Blanc de Noir

Хогвартс был живым. Осознание этого накрыло так непререкаемо и четко, что не оставило мне ни малейших альтернатив: огромный старинный замок со множеством башен, окруженный высокой зубчатой стеной, долго и неторопливо врастал в саму реальность еще более цепко и осознанно, чем многие мегаполисы разных миров. Он возвышался на заросшем разнообразной зеленью холме с множеством вьющихся по склонам дорог и тропинок. Самый крутой склон спускался прямо к песчаному берегу большого спокойного озера. У каждого города есть свой, неповторимый характер и особенности. Я неспособен заблудиться даже в огромном хтоничном индастриале, просто потому что бескорыстно люблю города – а они как правило отвечают взаимностью. Даже полнейший абьюзер Тихий Город – и тот ценил меня, считая жемчужиной своей коллекции. Правда, я был против, но кого ебет чужое горе? Впрочем, все мои впечатления были смазаны крайней усталостью. Я твердо пообещал замку, что обязательно познакомлюсь с ним, как только приду в себя. А это значит – когда высплюсь. Он был не против, он умел ждать, несмотря на любопытный, хоть и сонный интерес. Трупы местных мятежных магистров я вытряхнул где показал Дамблдор, в ледяной камере подземелий замка, заодно мельком познакомившись с хмурым немногословным типом, который был там за главного – я просто до мурашек на коже чувствовал, как же мы ему не нравимся. Даже яркий самоуверенный вихрь по имени Мелифаро притих в этом максимально депрессивном месте. Что характерно, мрачный тип в черном даже не тратил время на вежливые расшаркивания перед иностранцами: был деловит, краток и спокоен. Я заценил, респект. - Он по жизни за собой не следит или специально для нас выглядит как чмо из канавы? Мне ему рассказать про шампунь и мыло? Может, ты его втихую ебнешь своим смертным шаром и заставишь вымыться? – я даже не стал задумываться, шутит Страж или нет. - Не сейчас, Мел. Давай пока что примем эту реальность такой, как она есть. Потом посмотрим. А выжившего вручил энергичной пожилой леди, заведовавшей лечебницей при Хогвартсе. Дамблдор немного с ней пошептался в стороне, после чего показал жестом на свободную койку, куда с чувством исполненного долга я аккуратно и выгрузил молодого магистра. Или даже послушника? Хрен его знает, об иерархии этого мира я еще не знал ровным счетом ничего. Приветственного ужина никакого не было – Дамблдор сослался на то, что вообще-то глубокая ночь, все спят, да и нам с дороги тоже не помешает. Собственно, оно и логично. Показал приготовленные комнаты, пожелал приятного отдыха, дал несколько инструкций местной прислуге, и был таков. Наверное, тоже пошел спать. Нас разместили каждого с теми удобствами, которые наверное и могли предложить: отдельные комнаты на одном этаже, по сути как соседние номера в отеле викторианского стиля – с тяжеловесным, богатым оформлением интерьера: массивными широкими кроватями и креслами, пышными коврами, золотыми светильниками, картинами в рельефных рамах и непременными почтительными слугами. Главное – было освещение и отопление, это вообще основное, чего стоит желать от любого непонятного отеля. В своей комнате я просто скинул на пол надоевший рюкзак и стянул теплое верхнее лоохи, оставшись в тонком черном, одновременно сообщил маленькому подобострастному слуге со смешными оттопыренными ушами, что мне ничего не нужно, шагнул темным путем через стену в комнату Шурфа и устало прилег на кровать. Подремать в карете так толком и не получилось, из-за слабой амортизации я всем телом радостно приветствовал местные ямы и ухабы. Интересно, что мешает им заняться дорогой? Явно не засады темного спецназа на каждом углу – если я правильно понял слова Дамблдора, их война пока что не находится в открытой фазе. Мастер Пресекающий неподвижно стоял, отвернувшись к окну и сцепив руки за спиной. - Бухаем? – Мел материализовался прямо над кроватью, элегантно опустился на подушки. Он уже успел переодеться, и сейчас блистал не только хорошим настроением, но и ультрамодно коротким домашним лоохи из переливающейся ткани. В каждой руке Стража было по бутылке пряного бомборокки. – Макс, с тебя бокалы и лед. Лонки-Ломки, с тебя… Ну не знаю, давай лекцию о том, что мы пить будем. Просвети тупых неучей. Это звучало смешно, учитывая контекст: наш красавчик в прошлом не только боксер – что понятно при взгляде на его телосложение и манеру двигаться – но и укумбийский пират, и разнообразного высокоградусного пойла еще с детства нахлебался побольше многих. Тем более бомборокки, который считается самым романтичным пиратским напитком во всем мире, а среди самих островитян – чем-то вроде национальной гордости. Но куда уж таким мелочам смутить Мастера Пресекающего. Лекция – значит лекция, не вопрос. - Пряный бомборокки – тот же дистиллят, как правило двойной перегонки, редко – тройной, на основе мелассы, патоки сахарных трав островов Укумби, что и другие его разновидности. Логично, что в состав именно пряного входит исторически сложившийся набор ботаниклов, эндемичных для архипелага Укумби, в первую очередь… - Шурф даже не оглянулся. Говорил размеренным голосом, все также смотря в большое панорамное окно. Дальше я не стал слушать, притянул под локоть ближайшую подушку и воодушевленно полез в щель между мирами. Два олдфэшена, идеально подходящих для крепких напитков, попались почти сразу, хоть и немного разных. Но третий упорно сопротивлялся: я вытаскивал что угодно, только не массивный тяжелый стакан, достойный присоединиться к нашей уютной вечеринке. На старомодной кровати медленно, но верно росла гора барной посуды: три шейкера, причем два коблера, а один шикарный стальной бостонский, несколько разномастных стрейнеров, десяток разных бокалов – от сортовых риделей до брендированных пивных, а нужного все не было. - Все, стоп! Я буду пить из этого, - Мелифаро ловко выудил из хаотичной кучи стильный коллинз и повел рукой, обволакивая комнату невесомой, через секунду растаявшей, синеватой дымкой звукоизоляции. – То же самое, что и у вас, только обьем больше, - Страж откупорил бутылку, довольно принюхался: - Макс, лед. Или глыбы, или кубики, только не краш. Я в тебя верю. Бледный, хватит лекций, иди сюда. Через пару минут я раздобыл лед и мы чокнулись за новое, удивительное приключение. Когда бокалы соприкоснулись, я снова ощутил Хогвартс – старый замок благосклонно наблюдал за нами. Вполглаза, спросонья, как будто мы своим появлением нарушили его долгую дремоту, и он пока не решил, стоит ли тратить на нас свое внимание и просыпаться окончательно. - Я переключусь? – полувопросительно произнес Шурф. – Он тоже хочет поучаствовать. Это будет справедливо. – Мастер Пресекающий закрыл глаза. А в следующую секунду он распахнул их, широко ухмыльнулся, залпом осушил свою порцию и щелчком пальцев отправил бокал почти Мелифаро в лицо – за добавкой. Олдфэшен притормозил буквально на грани приличия, почти дотронувшись до кончика носа Стража. - Привет. Я очень, очень скучал. Дай руку, - Рыбник провел длинным ногтем по рукаву моего лоохи, ткань зашипела и распалась на две половинки. Стремительным движением придвинулся почти вплотную. Я только и успел, что черкнуть обезболивающим заклинанием на всю область ниже плеча, как Шурф прокусил кожу и жадно впился чуть пониже локтя правой руки, вгрызаясь, добираясь до локтевой артерии. Страж за секунду оценил искренний энтузиазм порыва и несколькими быстрыми движениями накинул поверх моего дилетантского заклятия парочку своих – то ли из лекарского, то ли пиратского арсенала, хрен поймешь. - Привет, бро. Не буянь, окей? У нас тут важная миссия, - Мел остался внешне таким же расслабленным, только глаза засветились. От его взгляда можно было прикуривать. – Отдыхаем перед ней. Не мучай сильно Макса. И залечи потом, сам знаешь, что из ночного кошмара хуевый целитель. Все сосуды на место вернешь, даже самые мелкие. - Я немного, - пообещал Рыбник. Оторвался на секунду, быстрым движением притянул мою голову к себе, поцеловал, больно укусив за нижнюю губу. Заглянул в глаза, улыбаясь. – Недолго. Тебе же нравится. Смотри, как красиво! Ну да, море кровищи - однозначно красивое зрелище по мнению этого поехавшего. Ладно, пока еще не море, а так – веселые ручейки, стекающие на пышный викторианский ковер. Крупные сосуды он уже прогрыз. Пусть будет озерцо. Я посмотрел на намокшие длинные слипшиеся волосы, а затем прямо в расширенные зрачки Рыбника, на развороченное мясо и белеющую в глубине раны кость собственной руки, вздохнул и допил до дна. Аккуратно слевитировал к Мелу пустой олдфэшен, Страж налил нам обоим, отправил легким жестом пару кубиков льда каждому, крутанул в руке бокал, наслаждаясь ароматикой. Потянулся, откинулся на подушки. Да, когда-то нравилось. Когда концепцию «выебать и сожрать» они применяли сакрально – бережно и со смыслом, исполняли с безупречно красивой ритуальностью. Применимо и ко мне, и нет – во втором случае мне нравилось смотреть, ощущать, растворяться в атмосфере происходящего. Главным для меня всегда являлось то, что Шурф был действительно счастлив в такие моменты. Они оба были счастливы. Это называется диссоциативное расстройство. Шурф и один, и двое, одновременно. Правда, я стараюсь почаще говорить им обоим, что в идеале это можно и нужно привести к единому целому. Тем более что не так они и сильно разнятся, как хотят показывать. Просто один очень хорошо контролирует себя и несет ответственность за обоих, а второй так и остался жестоким психопатом-подростком и не видит в этом ничего плохого. Но сейчас совсем не время и не место для таких разговоров. Тем более, что я давно отвык излишне драматизировать их обоих – есть в жизни и более невероятные вещи. - А о чем вы с шефом говорили? – ненавязчиво спросил Мелифаро, хмуро рассматривая ошметки моей руки: лучевая и локтевая кости были уже раздроблены и поехавший азартно посматривал на почти нетронутую кисть. Не то чтобы целые кости сильно мешали Рыбнику меня жрать, скорее он просто ловил кайф в деталях. - Кеттариец приказал зануде тут кое-что разнести. Именно ему, не мне, - с набитым ртом пробормотал Рыбник. - Это потому, что ты неаккуратный, - фыркнул Страж. – Вон на Макса посмотри. Твое счастье, что он вас любит. - Обоих! – бескомпромиссно добавил Шурф, к тому моменту успевший отрастить себе дополнительный ряд белоснежных зубов. - Обоих, - согласился я и устало попросил: - Хватит на сегодня, я действительно рад тебя видеть, просто больше всего на свете я сейчас хочу спать. Рыбник внимательно глянул на меня своими огромными зрачками, дотронулся длинным ногтем до лба, прижался доверчивым порывом, попутно чуть не оторвав искалеченную руку. - Мы тоже. Всегда рады тебе. Затем он действительно стал меня лечить – для начала снял все заклинания Мела, от чего я заорал и чуть не умер от болевого шока. По крайней мере, мне так показалось – ощущения были непередаваемые. - Анестезию можно было не трогать, - вклинился Страж. - А что именно разнести? А то даже обидно, мы с ночным кошмаром остались без индивидуальных квестов, так может своим поделишься? - А это тайна, - неожиданно мирно отозвался маньяк, продолжая колдовать надо мной. - Кеттариец связал нас клятвой, каждого отдельно. В руку быстро и в сложном размеренном ритме вонзались тонкие полупрозрачные серо-стальные иглы, за каждой из которых вились несколько голубоватых нитей, выходящих ровной линией из ключиц самого Шурфа. Нити растворялись во мне, придавая плоти структуру, создавая ее заново. Он применял что-то незнакомое и вычурное, но главное эффективное – рука постепенно становилась нормальной прямо на глазах, а резкая боль сменилась противным, но переносимым нытьем. – Кеттариец запретил говорить об этом. Рука была в порядке. Ничего не болело. Еще какое-то время мы о чем-то общались, пили, ели – я достал несколько порций карпаччо для Рыбника и большие пироги с вишневой начинкой для нас с Мелифаро. Несмотря на все превратности жизни, мы не фанатели по сырому мясу, пусть даже с пармезаном и свежим лимонным соком. Совсем неправильные злые колдуны. Потом я заснул – прямо среди разбросанной на кровати посуды, наполовину забравшись под легкое одеяло, но так и не осилив забраться в него целиком. Мне было тепло, хорошо и спокойно.