Встреча с бедой. Гибель Лузитании

Александру Аникина Александру Аникину Борис Викторович Савинков, наконец, смог навестить своих друзей в их просторной гостинной, в которой они пили чай и кофе - с пирогами, что смогла, несмотря на дефицит продуктов, сумела испечь Ольга Петровская - на перечисленные ей от Савинкова деньги, который, работая в газете все же помогал не только семье, но и друзьям, оказавшимся без средств существования и отрезанными от мира, и информации. Борис Викторович расположился в зелёном, обтянутом сукном кресле, и разбирал кипу присланных ему писем, которые он собирал со всего света - большинство из них уже даже были опубликованы в Нью-Йорке, Нью-Йорк-таймс, и их читали родственники погибших или выживших во флоте моряков. Комнату заливало прекрасное, струящиеся светом Солнце, которое дарило всем радость, тишину и покой. Борис отдыхал от наглости редактора журнала День, который извёл его. Но и в выходной он работал. Александр Христофорович сделал всё, чтобы его другу было комфортно - даже подвинул к нему столик с пером и чернильницей, а Ольга отрезала их старинному другу кусочек пирога и налила Борису Викторовичу вкусного ароматного чаю, который обжёг душу и сердце мужчине. - Я не понимаю, - говорил Александр Христофорович, который расположился в кресле напротив Бориса Викторовича, - а Вы почему не уйдёте... хотя бы в Речь? Я не понимаю, как можно посылать человека с риском для жизни на Марне, откуда, ясное дело, человек может вернуться совершенно иным- я понимаю Ваши старания, да и потом несколько представляю эти бои и военных, и Вы еще терпите эти издевательства? Как можно писать эти репортажи без советов и рекомендаций? - И без денег. - Ольга Петровская присела рядом с возлюбленным Александром Христофоровичем в другое кресло, и опёрлась на его мужественную руку. Борис Викторович посмотрел на друзей, и усмехнулся, но в словах Александра Бельского была доля истины - нужно было переходить в Речь. Причём срочно. - Хорошо, я поговорю с Гиппиус. Но это мне будет очень нелегко. - Борис Викторович вскрыл очередной конверт, и уставился на настенные часы с кукушкой, находившиеся сзади Александра Христофоровича Бельского. Было без пятнадцати три. День. Борис Викторович ухмыльнулся. На самом деле издевательства Даля - редактора газеты - не переставали его удивлять. Давал довольно опасные задания, плюс на Савинкове был разбор почты морских - офицеров - и младшего состава, что по себе было сложной задачей - морской народ особенный, и, хотя может вдохновить на идеи и образы, но совершенно другого склада - и совершенно неизведанные никому миры. Борис Викторович тщетно старался их понять. Писали даже про мистику. - Нет, я не могу в это поверить, - Борис Викторович, наконец, прочитал очередное письмо. Думаю, что стоит всё-таки не отдавать это письмо ни в какие газеты. Как они ещё не написали, что на них напал кракен! Александр Христофорович приподнялся с кресла, и выпустил пар из трубки. Он был очень удивлён тому, что услышал от Бориса Викторовича. - Вы можете почитать это нам с Ольгой Евгеньевной вслух? - Попросил Александр Христофорович. - Похоже, что там какая-то рукопись. На письмо не особенно тянет. Борис Викторович согласился, и приготовился читать. Это был дневник, который попал к Савинкову среди всей остальной почты.