День, когда наши часы остановились

      В день восемнадцатилетия Конгфоба часы на его руке всё ещё продолжали тикать. Парень был разочарован, но с его бывшей девушкой Эллой они расстались друзьями, потому что не было смысла продолжать их детскую любовь, зная, что они не были предназначены друг другу. Девушка даже пришла к нему в свой день рождения, продемонстрировав остановившиеся часы и имя, написанное под циферблатом, чтобы окончательно убедить Конгфоба, что им не суждено быть вместе и своё счастье она обрела с человеком по имени Орвиль. Которого и привела с собой, чтобы познакомить парней.       Конгфоб почувствовал, как будто, часы на его запястье начали тикать быстрее, и его это немного возмутило.       «Когда же я встречу свою истинную пару?», — пронеслось в голове парня…

***

      В день собеседования парень столкнулся с Эмом в море абитуриентов и почувствовал себя счастливым, оттого что его хороший друг будет рядом в течение следующих четырех лет. Однако Конгфоб всё ещё не был уверен, что инженерный факультет — это правильный путь для него. И не имело значения, что думали по этому поводу его родители.       И всё же, беседа с одним старшекурсником почти заставила его передумать. Этот парень был добрый, умный и щедрый. Отдав ему свой сок, старшекурсник сумел ещё, и развеселить Конгфоба, рассказав историю о своей собаке! И хотя Сутхилак никогда раньше не оценивал парней, таким образом, сейчас он определенно мог сказать, что сидящий перед ним старшекурсник — настоящий красавчик. Но, несмотря на эти мысли о его собеседнике, в голове Конгфоба всё ещё крутился вопрос: хочет ли он поступить на инженерный?       Всё решил один случай: встав, чтобы покинуть место проведения собеседования, парень по привычке решил подкатить рукава. И в этот самый момент понял, что движется в правильном направлении и находится в правильном месте. Потому что…       Его часы остановились, а под аккуратной линией нулей появились грязные черные каракули.       Сердце Сутхилака сейчас вероятно билось со скоростью одной мили в минуту, и парень не смог сдержать широкую улыбку, которая возникла на его лице, хотя и понимал, что, скорее всего, сейчас выглядит как идиот. Обернувшись, чтобы посмотреть на здание, где он вскоре будет учиться, Конгфоб попытался вспомнить всех людей, с которыми он столкнулся, пока был внутри. Как же он узнает, кто из них — его родственная душа? Подпись не будет четко отображаться до тех пор, пока они не проведут достаточно много времени вместе. И не окрасится в красный цвет, пока он и его истинная пара не примут друг друга. Поэтому, парень предположил, что ему придётся просто подождать.       А ещё он очень надеялся, что это не Эм! Это было бы странно. При мысли о том, кого бы он мог видеть в качестве своего избранника на ум пришел симпатичный старшекурсник. Но это никак не мог быть его старый друг. Этого бы Сутхилак не вынес, а потому парень, сложив руки в молитве, тихо прошептал:       — Пожалуйста, Вселенная. Пусть это будет не Эм!

***

      Артит ненавидел свои часы, а потому старался смотреть на них, как можно реже. Он знал, что в возрасте девятнадцати лет в том, что его часы всё ещё тикают, нет ничего необычного. Его матери было двадцать девять лет, когда она наконец-то встретила отца, а ещё у него был дядя, которому почти стукнуло сорок пять лет, и он всё ещё ждёт, когда же часы наконец-то остановятся.       Но главной причиной, по которой Ройнапат ненавидел свои часы, было то, что они отняли у него свободу выбора. Артит пытался обойти судьбу, приняв несколько предложений встречаться, но потерпел неудачу. В этом мире он не мог самостоятельно выбирать, с кем ему быть. Потому что, как только часы его бойфрендов останавливались, и под ними появлялась подпись — их отношения с Артитом автоматически прекращались.       Хуже всего Ройнапату было оттого, что его парой оказалась не Намтан. Она и Джей были в одежде с коротким рукавом, в тот день, когда их имена приобрели красный цвет. Весь тот день ему, как хорошему другу, пришлось скрывать свои чувства, прикрываясь домашним заданием по физике и давиться праздничным печеньем, которое испекла девушка.       Так что, часы были последним, о чём думал Артит. И потому в тот день старшекурсник не сразу заметил, что они перестали тикать. Лишь после баскетбольной тренировки, когда Ройнапат принимал душ, он глянул вниз и удивленно замер, когда понял, что смотрит на застывший ряд нулей. Упав на скамейку возле шкафчика, Артит в недоумении уставился на часы, а в его голове один за другим формировались вопросы:       «Почему именно сейчас? Что такого особенного было в сегодняшнем дне? Он же не встретил никого нового, верно? Так почему же его часы остановились?»       Только, когда его наставник Тум обнаружил парня склонившимся над собственной рукой, Ройнапат заметил аккуратную нечеткую надпись под часами. Она была чернильной, постоянной, и стала ещё одним напоминанием о том, что он никогда не являлся хозяином собственной судьбы.       Так что, если и Артит немного поплакал на плече у Пи`Тума, об этом знали, лишь он, его старший и тишина университетской раздевалки.

***

      — Этот проклятый первокурсник сведёт меня с ума! — прорычал Артит. Брайт засмеялся, когда они нашли столик в столовой и расставили на нём свои тарелки и напитки, спросил: — И почему же? Потому что он ответил тебе? Пи`Дир научил нас, как действовать в таких ситуациях, помнишь?       — Или, может быть, потому что он сказал, что сделает тебя своей женой?! — воскликнул Тута и, засмеявшись, добавил: — Я был бы не против услышать это от него.       — Ему просто понравилось тебя дразнить, — подал голос Нот, когда бросил Ройнапату бутылку сока. — Просто сохраняй спокойствие и всё будет хорошо.       Артит кивнул, отпил сока, желая, чтобы вместо него было розовое молоко, а затем проговорил:       — Не знаю, почему он так сильно меня задевает, — проворчал Ройнапат, отвернувшись, когда увидел Конгфоба, заходящего в столовую с друзьями. — Как будто бы у него есть своя собственная манера язвить так, что невозможно не обратить внимание.       — Ну, знаешь, как говорят: «От любви до ненависти — один шаг!», — хихикнул Тута, и тут же пригнулся, когда пустая бутылка полетела в его голову, вызвав смех друзей. После чего тема беседы сменилась, и за столом вновь воцарился мир.

***

      Ройнапат чувствовал себя прекрасно, когда Конгфоб на всю столовую кричал, что ему нравятся мужчины. Это было приятно, даже приятнее, чем получить номер телефона этой девушки, Праэпайлин, если честно. В конце концов, она точно не была парой Артита, поскольку с первокурсницей они встретились лишь на профессиональной ориентации, и к тому моменту подпись с чьим-то именем стояла под застывшими часами старшекурсника уже восемь месяцев.       За это время Ройнапат ни на шаг не приблизился к разгадке того, кто же это может быть. Чернильная подпись оставалась размытой и непрозрачной. Единственное, что он смог сделать — смириться с тем фактом, что и его теперь кто-то ищет и ждёт. И просто желал, чтобы этот кто-то поторопился и представился ему, поскольку проявлять инициативу самостоятельно он не хотел. Да и вообще, его избраннице лучше быть смелой девушкой, потому, что сам Артит всё ещё не мог набраться смелости, чтобы кому-то предложить встречаться.Так что, когда Ройнапат думал о своей паре, то полагал, что человек, которого подарила ему судьба, должен быть его противоположностью, и тогда они станут хоть немного совместимы. Кроме того, статистика разводов лучше всего доказывала, что Вселенная редко ошибается.

***

      Конгфоб не верил, что дедовщина наконец-то закончена. Он не знал, как смог всё же получить свою шестеренку, потому что большую часть наставничества первокурсник провёл, раздражая своих старших. Однако теперь и он, и его друзья стояли на пляже, готовясь получить свой символ настоящего инженера.       Готовясь к церемонии, Сутхилак нервничал. Но не из-за получения шестеренки, а по причине того, что планировал сделать чуть позже. Несмотря на то, что его часы остановились, а подпись, хоть и нечеткая, расположилась под ними, Конгфоб понимал, что не может больше сопротивляться возникшим у него чувствам. Он хотел сегодня признаться своему наставнику. И молился, чтобы Пи`Артит понял, что он просто должен следовать зову своего сердца, вне зависимости от того, что решила за него Вселенная.       Он знал, что вероятность того, что Ройнапат окажется его родственной душой — один к миллиону, но так и не смог заставить себя перестать надеяться на это. Он должен был признаться старшекурснику, потому что просто не понимал, как можно испытывать такие сильные чувства к человеку, если он не предназначен тебе судьбой? С другой стороны, он слышал, что некоторые люди пытаются немного повстречаться после восемнадцати лет, пока ждут своего партнера. Однако Пи`Артит, видимо, к подобному типу не относился, потому что не проявлял ни малейшего интереса к попыткам Конгфоба флиртовать с ним. Вот потому, сейчас парень чувствовал себя так, словно идёт на верную гибель, а из оружия у него лишь крохотная искорка надежды, тлеющая глубоко в сердце.

***

      Когда Сутхилак предположил, что Ройнапат знает значение шестерёнки, старшекурсник замер. Он всегда знал, что это символ синергии, часть единого механизма, символ командной работы. Но, ни одно из этих определений не говорило Артиту, что это именно то, что подразумевал его младший, судя по ослепительной, и немного хитрой улыбке первокурсника.       День за днём Ройнапат пытался бороться с притяжением, которое испытывал к своему Нонгу, зная, что они не предназначены друг другу. Но это становилось всё труднее и труднее, особенно когда Сутхилак вот так вот просто поставил его перед фактом, отдав свою шестерёнку.       Но старшекурсник не собирался отказываться от своих планов. Конгфоб не был его избранником, поэтому Ройнапат не собирался тратить время на какие-то брачные ритуалы или подобие отношений, когда у него и так была куча других дел.       Но он был в шоке, когда услышал объяснения Пи`Дира о том, что шестерёнка также является сердцем инженера. Это значило, что Сутхилак буквально предлагал ему своё сердце. Переварив эту мысль, Артит почувствовал, что здорово напуган осознанием того, что кто-то может быть таким смелым в тот момент, когда его часы ещё не остановились. Или, может быть, они застыли, когда у первокурсников была профессиональная ориентация, и Конгфоб предположил, что Ройнапат и есть его единственная настоящая любовь? Потому что сам старшекурсник с болью осознавал, что это невозможно, поскольку Сутхилак всё ещё учился в средней школе в тот день, когда остановились его часы.       Артит вновь и вновь спрашивал себя, что же делать? Может быть, ему стоит попытаться обронить в разговоре кое-какую информацию о себе, чтобы осторожно отдалить младшего? Упомянуть, что он уже больше года ищет и ждёт свою любовь? А подобрать нужные слова ему помог бы Тута, который очень хорош в подобных вещах. Звучит, как план, вот только…       «Что же мне делать с шестерёнкой Конгфоба до тех пор?», — задумался Ройнапат.

***

      В итоге Артит стал носить шестерёнку на запястье возле того места, где его часы всё ещё показывали аккуратный ряд нулей. Этот символ инженера был болезненным напоминанием о том, что он всё ещё не властен, выбирать судьбу самостоятельно и даже если его сердце так сильно желает быть рядом с Конгфобом — он ему не предназначен.       Ситуация стала ещё хуже, когда однажды первая буква имени его родственной души стала чётче и теперь Ройнапат был почти уверен, что это «К» или «П». И осознание того, что он не может точно увериться в этом — убивало старшекурсника. Всё воскресенье он провёл, записывая имена всех, кого знал, а затем начал методично вычеркивать их, ставя рядом дату встречи. Когда очередь дошла до Конгфоба, Артит ощутил почти физическую боль, вычеркивая его из списка, и дал себе твердоё обещание оставить это увлечение позади.       Вот только ситуация, в результате которой парням пришлось делить одну постель, определенно не способствовала тому, чтобы Ройнапат сдержал своё слово.

***

      Конгфобу не спалось. Недавно Пи`Артит задал вопрос о его чувствах, и теперь парень не мог думать ни о чём другом. Буква «А» на его руке пульсировала, когда он лежал всего в тридцати сантиметрах от человека, в которого был влюблен. Сутхилак не собирался усугублять ситуацию после того как отдал старшему свою шестерёнку, но их отличный день вдвоём разорвал сердце парня на куски: Конгфоб был очень расстроен, когда думал о том, что Ройнапат — не его родственная душа. Вновь и вновь он отчаянно прокручивал в голове день своего собеседования и пытался вспомнить Артита хотя бы в одном моменте, но теперь те события были настолько нечеткими, что младший не мог точно сказать, видел ли он Ройнапата или нет?       Также он попытался очень аккуратно выяснить, застыли ли часы старшего, и есть ли под ними имя его родственной души. И потерпел поражение: его предложение о футболке с коротким рукавом отклонили, и старший переоделся в свои вещи в душе, пока Конгфоб приходил в себя от ответа Артита.       Тихо лёжа рядом с Ройнапатом, он прошептал:       — Ты спросил меня о том, нравишься ли ты мне, Пи. Правда в том, что… Я не могу сказать тебе это в лицо, но… Да, ты мне нравишься. Я знаю, что наши отношения невозможны, что ты не моя родственная душа, но я всё равно испытываю эти чувства и хочу… Чтобы ты тоже этого хотел. Мне жаль, что я давлю на тебя, но я не могу перестать надеяться на то, что мы можем попытаться быть вместе, даже не являясь истинной парой. — Младший сделал паузу, смахнув слезы, и продолжил:       — Я ни на миг не могу представить, что на свете существует ещё кто-то идеальнее для меня, чем ты. Ты заставляешь моё сердце переживать за тебя, и я хочу, чтобы Вселенная сделала тебя моим. Так что, правда в том, что… я люблю тебя, Пи`Артит.       Сказав это, Конгфоб тихо отвернулся и подвинулся ближе, чтобы прижаться спиной к любимому Пи, пока слезы пропитывали его подушку. Ройнапат, затаив дыхание, не смел даже пошевелиться, а в мозгу его стучало:       «Он любит меня?», — и этот вопрос вновь и вновь звучал в его голове, до тех пор, пока сквозь занавески не пробился утренний свет, и он не услышал, как его младший отправился в душ.

***

      С тех пор, как Артит отверг Конгфоба, прошла неделя. После буквы «К» — Ройнапат всё ещё не переставал надеяться, что это именно «К» — на его руке больше ничего не появилось. Потому у старшекурсника, перебравшего все варианты, больше не было представлений о том, кто же его родственная душа. И честно говоря, сейчас он не горел желанием знать, кто это. Ведь наличие истинной пары означало, что он должен был причинить боль человеку, который ему действительно нравился. Он знал, что с Конгфобом у него получится построить отношения, но знал и то, что никогда не будет полностью принадлежать ему. Внутри него всегда будет зреть желание отыскать свою родственную душу, и Артит будет чувствовать, что обманывает Сутхилака. И что младший обманывает его, ведь кто мог гарантировать, что первокурсник не бросит его на произвол судьбы в день, когда он встретит свою истинную пару.       Решение игнорировать своего Нонга разодрало душу Ройнапата на куски, но это был единственный способ, которым старший мог защитить своё сердце и сердце Конгфоба.

***

      В день, когда Сутхилак увидел Пи`Артита с Намтан, он сломался. Старший смеялся, он весь излучал счастье.       «Эта девушка, вероятно, его истинная пара?», — подумал Конгфоб, погружаясь в мрачные мысли, в которых он гнался за Ройнапатом и вновь оказывался отвергнут. Всё это утомляло и огорчало его до такой степени, что младший уже не представлял себе, что когда-нибудь снова сможет стать счастливым. Поэтому, когда Пи`Пле заехала за ним, чтобы отвезти на свадьбу Пи`Тума, он отказался идти и девушка сумела переубедить его только, когда рассказала историю о том, как Брайт отверг её чувства. Тогда Конгфоб передумал и пообещал остаться рядом и не бросать её одну. Хотя Сутхилак видел её тикающие часы и знал, что девушка ещё не встретила свою любовь, он также знал, что такое отказ, и потому не оставит Пи`Пле одну.       Но видеть Пи`Артита снова было больно.

***

      После всех тостов и поздравлений молодых, Конгфоб почувствовал покалывание на коже в районе запястья. Отлучившись в туалет, он подкатил рукав и с изумлением стал наблюдать, как на коже проявляются черные буквы, завершая имя его истинной пары. Когда всё закончилось — сердце младшего бешено заколотилось и, сказав Пи`Пле, что он сам доберётся до дома, Конгфоб повернулся, чтобы уйти, когда увидел, что из ворот выбежал Артит…

***

      Ройнапат, стоя на приличном расстоянии от Сутхилака, с болью наблюдал за первокурсником. Он знал, что радость и блеск во взгляде Конгфоба потухли из-за него. Но не мог даже подойти к младшему, чтобы поговорить, потому что тот, ни на миг не покидал Пи`Пле.       После всех поздравлений, Артит вдруг понял, что забыл поздравить Пи`Тума и выведав у Пи`Фонг, что тот пошел в туалет, помчался в направлении уборных. Его старший любезно ответил на вопросы о своих отношениях, а когда Ройнапат спросил о своих часах, рассмеялся и произнес:       — Твои часы застыли в тот же день, что и у моей младшей сестры, потому я даже задался вопросом о том, можешь ли ты быть её родственной душой? Это был день собеседования на инженерный факультет для старшеклассников и тогда я спросил сестру, встречался ли ей второкурсник с убранными назад волосами. В ответ она рассмеялась и спросила, его имя, случайно не Бобби? Вот тогда я убедился, что это не ты. А жаль… Артит? Ты в порядке?       В ответ Ройнапат отрицательно покачал головой, думая насколько же он был глуп. Конечно, это же был день собеседований. И он даже общался с некоторыми из будущих первокурсников. А потом была напряженная баскетбольная игра, во время которой он всё забыл. Вынырнув из воспоминаний, Артит поблагодарил наставника, а затем помчался обратно к друзьям.       Но Конгфоб уже ушел.

***

      Парни, молча, шли к мосту. Старший отчаянно пытался набраться смелости, чтобы завязать разговор, но это было не в его природе. Было так сложно говорить о своих чувствах. И более того, он до сих пор, не знал его ли имя написано на запястье Сутхилака. Да и на свою собственную руку он также не смотрел, потому что в первую очередь хотел узнать, что же написано на коже младшего. Мучимый этим желанием, Ройнапат наконец решился и проговорил:       — Конгфоб, я…       — Пи`Артит, я хотел… — раздалось в тот же миг. Переглянувшись, парни засмеялись, и старший произнес:       — Говори.       — Нет, Пи, говори ты, — отозвался Сутхилак. Ройнапат нервно облизнул губы и начал:       — Конгфоб, я… Я, правда, не знаю с чего начать, но у меня к тебе есть личный вопрос. Тебе не нужно отвечать, если не хочешь… — медленно тянул слова старший и вдруг услышал четкое:       — Да, — перебил его Сутхилак, прикусив нижнюю губу.       — Я ещё даже не задал тебе вопрос. Почему ты уже говоришь «да»? — притворно возмутился Ройнапат из-за своего нетерпеливого Нонга, но на самом деле ему было даже интересно, какие догадки есть у Конгфоба по поводу его вопроса, что он так быстро ответил «да»?       — Да, у меня на руке твоё имя, Пи, — медленно произнес Сутхилак, подкатив рукав, чтобы показать ему неаккуратные каракули. Насладившись шокированным выражением лица старшего, Конгфоб ухмыльнулся и продолжил:       — Было бы чертовски хорошо, будь у тебя более аккуратный почерк! Мне потребовались века, чтобы понять, что это «А»…       Остаток фразы утонул в поцелуе, который начал Артит, схватив младшего за галстук и притянув к себе. Это была лишь нежная ласка губ, но ощущения были потрясающими и когда поцелуй закончился, Конгфоб глянув вниз, удивленно воскликнул:       — Смотри! Надпись стала красного цвета! Ты действительно мой! — прокричал Сутхилак, а затем, положив руку на шею Ройнапата, притянул его к себе и втянул в очень страстный и долгий поцелуй…

***

      Когда они наконец-то оторвались друг от друга, чтобы глотнуть немного воздуха — уши и щеки старшего ярко алели, а его сердце стучало, как барабан. Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, он произнес:       — Ммм… Конгфоб, должны ли мы… проверить? — не договорив, Артит показал на свою руку, всё ещё скрытую рукавом пиджака. Улыбнувшись, младший подошел ближе, и его нежные пальцы осторожно подкатили рукав одежды Ройнапата. В следующую секунду, первокурсник охнул и прикрыл надпись рукой. В нетерпении Артит спросил:       — Ну что там? Это ты — моя родственная душа? Правда, Конг? Ну, скажи мне. Конг, Конгфоб? Почему ты плачешь? Что такое… разве там написано не твоё имя? — зачастил старший и постарался отодвинуть руку Сутхилака. Наконец-то ему это удалось, и Артит увидел ярко-красную аккуратную надпись и имя:       «Конгфоб».       Спустя несколько мгновений, когда к Ройнапату вернулся дар речи, он произнес:       — Это действительно ты? — протягивая руку, чтобы вытереть мокрые от слёз щеки любимого.       — Да, это действительно я! — радостно кивнул Сутхилак, а потом снова втянул Артита в поцелуй, раз и навсегда заставив поверить, что теперь никто и ничто в этом мире не станет на пути их счастья.