Язык сердца

Так как он айдол, выходные дни лишь изредка появляются в перерывах между расписанием в напряжённом графике, поэтому Минхо старается провести их наилучшим образом, так, как умеет: весь день валяясь в постели, полностью задёрнув тёмную занавеску в качестве ясного предупреждения "Не беспокоить". Он на всякий случай надевает наушники и бездумно листает ленту YouTube, уже просмотрев свои подписки, одна из которых — безликий блогер, посвятивший свой канал блужданию по острову, перенаселённому дружелюбными котиками. В момент, когда Минхо решает позвонить своей маме по видео-звонку (просмотр всех этих видео с котами заставил его скучать по собственным малышам), стоп-кадр в предложенных видео привлекает его взгляд. "Почему Минхо и Сынмин не могут жить в одной комнате" гласит название видео, наряду с фото с одной из их фотосессий; лица обоих парней сияют от смеха, пока старший держит Сынмина со спины в удушающем захвате. Минхо хмурится. Обычно он не смотрит подобные видео, и уж тем более те, что связаны со Stray Kids, сколько бы Хёнджин ни отправлял их в групповой чат. Он поймал однажды Чана и Феликса, когда те тоже смотрели парочку, хотя видео явно были сделаны иностранными фанатами, и большинство шуток и элементов редактирования полностью пролетели у Минхо мимо ушей. Однако, ещё не успев отговорить себя, Минхо всё же нажимает на видео, которое оказывается подборкой моментов из их прошлых интервью и кусочков трансляций на V Live. Один из таких моментов с онлайн-встречи, когда Чонин и стафф застали Минхо с Сынмином врасплох, приведя "доказательства" для опровержения концепта "разведённой парочки". Затем видео, где Минхо перечисляет мемберов 00-лайна, как своих любимых, всех, за исключением Сынмина. Далее фрагмент радио-эфира, когда Минхо излишне преувеличил свою реакцию, прежде чем прочитать комментарий о том, каким милым был Сынмин. Все эти моменты, соединённые вместе, заставляют живот Минхо скрутиться, даже если для этого определённо нет никаких причин. Это всё не по-настоящему, а чтобы просто развлечь фанатов, но Минхо не может перестать смотреть на Сынмина в каждом видео; неведомый груз, тяжёлый, будто свинец, оседает у Минхо в груди, когда он замечает расстроенное лицо младшего. Это отрезвляющее напоминание, как легко Минхо увлекается, будь то танцы, тренировки или шутки с другими участниками, но в то же время всё это несправедливо. Несправедливо по отношению к другим моментам, очень личным и незаметным для остальных: когда Минхо позволяет своей привязанности просочиться в лёгкие похлопывания по спине младшего, тёплую миску рамёна в тех редких случаях, когда Сынмин вовремя заходит в кухню, и его неумолимое усердие в том, чтобы помочь Сынмину выучить их новую хореографию. Потому что, разумеется, всё это должно что-то значить, верно? И, конечно же, Сынмин понимает без слов, что это и есть язык сердца Минхо. ... он ведь понимает? Внутренности старшего сжимаются от этой запоздалой мысли, но прежде, чем это крошечное семя сомнения начнёт сполна разрастаться и терзать его, занавеска внезапно одёргивается, раскрывая только что принявшего душ Сынмина: его влажные волосы прилипают ко лбу, когда он широко улыбается и произносит запоздалое "Динь-дон!" в качестве приветствия. Минхо мгновенно кладёт свой телефон плашмя на кровать, не давая Сынмину ни малейшей возможности заинтересоваться по этому поводу, и ощетинивается. - Эй, Ким Сынмин, что я говорил тебе о том, что нужно стучаться? Сынмин уже положил ладони на кровать, одним коленом упираясь в матрас, когда он возражает: - Нельзя постучать в занавеску, хён. Мы это уже обсуждали. - Это дело принципа, - огрызается Минхо, но всё равно подскакивает, освобождая для младшего место. Только когда Сынмин, наконец, устраивается рядом с ним, Минхо задаёт вопрос. - Что ты вообще здесь делаешь? - Просто пришёл поздороваться с любимым хёном. Сложно не заметить сарказм в его голосе, но если раньше Минхо отклонился бы, приподняв бровь, или вспылил, демонстрируя это сжатой челюстью, теперь он лишь обхватывает телефон рукой. Несмотря на всю язвительную дерзость и сухой юмор, старший изо всех сил старается поддерживать шутку; пиксельные кадры унылого выражения лица Сынмина наводняют его разум в самое неподходящее время — когда настоящий Сынмин находится всего в нескольких сантиметрах, и их колени соприкасаются, пока они сидят в приглушённом уединении его кровати. Слова даются Минхо непросто; ему, как человеку, предпочитающему скрываться в безопасности за двусмысленными действиями, за двусторонней стороной монеты, когда на любую просьбу он отвечает "нет", но всё равно делает обратное. Такое поведение всегда было особенно простым с Сынмином, настолько, что это стало единственным известным Минхо способом выразить свои чувства, и это... несправедливо, верно? Минхо считает, что за всё то время, что Сынмин понимал язык его сердца, было бы неплохо отплатить ему тем же. Произнести слова так, чтобы Сынмину не пришлось провести всю жизнь за их расшифровкой, если, конечно, младший вообще планировал остаться рядом на столь долгое время. - Ким Сынмин, - в голосе старшего слышится едва заметный намёк на дрожь, но Минхо не позволяет ему остановить себя. - Ты же знаешь, что я не всегда имею в виду то, что говорю, да? Тишина, с которой он столкнулся, вполне ожидаема; Сынмин никогда не спешит, обдумывая свои мысли или рассчитывая действия, поэтому когда Минхо бросает на него свой взгляд, он ожидает увидеть знакомое задумчивое выражение лица, но вместо этого видит мягкий широкий взгляд и яркую улыбку. - Это дерьмовый способ начать признание в любви, хён, - Минхо слышит смех Сынмина, что окрашивает его голос, но смех этот добрый, лёгкий. Смех, возникающий от того, что вы видите, как самый особенный для вас человек выставляет себя полным дураком, чтобы просто сказать три простых слова. - Потому что если ты не всегда имеешь в виду то, что говоришь, значит утверждаешь, что любишь меня. Ты просто подаёшь мне неоднозначные сигналы. Уши Минхо горят, как печь в начале зимы, и розовеют так сильно, что ему кажется, будто они светятся в этом укромном уголке. - Перестань быть такой умной задницей, - ворчит Минхо, отрывая взгляд от младшего и устремляя его на кучу одежды возле кровати. Очевидно, он говорит на языке своего сердца. Или, по крайней мере, пытается это делать. - Хён, - произносит Сынмин так мягко, что это можно перевести лишь как "пожалуйста, посмотри на меня", поэтому Минхо смотрит и чувствует, как его сердце переворачивается в груди от приливной волны любви, что он находит в глазах младшего, полных жидкого света. - Понятия не имею, что вызвало всё это, но я знаю. Действительно знаю. Так что ты не должен ничего объяснять. Тебе даже не нужно говорить ни слова. Мне достаточно посмотреть на тебя, и я всё пойму. Когда Минхо снова начинает говорить, он осознаёт, что его голос вновь дрожит, но на этот раз просто потому, что Сынмин способен вызвать эту дрожь, отстукивающую в грудной клетке и обволакивающую нежностью всё внутри. - Ого, Ким Сынмин. Какой ты теперь обольститель. - Конечно, хён, - Сынмин говорит с уверенностью человека, распутавшего ниточку, связывавшую эти неубедительные слова, и протягивает руку, чтобы положить её в центр груди Минхо. - Я на самом деле потратил годы, читая то, что здесь написано. Затем он наклоняется вперёд, ближе и ближе, Минхо закрывает глаза, пока его ресницы трепещут, словно крылья бабочки, и внезапно им становятся не нужны слова.