Сладких снов

Коконой Хаджиме не являлся человеком, способным подглядывать за личной жизнью своих друзей или друга. Либо это было прилюдно, как часто он заставал целующихся парочек в обильно романтической атмосфере ночью под фонарями, на мостах или кафешках перед глазами, либо... Другого «либо» не существовало, как он думал до сегодняшнего дня. Его часто брала странная дрожь и оцепенение при виде переплетенных пальцев влюблённых, идущих бок о бок и касающихся плечами, и уж тем более, когда парень видел их счастливые улыбки, то ярость нового уровня затуманивала голову, заставляя отвернуться и сжать кулаки. Разочарование и грусть мигом отрезвляли. Коко скучал по этим чувствам, скучал по розовым очкам на носу, скучал и просто злился от того, что ты, отдалённо и не похожая на умершую возлюбленную Акане, разжигала в нем залитый слезами костёр. Ты, такая обычная, неприметная, на его взгляд, каждый божий раз, заходя в университет, приковывала гвоздями агатовые глаза к своей фигуре, своей мимолетной улыбкой заставляла сердце пропустить удар в бешеном ритме. Отворачивался, скрипя зубами, грубил тебе и одногруппникам, подкалывающим неуверенное состояние, лишь под конец пятого курса, поняв идиотскую натуру, что ничего из сделанного им ты не заслуживала. Знаки внимания? Не с глазу на глаз: аккуратно подкинет пригласительный билет на концерт или короткое письмо. Как-то Хаджиме прознал, что ты любительница устаревших признаний, так практически забыл про навороченный смартфон, задерживаясь с тобой в коридорах университета и библиотеке до последнего. Вы были друзьями и только. Не больше, не меньше: в один момент вы смеётесь от глупых шуток и кривляний, в другой — игнорируете, холодно обнимаясь на прощание. Ваши отношения, по мнению Коко, перешли неправильно быстро, когда пару месяцев назад ты отдала ему запасные ключи от своего частного дома, в котором жила одна, под предлогом: «Хочу видеть тебя рядом как можно чаще». И всё равно друзья. Лежали и спали в обнимку, готовили вместе завтрак, чуть ли не разнося кухню в пух и прах, сидели при свечах из-за того, что вырубило пробки, гадали на картах. Как же ты дулась при виде успешной карьеры и денег у Хаджиме в будущем, а у себя только «какую-то любовь». Тогда он даже не был против обменяться, если такое бы представлялось возможным. И почему же сейчас Коко в твоём доме? Во-первых, ты не брала трубки: звонкие гудки уже настолько раздражали, что уши багровели и будто выходил пар из головы; во-вторых, и звонить просто так сегодня парень не стал бы, лишь срочно понадобился кардиган, оставленный, как точно помнил, на вешалке в шкафу гостиной, для встречи с новыми клиентами для «чистого заработка». Однако твоё пристанище находилось в нескольких кварталах от его и проще было бы запрячь тебя, а не самому опаздывать на встречу и чересчур спешить. Ты не говорила о каких-то планах на вечер пятницы: обычно виделась с одногруппницей, или приезжая к ней сама, или приглашая. Потому третий не взятый звонок не вызвал в Коко подозрения, но восьмой уже о чём-то говорил. Плюнув на и так образовавшуюся задержку, вызвал такси и направился к тебе, нервно перекатывая милый детский брелок меж пальцами от данной тобой связки и постоянно поторапливая водителя. Провернув ключ в дверной скважине пару раз, Хаджиме не услышал ни музыки, которую, бывало времена, включала ты настолько громко, что дребезжала посуда в кухонных ящиках, ни шумного пылесоса и ни звука из ванной комнаты. Недоуменно нахмурился, оглядывая твои поношенные кроссовки и туфли, часто надеваемые на важные мероприятия; вся одежда тоже висела на крючках. Одно было ясно точно — ты дома и ведёшь себя предельно тихо. Неуверенная кривая ухмылка отразилась на лице Коко, подумав о внезапно пришедшем, банальном разъяснении проблемы: спала, поставив телефон на беззвучный режим. Вы только-только, неделю назад, сдали сессию. Ночи выдались по-настоящему тяжёлыми, а твои синяки под глазами были тому ярым доказательством. Пятый последний курс — все преподаватели будто стали ещё злее, клацая зубами на каждой запинке, даже просто метали недовольный взгляд на сглатывание слюны в тишине аудитории. Парень улыбнулся расслабленнее, снимая обувь, всё же желая увидеть твоё личико, хоть и спящее. Не может он уехать, не получив того, на что нацелился. Проходя дальше по коридору, Хаджиме заглядывал во все комнаты: сначала на кухню, приметив чистые полки и отсутствие грязных тарелок (значит, точно занималась уборкой), затем просто осмотрев прихожую с пушистым, сверкающим блеском ковром. Услышал какие-то мычания из-за закрытой двери, которая подразумевалась твоей, подумал, что всё же спишь: как-то он испугался, проснувшись от того, что ты бормотала про тетрадки с котиками и как же необходимо купить каждому человеку по апельсину. Так сильно парень ещё не смеялся. Хмыкнув на очередное воспоминание, осторожно, постаравшись не скрипнуть надоедливой половицей у входа в спальную, первым делом, даже удивившись своему движению, обхватил прямоугольную, выпирающую ручку и прислонился ухом к досчатой двери, неосознанно проверяя. Вновь мычание и на этот раз протяжный всхлип. Неужели ты плакала? Голова Коко потяжелела, а кончики пальцев обдало холодом. Нет. Он окаменел, замер в одной неудобной позе, приподняв носочек стопы. Боялся, что глухой стук его сердца донесется до сидящей тебя за этой тонкой стенкой. Ты гортанно с хрипом выдохнула, простонав на более высоких нотах. Но никого же не было в твоём доме кроме тебя: это подтверждали обувь, одежда, да всё что угодно, даже запах стен оставался душистым и по-настоящему твоим: лёгким и напоминающим корицу с мёдом. Зрение поблекло: ты вновь застонала, часто и шумно начав дышать. Коко не знал, что происходит в комнате, однако абсолютно точно уверен: тебе хорошо и не просто хорошо. Парень сглотнул, неконтролируемо чувствуя перешедших бабочек из живота куда-то ниже. Зажмурился, пытаясь отвлечься от разгорающихся всхлипов. Картинки сами всплывали в его голове насчёт твоего времяпровождения, и Хаджиме не мог решить избавляться от них или... Или что? Парень прикусил губу до ощутимой боли. Нужно убираться отсюда: не хватало, чтоб ты застала его здесь. Вместе с болью ощутил, как ладонь надавила на дверную ручку. Паникующе раскрыл глаза, теряясь в пространстве. Равновесие ушло и ещё бы чуть-чуть: не только бы заскрипела половица, дверь бы издала громкий щелчок, а сам упал на пол к тебе в комнату. Коко прищурился, закрывая рукой глаза, боясь увидеть тебя голой или в не очень приличной позе. Однако на кровати ты не лежала, потому полуспокойно выдохнул, выискивая стройную фигурку. Всё же откладывал мысли до последнего: может, ты решила посмотреть порно? Ну а кто им не баловался. У самого на чердаке валяются от силы два журнала и старых диска. И вновь нет. Ты сидела к нему спиной почти на углу кровати. Открытая спина, лопатки которой невероятно красиво очерчивались в свете затемненной лампы, видимая талия, округлые бедра, одно согнуто и стопой опирается на матрас. Ничего из одежды. Твоя рука ритмично двигалась снизу, а сама ты облокачивалась на закинутую назад свободную ладонь. Взъерошенные волосы мокро липли ко всему, до чего дотягивались. Наушники. Ты была в наушниках и слава богу. Коко нахмурился, понимая, что переборщил с губой: она и вправду болела, пульсируя. Тем временем твои стоны перешли в более насыщенные продолговатые выдохи, и сейчас парень услышал, кажется, то, что больше всего боялся в своей голове: хлюпанье смазки от того, как ты вставляешь в себя пальцы. Пошлое, до жути грубое и не похожее на тебя, ту, которую он привык видеть почти каждый день. Ты всхлипывала и сглатывала слюну, стоило замедлить темп. Со звонким щелчком вытащила пальцы и, переместив их, стремительно надрачивала клитор, почти взвизгивая. Что же ты такое слушала и почему, черт возьми, задавал себе вопрос Хаджиме, он до сих пор здесь стоит. И не только парень тут стоял. Стало душно: не надеялся и не желал встретиться с твоими, наверняка, мутными глазами, приоткрытым ртом с уголками, наполненными слюной, зарумяневшимися скулами... Коко резко отвернулся и сделал шаг назад. Он должен забыть это, просто позор: подглядывал за девушкой, нагло воспользовавшись ключами, и ещё о чем-то задумывающемся. Шикнула, снова низко простонав и широко раскрыв глаза. Громко задышала, устремив взгляд в потолок, и упала спиной на постель, промычав сквозь сомкнутые до бела губы и что-то прошептав, заставляющее остановиться парня у дверного косяка. Прикрыла глаза, даже не увидев Хаджиме, вполне рассматриваемого с твоего ракурса. Ты пробормотала, блять, его имя. Хмыкнула, заелозив на кровати, как ни в чем не бывало, скинув с себя наушники, выдернувшиеся довольно неприятно во время накрывшего оргазма. Коко не знал, что делать в такой ситуации. — Хаджи? — твой голос был чётче, хоть и с небольшим сомнением, однако явно относился к нему. — Д-да? — неловко заикнулся, подумав, что будет странно проигнорировать тебя. Не оборачивался, глядя прямо в стену напротив. Уже было поздно, слишком поздно для чего-либо. Ты встрепенулась: нахмурилась, переворачиваясь на живот и укутываясь в одеяло. Сразу же пришла в себя и теперь парень чувствовал ту самую девушку, которая заставляла ноги каменеть, вжимая в землю. Строгая, сильная, до ужаса праведная судья, вершившая над ним приговор. Коко чувствовал, что сейчас его прихлопнут тем самым молотком. — Хаджиме, твою мать! Какого хрена ты сейчас здесь, а не на своих встречах?! — знал: ты скривилась, обнажая острые зубы, и сжала ладони в кулаки. Возможно, от злости на твоём лице даже выступили венки. Парень хотел обернуться, чтоб разговаривать как обычно, лицом к лицу, но понимал, что не может. Его мысли становились неконтролируемыми: шумно сглотнул, пытаясь игнорировать картинки с твоим главным участием. — Я забыл кардиган, Т/и. Звонил тебе, а ты не брала трубки... — ты мгновенно зашуршала на кровати, беря откинутый смартфон и удивлённо охая. — Блин, целых пятнадцать раз, — одновременно досадно и изумленно покачала головой, прикладывая большой палец ко рту. — Прости меня, Хаджи. Я была, ну... Занята... Ты отвела взгляд, задумываясь. Коко стоял полубоком, такой стороной, что волосы прикрывали его лицо. Белая рубашка, чёрные джинсы, видимо, и вправду тот кардиган, висящий в шкафу, сильно понадобился ему. Сев сначала на колени, всё так же прикрывая нагое тело одеялом, поднялась. — Это я виноват. Не извиняйся, в конце концов, ну, кто не занимался этим делом... — Даже ты? — приподняла бровь, уже зная ответ. — Ну даже я, — слова-паразиты нагло лезли в рот Коко, растерянно думающего, куда направилась ты. — Дай мне минуту, — ты скрылась в ванной комнате, вторая дверь от которой тайником сливалась с общей покраской стен. Парень напряжённо выдохнул. Теперь денежный гений сидел за кухонным столом, понуро склонив голову. Возможно, он бы не был так огорчён, застав любого другого человека за мастурбацией; он не расстраивался из-за факта действия, скорее, из-за того, что увидел именно тебя. Осознавал: ещё какое-то короткое время и ваши отношения изменятся в лучшую, на что практически не надеялся молодой человек, или худшую. Ты посчитаешь его извращенцем, швырнешь в лицо принадлежащие ему в твоём доме вещи и на глазах сломаешь зубную щётку. Это был конец, хоть и ты довольно спокойно предложила Хаджиме выпить любимое кофе. — Покрепче, — добавил тот и положил голову на согнутую в локте руку, желая избавиться прямо сейчас от зависших томных вздохов в своих ушах. Но не стерпел: приподнял покрасневшие глаза на тебя, руками перебегающей с одной полки на другую. Ты чуть приподнималась на носочки, не доставая до высоко стоящих чашек, хоть Коко уже сотню раз предлагал сделать стоящий ремонт для твоего удобства. Будто всё в этих комнатах было слишком большим для миниатюрной девушки вроде тебя: то подтянешься, как сейчас, выше, то диван громоздкий и ты в нем как рыбка в океане, то же самое с кроватью, то тянешься до шкафа. Точеные, загорелые ножки от похода на пляж два дня назад слегка тряслись и, в общем-то, были неустойчивы. И почему Хаджиме не может подумать на то, что извращенка прямо перед ним. Личное дело каждого... Почему тогда ты проговорила его имя перед тем, как кончить? Задумчиво нахмурился и облокотился щекой на внутреннюю сторону ладони, глядя на складки у поясницы твоего платья-футболки. Коко уже забыл, что опаздывает: две проблемы встали в его голове. Во-первых, штаны больно натирали. Как бы он себя не отговаривал и не прыгал с темы на тему, ты возбудила совершенно спокойное состояние парня. Во-вторых, не понимал, как реагировать на то, что с какой-то вероятностью именно Хаджиме был участником твоих фантазий. Подумав всё-таки брать дело в свои руки, встал изо стола, делая несколько шагов навстречу тебе. Поставил руку по левую сторону и склонил голову вбок. Ты замерла с сахарницей в ладони. — Мы же друзья, да? — оглядел тебя, спонтанно переходя от припухлых от укусов губ и линии челюсти к выпуклой груди, скрытой бело-чёрной тканью и соски которой создавали мягкий рельеф, затем уходя к плоскому животу и скрещенным бедрам. — Да, — чуть тише обычного проговорила ты, теперь наблюдая за ним. Алый след прямо в центре нижней губы, прямой нос, острые что-то сдерживающие чёрные глаза. Туго застегнутая рубашка у горла, грубоватые руки, готовые сжаться в кулаки, тяжёлый ремень и... Блять, ты испугалась. Сглотнула, отворачиваясь. Знала: по утрам эрекция у мужчин это хорошо и нормально с физиологической точки зрения, когда вы просыпались вместе. И у Коко был гораздо больше, чем у твоего бывшего бойфренда. — Тогда ударь меня на счёт три, — Хаджиме усмехнулся, на секунду показывая язык. — Эм, ты чего? — ты мотнула головой, сбрасывая наваждение. — Не буду я тебя бить. — Ладно, тогда раз, — придвинулся ближе и, ставя до сих пор висящую в воздухе сахарницу, ловко обхватил твоё запястье, — два, — крепче сжал руку, вторую перемещая на предплечье. Кончики волос щекотно коснулись твоего лба, и ты впервые заметила, насколько пушистые ресницы у Коко. Разомкнула слипшиеся и зудящие губы в преддверии желанного тепла и поддалась вперёд, касаясь твёрдого торса. Не потребовалось говорить дальше. Кажется, вы целовались вечность: ты чувствовала жар на своих щеках и сбитое дыхание от того, что Хаджи не давал и секунду прерваться. Всё началось медленно: тёплые губы накрыли твои и сминали их ласково, пробуя на вкус и, кажется, стараясь не причинить боли, ведь у обоих ранки по-настоящему жгло. Однако затем расстегнула ему первую пуговицу рубашки, сладко притягивая ближе за воротник. Язык Коко прижал твой, обводя нёбо и верхний ряд зубов; по-собственнически держал руку на затылке, даже не давая повернуть голову как удобно. Ты коротко простонала: свободные пальцы парня подняли платье, задевая каемку трусов в мелкую, свободно дышащую сетку и устремляясь выше, к пояснице и линии позвоночника. Горячим и мимолетным шлейфом они пробегались по всему твоему телу, оставляя невидимые пятна и резкий холод: неконтролируемо ты потерлась нижней частью живота о ширинку джинс, вздрагивая от металла ремня. На этот раз шикнул Хаджиме, наконец отстраняясь и нахмуренно глядя в помутневшие глаза. — Не делай так, — ухватил за талию, уже перескакивая на ребра. — Как? — ты усмехнулась, облизывая напряжённые губы, и ладонью провела по широкой худощавой спине. Как же красиво выглядел Коко с растрепанной причёской, ярко-синей венкой у виска, припухлыми малиновыми губами и медленно вздымающейся грудью, словно дышал тот ещё реже обычного. Накрыла ладонью скрытый одеждой член, откликающийся на даже неощутимые ласки сквозь ткань, и несколько раз провела указательным и среднем пальцем, обводя бугор. Парень сомкнул челюсти, жмурясь: эта реакция тебе очень понравилась. — Хаджи, мне так не стоит делать? — На твоём месте я бы молчал, Т/и, — большие костлявые ладони ушли в противоположные стороны по телу. Левую грудь обдало жаром; сжал, накрывая её полностью, и чуть надавил ногтями, заставляя сдавленно выдохнуть и приостановиться твою руку. Пальцы второй пятерни коснулись влажных трусов, вынуждая вздрогнуть, провели пару раз у закрытого бельём входа и перешли к малым половым губам. Всхлипнула, чувствуя лёгкие движения, и такие ненавязчивые, дразнящие: пришлось опереться на плечо Коко, удовлетворённо усмехнувшегося своей небольшой победе, ведь ты не только повисла на нем, к тому же перестала играться с его нервами. — Засранец, — прошептала и подвинулась, стараясь удобнее поправить пальцы молодого человека. Наклонил голову вбок, наблюдая за твоими безнадежными попытками взять всё под свой контроль, и по-настоящему загорелся. — Т/и, милая, хочешь знать, что будет дальше? — издевающе пролепетал Хаджи, надавливая на черную ткань сильнее, вместе с тем ты сжала его плечо и выпирающий стояк то ли от личного желания, то ли от неожиданно ускоряющихся кончиков. Он практически закатил глаза: закинул голову назад, низко из самой гортани чуть не прорычав. Смеющаяся улыбка накрыла лицо парня. — И что же, любитель подглядывать за своими подругами? — не сдержавшись, ты прошипела сквозь зубы, понимая, что тонкая подкладка трусов не сможет удержать твои соки и что ты просто обязана отыграться на нем в будущем. Однако сейчас хотелось следовать этому зазнавшемуся Коконою, пусть хоть целый день издевается. У самого же всё на пределе. — Я пряяямо сейчааас, — наклонился к твоему уху и зашептал, растягивая гласные и губами слегка соприкасаясь к кожей. Остановил руки, заставляя обратить внимание лишь на текст, — разверну тебя к себе задницей, — сию же секунду ощутимо больно шлепнул по ягодице, наверняка, оставляя след, и сжал: ты свела брови к переносице, не очень довольная остротой. Грубая ладонь тут же погладила повреждённое место по часовой стрелке, — и вставлю то, что ты так давно хочешь, любительница кончать от голоса лучшего друга. Попал прямо в самую точку. Растерянно изменилась в лице, встречая хитрющий и до жути довольный взор чёрных глаз парня. Всё было относительно просто, если подумать спокойно: никакой заставки на ноутбуке не было по типу классического порно, только звуковая дорожка, прибавленная на максимум, и шёпот его имени. Да, версия вызывала сомнение из-за множества дыр, но имела место быть, и не просто имела, она и являлась правильной по твоим метающимся зрачкам. Поменял местоположение ладоней, пока ты отключилась, услышав неожиданные слова, на мягкий зад, смял, слегка разводя в сторону, а следом перевернул и тебя. Быстро придя в себя, ахнула от настолько разных ощущений: одно дело живот холодно встретился с краем столешницы, а другое — жаркие ладони волной прошлись по бедрам. Хаджиме ушёл из твоего поля зрения за спину, отодвинул волосы у шеи и единожды чмокнул. Раздался резкий звон от бляшки ремня: ты обернулась, желая увидеть то, как это сделает Коко, который, в свою очередь, также пристально наблюдал за тобой. Ты сильнее прогнулась в пояснице, опираясь на ладони. Любимым цветом у него всегда оставался чёрный, потому было неудивительно запечатлеть тёмные облегающие боксеры, а следом... Замерла, буквально глянув на набухший жилистый половой орган две секунды, и отвернулась. — Ты же не такая стеснительная, — Хаджи заскользил головкой по складке ягодиц. Его дрожащий голос заводил тебя, но ещё больше эти пошлые прикосновения, медленные и пугающие своими возможностями. Прикусила губу, сощурившись, из-под ресниц видя только бледно-бежевые ящики кухни над головой. — Давай уже, — проскулила ты, пытаясь вонзить ногти в лакированный стол, что фактически не являлось осуществимым. Не прекращал водить стволом по твоим ужасно мокрым, находящимися в предвкушении половым губам: задевал анус, мгновенно растягивал предверие влагалища и тут же скользил, благодаря смазке, выделяемой тобой, к клитору, обводил большие губы и даже лобок. Хаджиме проигнорировал слова и ответил на твоё сжатие бёдер, чтоб хоть как-то добавить себе удовольствие, разведением в сторону бархатной кожи ягодиц. Негромко простонала, готовая сесть на член, создающий душераздирающую пытку. Парень и сам коротко вздыхал, дергаясь, вставляя крупную головку. Стоило ему задержаться внутри тебя, хоть немного, ты, скрипя зубами от чуть болезненного чувства, двинула задницей назад. Вскрикнула, ещё капельку и насадившись бы полностью, и вместе с собой услышала протяжный гортанный стон Коко, взявшегося сначала за талию, а после упорхнувшего ладонями к твоей груди, соски которой были настолько чувствительны, что понять, от чего конкретно тебе было приятно, ты не могла. — В следующий раз я не дам тебе так сделать, — с какой-то обидой процедил парень, прикусывая взмокшую кожу у плеч. Сделал небольшое движение бёдрами, желая зайти во всю длину, но порывисто выдохнул, остановившись. — Ты такая узкая, твою мать... Тяжело дышала и не думала ни о чем, кроме как того, что тот самый Коконой, чрезвычайно разносторонняя личность по отношению к тебе с самого начала пятого курса, сейчас трахает тебя на твоей же кухне. Буквально натягивает, пытаясь привыкнуть и толкнуться резче. Влюбилась в эти косые взгляды, в эти переругивания первые месяцы весны, в эти серьёзные споры насчёт бессмысленных идей. Сходила с ума от резкого пересмотра Коко ваших отношений и его безнадёжно глупых, но таких старательных писем. Заново, словно воспылала фениксом, зажглась любовью к счастливой улыбке, вечно будто хмурому лицу, неожиданным порывам объятий, теплу. Вечному теплу даже на расстоянии и в молчании около недели. Заболела? Парень уже едет с пакетом лекарств и кислых лимонов. Препод сорвался на тебе? Возьмёт за руку и пойдёт разбираться, в чем дело. Без лишних слов. Укроет одеялом и по просьбе останется на противоположном краю кровати, в конце концов, оказываясь в объятьях, которые на утро было неловко расцепить. Эмоции Хаджи находились на самом пике: он был нервным и грубее обычного обращался с тобой, но то ли ты теряла здравый смысл, то ли по правде горячее тело, соприкасаясь с твоей спиной, и чарующие томные шепотки обволакивали всю тебя, мечтая о чем-то дальнейшем, прерывисто заговариваясь о тебе и только тебе. — Т/и, черт... — почти безнадёжно выдохнул. — Я так давно влюбился в тебя. Приостановился, медленно растягивая стенки влагалища до упора. — Так давно... — краем глаза заметила, как безвольно опустивший лоб на твое плечо Коко покраснел настолько сильно, насколько ты бы не узнала его, встретив где-нибудь в другом месте. Внизу живота завязался тугой узел и зажегся пуще прежнего возбуждения. На глазах встали капельки слез, удерживаемые лишь силой воли. — Ты идеальна, идеальна во всём, что бы я не наговорил тебе раньше, — всё близится к концу. Твои ноги сводит жёсткой судорогой, ритмичной и быстрой, прямо как и слова Хаджиме щекотят спину, шею и уши затяжными поцелуями. Внутренняя сторона ягодиц болит будто от падения на асфальт с крошкой, а парень всё не переставал растягивать главный момент. Раскрыла глаза, не видя абсолютно ничего. Чёрные масляные пятна и вспышки разноцветных звёздочек до звонка в голове. Онемели руки, мурашки прошли по внутренней стороне бёдер шлейфом до самых кончиков пальцев, неестественно тянущихся до синеты. Голос впервые взял такую высокую ноту. Коко не дал тебе сложиться пополам и осесть на пол кухни, секундно подхватывая на руки. С трусиков на копчике что-то стекало. Чрез прикрытые ресницы ты увидела до дрожи в коленках ласковое лицо теперь уже твоего парня? — Разберёмся со всем позже, милая. Спи, — мимолетный чмок в щеку.