Предисловие

      В Петербурге сейчас пасмурно. Облака вяло гуляют по серому небу, пятнами отражаясь на Неве. Где-то меж жилых домов и исторических памятников архитектуры стоит детский дом. Грязный, унылый фасад не придавал ему большего величия.       Разумовский входит в комнату. Атмосфера нищеты и сырости, живущая здесь не одно десятилетие, тухло встречает его. Привычная картина для детдомовца, но сейчас всё казалось более противным и гадким. А всё из-за новости, которую Серёже сообщила их преподавательница. Касалась она, конечно, Волкова.       Олег сидел за столом, заполняя какие-то бумаги. Читая, длинные строки документов, он даже не заметил прихода рыжего, или сделал вид, что не заметил.       — Марина Ивановна сказала, что ты отправляешься в армию. — Сережа говорит это непринужденным тоном, но сам весь сжимается, как птенчик на холоде.        — Очередная отмаза, да? — улыбается, хотя руки слегка подрагивают от нарастающего предчувствия беды.- Тебе бы уже пора выбрать универ, если хочешь мы можем сесть вместе посмотреть. У татарина от услышанного земля из-под ног ушла. Нет, сорвалась с корнем, слетела с места да так, что он помял края документов. «Блять.» Вздыхает. Оттягивает жалкие секунды лишь бы не начинать этот разговор, не смотреть рыжему в глаза.       — Не отмаза. — говорит так быстро и резко как только может, ибо потом мужества может не хватить. Сережа оцепенел. На лице заиграла неживая улыбка. Не поверил. Не хотел, что бы все те страхи, что комом стояли у него в горле растеклись по телу колючим морозом, но процесс уже запущен.       — Что? — голос слегка ломается, пытается сдержаться.       Олег медленно встаёт изо стола. Молчит. Нет ни сил, ни смелости, ни даже совести повернуться и сказать своему драгоценному Серёже всё как есть. О том, что влюблен уже хуеву тучу лет. Что не хочет он отпускать его, даже на секунду оставлять, но по другому не может, пытался, не получилось. Ибо холод и безразличие стреляют хуже холостых. Не знает и не поймет наверное уже никогда кто такой Серый на самом деле? Что его беспокоит, тревожит? С какими мыслями он просыпается, а с какими засыпает? И что он чувствует к нему, Олегу? Ведь Волков отвечает на любое проявление тепла и заботы от него как увядающий цветок на солнце. Ведь он давно себя взрастил в Серёже. Ждал когда расцветёт. Переплетётся с ним корнями. Как одна история. Но во тьме ничего никогда не цвело.       — Олег? — переспрашивает. — Что слышал, я уйду в армию. — цедит сквозь зубы в ответ. — А почему я узнаю это от нашей преподавательницы? — звучит он сейчас больше как негодующий ребёнок, чем будущий студент. Ничего не понимает, ведь Олег никогда с ним так не разговаривал. Он даже на него не смотрит тупо уставившись на бумаги. Волков медленно встаёт и поднимает взгляд на парня. А ноги, будто стеклянные, сейчас разобьются вдребезги из-за той тяжести, что он несёт в себе.        — Сейчас собирался сказать. — пиздеж, гнусная ложь, придуманная находу. — Почему? — Разумовский теряется, впервые за долгое время, всё посыпалось как песок меж его аккуратных пальцев. — Ты поступаешь в универ, а я со своими баллами даже на контракт не попаду. Тут немного вариантов. — отвечает резко, не пытаясь подобрать «нужных» слов. А по другому и не может. Ибо размякнет и завоет от усталости, оттого что запутался, что не в силах уже выгорать. Каждый раз падая всё больнее и, вставая всё тяжелее.       Злость и животная обида дерут грудь Разумовского изнутри. И дрожащий голос превращается в крик.       — Какая армия? Олег? Ты издеваешься? — Сказал же, что серьёзно. Или погромче повторить для особо одаренных? — Ты себя слышишь? — кулаки сжаты словно он сейчас набросится на Олега. Но рыжий стоит. На трясущихся, худых ногах, которые взросли в старый советский пол, не смея двигаться. — Слышу прекрасно, я говорю, мне повторить? — Волков кричит. Как будто не на парня, а на самого себя       Разумовский подходит к Олегу. Близко. Опасно близко. Смотрит так, что хочется провалиться под землю. Мышцы напряжены до предела. Со стороны могло показаться, что сейчас начнётся драка. Но их драка никогда и не заканчивалась. Чувства, что застряли в горле и першат каждый раз когда смотришь в эти голубые омуты. И всё что нужно было им обоим это любовь, их же любовь. Которая всегда была, всегда чувствовалась при входе в эту комнату. Тысячу моментов ~как эти~ когда они могли признаться друг другу, но убегали, убегали ото всех и прятались, как дети малые. Правда, кое-что отличает этот момент от предыдущих. Он был последним, решающим. И они оба это понимали.       — Тебе так сдалась эта армия? — последний рывок, отчаянная попытка вернуть своё. Но Олег кивнул. Медленно, плавно, смотря прямо в его глаза пока в них бились стекла и привычные черти бегающие от юношеского азарта сейчас куда-то испарились.       — Ну и вали к чёртовой матери.       Разумовский убежал. А Волков остался стоять в комнате с одним лишь вопросом в ноющей голове. Почему его друг так отреагировал?       Сережа не смотрел под ноги. В глазах солёная пелена, запирается в первой попавшейся комнате, закрывая уши. Оставили. Опять. Что он сделал не так в этот раз? Внутри всё падало и сокрушалось. Тело скручивалось от бесконечной обиды, голова гудела от слёз, а лицо сводило в жалкую гримасу. Вскоре Сергей переехал в общежитие. В комнате перестало пахнуть дешёвым кофе, фирменной яичницей, умирающим ПК и кормом для птиц. Проще говоря, любовью. — Зачем ты тогда ушёл в армию…бросил меня? — Если бы не ушёл, в жизни из тюрьмы не вытащил. — Если бы не ушёл, я бы этого не творил.