом к лицу с Хаджиме. Тот, вроде бы, решил, что поспит еще немного, но девушка легонько щелкнула его по носу, отчего Коко скривился.       — Не мучай меня, пожалуйста. Не с утра, детка.       Нащупав руку девушки, он переплел ее пальцы со своими и пододвинул к себе, чтобы та не могла больше щелкать его по носу.       — Чем хочешь заняться сегодня? — Има продолжала разглядывать его умиротворенное лицо. Не удержавшись, она коснулась пальцем его острой скулы и очертила ее вверх едва ощутимым прикосновением.       — Тем же, чем и ночью. Сколько мне тебе заплатить за это?       Девушка закатила глаза, цокнув языком, после чего демонстративно перевернулась, показывая Хаджиме свою обнаженную спину. Коко улыбнулся, открыв свои кошачьи глаза, после чего пододвинулся и коснулся губами ее спины в мягком поцелуе.       Он знал, что Има не любит тему денег. Они с Коко вертятся в этой сфере и делают неплохие успехи в ведении бизнеса и отмывании круглых сумм, но в повседневной жизни, вне стен офиса, Има предпочитала не говорить об этом, особенно в постели.       Она не гордилась своим талантом, как и Коко, и, кажется, даже не любила эту свою черту в себе куда больше, чем Коконой, который осознавал ее полезность.       Если парень знал, что с собой ничего поделать не может, то старался помочь Име. Он постоянно подбадривал ее и хвалил, когда у нее получалось закрыть сделку на крупную сумму. Говорил, что титул денежного гения люди ошибочно присудили ему, потому что он должен был достаться именно ей.       Но не мог удержаться от редких шуточек, по типу той, которую отпустил на этот раз. Оба знали, что он это не со зла и не с чего-либо другого, но Има каждый раз делала обиженное лицо. Ей просто нравилось смотреть, каким способом Коко будет пытаться извиниться перед ней.       — Не обижайся, сладкая.       Он покрыл мягкими невесомыми поцелуями ее выпирающую лопатку и заметил, как по коже девушки бегут мурашки. Прикрыв глаза, Има улыбнулась, слегка выгнувшись в пояснице.       — О, так тебе нравится? Может, повернешься-таки? И я перед тобой извинюсь.       — Это будет стоить тебе сто тысяч йен, — поворачиваясь, Има проговорила это с хитрой ухмылкой. Коко быстро понял, что она перестала обижаться, стоило ему поцеловать ее. — Нет, двести тысяч.       — Как раз столько у меня есть в наличных. Возьми потом в бумажнике.       Оба рассмеялись, глядя друг на друга, после чего поцеловались.       Ведь обижаться друг на друга из-за такого невозможно, когда в мире есть столько приятных вещей.