Мадам

Они говорят: «Мадам лучше всех! И умна, и красива!», мол она идеал. Они говорят: «Ах, каков её смех, Мелодичный и звонкий, сотни душ растерзал». Как стройна эта девушка, элегантна, игрива: Будто нет для неё ни оков, ни преград. К друзьям она – нежно, а к старшим – учтиво, И речи её слаще, чем виноград. Они говорят: «Мадам так успешна!», Мол отличница, староста – всё по канонам. И все вокруг шепчут (улыбаясь, конечно), Что из лучшего шёлка её панталоны, А они, уж поверьте, у всех на слуху: Всюду слышно тихонько: мадам не из робких! Повезёт же, наверно, её жениху, Одному из… Простите, из скольких? Сколько тех женихов у мадам? Восемь? Девять? Быть может, десятки? Скольким честным и бравым мужам Отравила сердца ядом сладким? Они говорят: «Мадам так противна! Все обиды припомнит и вечно язвит! Будто думает, если красива картина, То и душу её всяк поймёт и простит» Они точно знают: «Мадам эта – стерва!» И строит она из себя чёрти что. Мнит, будто элита она, королева! Хотя в самом деле она всем никто. Они насмехаются: "Вот же шалава! Не стыдно? Учёба через постель!" Они и не знают: душа волкодава Давно для мадам и родней, и милей. Они говорят, а мадам это слышит И стойко глотает все сплетни и грязь. Откуда им знать, что в душе её дышит? Что живёт там и дремлет, годами таясь? Откуда им знать фразы «Нам всё равно»? Или «Я ухожу»? Может, «Ты нам не дочь»? Иль слушали, может, как станет темно: «Эй, девчуля, постой, сколько стоит за ночь?»? Они говорят, а мадам это слышит. Ухмыляется дерзко и нос поднимает. А вечером поздним выходит на крышу И хочет шагнуть. Только сердце сжимает.