Почувствуй мою душу

Стояла невыносимая жара — в середине весны такое случилось впервые. День только начался, а уже принёс больше переживаний, чем вся прошлая неделя — кажется, это было только начало. В глаза били лучи солнца, но Мэй оставалось лишь жмуриться, потому что двигаться нельзя — в самом разгаре было первое построение новобранцев кадетского корпуса. Уже двадцать минут они стояли в несколько рядов посреди тренировочного лагеря, где им предстояло жить следующие три года. Если, конечно, их не выгонят раньше времени… — Третий ряд! Кругом! Грозный высокий мужчина в тёмно-зелёном кителе с эмблемой кадетского корпуса на спине шёл между рядами новобранцев и вызывал ужас одним своим видом — лысый, с морщинистым лицом и злым взглядом, от которого внутри всё тряслось. Но когда он начинал задавать вопросы, становилось в сотню раз хуже — боялись все, а не только те, кого допрашивали. Однако инструктор проходил мимо некоторых кадетов с каким-то показным безразличием и даже не глядел на них, будто специально — интересно, почему?.. Стиснув зубы, Мэй уставилась в спину стоявшего перед ней Леона — на мгновение стало немного спокойнее… — Эй, насекомое, ты кто?! …но всего лишь на мгновение. Инструктор Шадис замер напротив высокого блондина, который тут же вытянулся по струнке и отдал честь. Мэй видела лишь его спину, поэтому не могла сказать, какое выражение застыло на его лице — скорее всего, ужас и паника. По крайней мере, она сама чувствовала именно это. — Томас Вагнер из Троста! А ещё Мэй прекрасно видела лицо инструктора, который, казалось, собирается одним взглядом прожечь дыру в голове бедного Томаса. — Говори громче! — взревел он. — Я Томас Вагнер… — голос блондина стал тише, и этим он взбесил инструктора Шадиса ещё больше. — Я всё ещё плохо слышу! Тренируй голос, щенок! Потеряв к Томасу всякий интерес, инструктор остановился возле его соседки — низкой темноволосой девушки с двумя хвостиками. Она вся затряслась, едва он взглянул на неё. Леон стоял рядом с ней и всё ещё не двигался, однако по дрожащим пальцам было видно, что и он боится. — Ты кто? — спросил инструктор Шадис. — Я Мина Каролина из… Она запнулась и замолчала — над площадкой повисла мёртвая тишина. Несколько мгновений инструктор Шадис ждал продолжения, а затем наклонился к Мине, втянул воздух носом и заорал: — Ты низкосортное отребье из помойной ямы! — Да! Я низкосортное отребье… — завопила она, но инструктор гаркнул ещё громче: — Заткнись! Я говорю тебе, кем быть и что делать! — Так точно! Инструктор Шадис смерил её злым взглядом и двинулся дальше, но тут же остановился — сердце Мэй пропустило удар, будто он замер напротив неё. — Ты, вошь! Имя?! — Леон Рид из Хлорбы! — заорал он что есть сил и отдал честь. — Что за отстой у тебя вместо волос? Перед вступлением в кадетский корпус Мэй говорила, что Леону лучше подстричься, но он её не послушал и решил, что всё обойдётся и никто не сделает ему замечание. Чтобы доказать свою правоту и утереть Мэй нос, Леон даже не собрал волосы длиной до плеч в хвост… — Хочешь стать закуской для титанов? — продолжил инструктор Шадис. — Они с радостью сожрут такого придурка, как ты! — Никак нет, сэр! — крикнул Леон. — Состричь патлы, иначе отправишься обратно к мамочке! — Так точно, сэр! Мэй закусила губу, но быстро вернулась к невозмутимому выражению лица. Вот чем обернулась выходка Леона — ему не просто сделали замечание, а отдали приказ. Инструктор Шадис, казалось, готов был здесь и сейчас выдрать ему волосы, но в итоге лишь фыркнул и двинулся дальше, чтобы уже через мгновение начать орать на следующего несчастного. Леон сцепил руки в замок за спиной и выпрямился, хотя плечи его так и остались напряжёнными. Инструктор Шадис огляделся и скомандовал: — Четвёртый ряд, кругом! Теперь Мэй видела лица тех, кого только что отчитали — все напуганные и напряжённые, даже вечно улыбающийся и уверенный в себе Леон казался потерянным. В тот момент он пристально смотрел на Мэй, будто искал в ней поддержку, но она ничего не могла сделать, лишь глядеть на него в ответ. Инструктор уже шёл вдоль её ряда и выискивал очередную жертву. Наконец он остановился — внутри Мэй всё сжалось, потому что он смотрел прямо на неё. Вблизи инструктор Шадис выглядел ещё более пугающим — казалось, он в самом деле может уничтожить человека одним взглядом… — Ты, тля, кто такая?! От его резкого крика Мэй, привыкшая к тому, что на неё постоянно орут, вздрогнула. Собрав остатки самообладания, дрожащей рукой она отдала честь. Деваться некуда — придётся отчитываться перед инструктором Шадисом и быть готовой к унижению. Краем глаза она видела Леона, и его присутствие придавало ей уверенности в себе. Лишь бы не ударил… Лишь бы не расплакаться… — Мэй Рид из Хлорбы! — крикнула она, что было сил — даже голос на удивление не дрогнул. Впрочем, что-то подсказывало, что инструктор Шадис видит её насквозь и прекрасно чувствует её страх. — Почему такое короткое имя? У твоих родителей фантазии не хватило? — Меня назвали в честь тёти, сэр! Внутри что-то противно ухнуло при упоминании родителей, а от волнения Мэй начала нести полнейшую чушь — например, почему-то решила ляпнуть, что её назвали в честь старой карги, которая не заслуживала даже упоминания. — Мне не интересна твоя родословная! Вот прикажу — тогда попробуй забыть про свою тётю! — заорал инструктор. — Так точно, сэр! — от волнения у Мэй всё же задрожали колени. — Что ты здесь забыла?! — Хочу служить человечеству! Враньё. Весь этот допрос — одно большое враньё, но инструктор Шадис, кажется, этого не заметил. Он лишь сощурился и замер на несколько мгновений, будто что-то хотел сказать, а затем поджал губы и двинулся дальше. Мэй выпрямилась и сцепила руки в замок за спиной. Сердце бешено колотилось, казалось, ещё немного, и от напряжения оно остановится. Всё прошло не идеально, но главное — результат. Мэй бросила взгляд на Леона — брат в ответ лишь моргнул, но этого было более чем достаточно. Иногда казалось, что кроме фамилии у них ничего общего нет, даже со стороны сложно сказать, что они родственники — настолько они разные. Перед поступлением в кадетское училище им измеряли рост, у Леона — сто восемьдесят три сантиметра, у Мэй — сто шестьдесят два. Он часто улыбался и был приветлив со всеми, она старалась лишний раз не показываться людям на глаза. У него русые волосы, пока что доходящие ему до плеч, у неё — длинные каштановые, которые она всегда собирала в тугой низкий хвост, чтобы не мешали. У него карие глаза, у неё — непонятного серого цвета. У него всегда всё получалось легко, ей же постоянно приходилось прикладывать усилия, чтобы просто не отставать от других. Мэй не завидовала Леону, но было сложно найти двух более разных брата и сестру, чем они. — Ты кто такой, недоносок?! — уже орал инструктор Шадис. — Жан Кирштейн из Троста!..

* * *

Когда первое построение закончилось, Мэй поняла, что легко отделалась. Инструктор Шадис придрался ко многим: некоторым тоже сказал подстричься, одного юношу — кажется, его звали Конни — он ударил за то, что тот отдал честь левой рукой, а девушку по имени Саша, которая ела картофель прямо во время построения, он заставил бегать по полю до посинения. Она даже не пискнула, когда инструктор орал на неё, и больше расстроилась из-за того, что её лишили ужина. Кому-то ещё досталось, но Мэй уже не запомнила этого — к концу построения от жары и усталости у неё начала кружиться голова. Наконец все кадеты получили по шее или избежали этой участи, и инструктор Шадис отправил их переодеваться и заселяться в казармы. Держа в руках постельное бельё, которое выдали всем, Мэй переступила порог барака и двинулась вглубь помещения, выискивая свободную койку. Вокруг суетились другие девушки, которые тоже искали себе место, раскладывали вещи, знакомились, болтали, кто-то даже смеялся. Некоторые принесли с собой совсем мало вещей, а у других сумки разрывались от их количества. На глаза наконец-то попалась пустая нижняя койка, возле которой стояли пять девушек. На верхней уже лежало чьё-то постельное бельё — скорее всего, кого-то из этой компании. Мэй подошла к ним и, прочистив горло, спросила: — Тут свободно? Девушки обернулись к ней — из них Мэй узнала только Мину. — Да, — блондинка широко улыбнулась. — Проходи скорее. Мэй натянуто улыбнулась в ответ и положила постельное бельё на койку. Раскладывать ей было особо нечего, потому что из вещей у неё была только одежда, в которой она пришла записываться в кадетский корпус — старая чёрная рубашка, тёмные штаны, доставшиеся от кузена, и ботинки на пару размеров больше. У Леона ситуация была такая же, разве что он додумался захватить с собой нож, который раньше принадлежал папе. — Меня зовут Криста, — продолжила блондинка. — Это Мина, Джит, Имир и Микаса. — Я Мэй, — она обернулась к девушкам. — Приятно познакомиться. — Нам тоже! — ответила Криста. Мина помахала ей в знак приветствия, рыжая Джит кивнула с улыбкой, темноволосая Микаса просто кивнула, а вот Имир, у которой были каштановые волосы и веснушки, никак не отреагировала. Казалось, что ей было скучно и она еле сдерживалась, чтобы не уйти посреди разговора. — Кто-нибудь из вас спит наверху? — спросила Мэй, указав на второй ярус своей койки. — Я, — отозвалась Микаса. Мэй кивнула. Новая соседка не выглядела враждебной и вообще казалась спокойной — впрочем, как и остальные девушки. — Ты из Хлорбы же, да? — спросила Криста. — Ага, — Мэй снова натянуто улыбнулась. — А вы? Повисла странная пауза, будто никто не хотел отвечать на этот вопрос. На мгновение Мэй стало неловко — неужели вопрос оказался какой-то глупостью?.. Но она отбросила эту мысль, когда заговорила Джит: — Я из Утопии. — Я тоже, — поддержала её Мина. — Шиганшина, — продолжила Микаса. Мэй бросила на неё взгляд — у неё тоже больше не было дома, и от этого стало грустно. — Я из маленькой деревни на севере, название вам ни о чём не скажет, — Криста улыбнулась. — Здорово, что мы из таких разных мест, но оказались тут все вместе. Имир, ожидаемо, на вопрос не ответила. — Ладно, я пойду раскладывать вещи, — Джит махнула рукой и пошла к своей койке. — Увидимся позже. — Я тоже, — Мина последовала за ней. Криста и Имир тоже ушли устраиваться на новом месте. Мэй замерла у комода, в котором могла хранить свои вещи, и вздохнула. — Ты какой ящик возьмёшь? — спросила Микаса, подойдя к ней. — Без разницы, — Мэй пожала плечами. Вещей у неё не было, а униформа осталась в шкафу в раздевалке, поэтому ей правда не было дела до того, какой ящик ей достанется. — Давай я займу верхний, раз наверху сплю. — Угу. Микаса быстро сходила за небольшой сумкой и начала раскладывать свои вещи — у неё их было совсем мало. Мэй, которой больше было нечем заняться, села на свою койку и окинула взглядом помещение. Выглядело это место гораздо лучше, чем дом тётки в Каранесе, в котором Мэй жила последние пару лет — здесь, помимо двухъярусных коек, стояла печь и было достаточно места, чтобы перед отбоем заниматься своими делами и не мешать другим. Раньше о таких условиях можно было только мечтать. Может, в кои-то веки жизнь начнёт налаживаться?..

* * *

Когда со всеми делами и формальностями было покончено, некоторые кадеты вышли на улицу. Мэй не стала исключением, но, в отличие от остальных, она пока что не искала новых знакомств. Быстрым шагом она добралась до ящиков рядом со складом — Леон уже ждал её там. — А я говорила тебе, — Мэй нахмурилась, подойдя к нему. — Не сыпь соль на рану. Лучше… сделай это. И поскорее. Он протянул ей нож, который их отцу подарил кто-то из постоянных покупателей — при виде его внутри Мэй что-то ухнуло. Хороший, охотничий, немного тяжеловатый, зато с крепкой ручкой из дерева и слегка изогнутым клинком — теперь он принадлежал брату. — Ладно, — Мэй взяла нож. — Постараюсь сделать всё красиво. Ей прежде не доводилось никого стричь, особенно ножом, но она видела, как кузина стрижёт соседского мальчишку — казалось, в этом не было ничего сложного. Вид у Леона был подавленный — Мэй давно не видела его таким. Ничего удивительного в этом не было — брата заставили отрезать любимые волосы, за которыми он так старательно ухаживал много лет. В противном случае инструктор Шадис мог запросто отправить его обратно в Каранес, домой к тётке, а Мэй пришлось бы уйти вслед за ним. Этого им обоим хотелось меньше всего — не для этого они сбежали. — Да уж, постарайся… мне же так ходить, — недовольно пробормотал Леон. — Ты мне не доверяешь? — Ещё не решил. Мэй окинула брата пристальным взглядом, но ничего не сказала — все слова казались лишними. Жалко его волосы, но лучше пожертвовать ими, чем шансом на хорошую жизнь… Взявшись за прядь на затылке, она начала медленно резать. По полю, где утром пытали кадетов, уже который час нарезала круги Саша — её фокус с поеданием картошки явно не оставил инструктора Шадиса равнодушным. Наверное, ещё не один курс будет про это говорить… Мэй было её жаль, но в то же время она поражалась стойкости и выдержке Саши, которая продолжала бегать, несмотря ни на что. — Каково быть кадетом с самым коротким именем, Мэй Рид? — вдруг спросил Леон с явной усмешкой. — Каково быть самым старым кадетом? — Вот ведь заноза… Леон что-то пробормотал себе под нос, Мэй даже не стала вслушиваться, потому что продолжала сосредоточенно укорачивать волосы брата. Справедливости ради, она сама от него недалеко ушла. Как выяснилось, почти всем кадетам было по двенадцать-тринадцать лет, в то время как Мэй скоро исполнится пятнадцать, а Леону уже стукнуло шестнадцать — среди всего курса он действительно оказался самым старым. — Ты бы поменьше паясничал, иначе сделаю тебя таким уродом, что над тобой смеяться будут целый месяц. — Выдеру тебе все волосы, — прошипел Леон. — Напихаю гнилой картошки в сапоги. — Съем твой ужин. — Ухо отрежу. Ты сам дал мне нож, — Мэй наклонилась вперёд, демонстрируя оружие. — Да, сам. И ты сама мне его вернёшь. Она усмехнулась — к счастью, до реальных дел после таких угроз в последнее время не доходило. — Только после того, как я закончу, — она дёрнула брата за волосы. — Ай! — он зашипел. — Долго ещё? — Терпи. Оба замолчали, каждый занялся своим делом: Мэй стригла, а Леон терпел. У одного из бараков столпились другие кадеты — среди них Мэй узнала Армина, Конни, Марко и Мину. Имя последнего парня с тёмными взъерошенными волосами она не знала — инструктор Шадис не допрашивал его при всех. — Боишься? — вдруг спросил Леон. — Чего? — Всего этого. — Нет. А ты? — Смеёшься, что ли… После жизни с тёткой находиться здесь — радость. Мэй не разделяла энтузиазма Леона. На следующий день кадетам предстояли первые тренировки по пространственному маневрированию, но мысль об этом не вызывала ни страха, ни интереса. Нужно просто сделать это. — Мы здесь слишком мало, чтобы так радоваться, — всё же заговорила она. — Моё мнение ты не изменишь, — Леон фыркнул. — После того, как она нас голодом морила и била тряпками, крики Шадиса — просто музыка. — Как скажешь. — Тут хотя бы понятно, за что можно огрести. А у тётки как пятка зачешется, так и… — Я поняла, можешь не продолжать. Леон дёрнул плечом, явно недовольный тем, что его перебили. Мэй совершенно не хотела думать о прошлом — слишком много плохого там скрывалось. Она знала наверняка лишь одно — тётка радовалась, что “нахлебники” решили избавить её от своего присутствия. Ничего удивительного, потому что они даже не приходились друг другу кровными родственниками — её муж был старшим братом матери Мэй и Леона. Детей тётка не любила, хотя сама воспитывала пятерых — может, поэтому и не любила, что у неё их было много? Кадеты, стоявшие у бараков, разбрелись. Наконец Мэй отрезала последнюю прядь и, осмотрев результат своей работы, вернула Леону нож. — Готово. Он поднялся и посмотрел на своё отражение в ближайшем окне. К величайшему облегчению Мэй, Леон улыбнулся — ему понравилось. По её скромному мнению, ему так даже стало лучше. — Неплохо, — сказал Леон, взъерошив волосы. — Рада, что тебе нравится. — Не такой красивый, как раньше, но теперь никто меня не выгонит. Жертва совсем небольшая, но для Леона это явно значило много — и Мэй была рада, что брат пошёл на это. Если бы инструктор Шадис приказал ей состричь волосы, она бы сделала это без малейших сомнений. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться в Каранес. — Скоро ужин, — пробормотала Мэй, оглядываясь. — Но сначала нужно прибраться. Леон обречённо вздохнул. Что же, у них всё-таки было кое-что общее — они оба не особо любили уборку.

* * *

Вечером, когда уже стемнело, Мэй пришла в небольшую столовую и огляделась — практически все кадеты уже сели ужинать. Леон, который пришёл раньше, помахал ей из-за стола в самом углу — рядом с ним как раз осталось свободное место. Одного из соседей брата Мэй узнала — это был Томас. На раздаче образовалась очередь. Мэй вскоре получила свою порцию похлёбки и побрела к столу в углу — к тому моменту мест практически не осталось. Вот только стоило ей подойти, как её оттолкнул в сторону какой-то крупный темноволосый юноша и плюхнулся на скамью рядом с Леоном. Мэй, чуть не уронившая поднос, поджала губы и смерила грубияна недовольным взглядом. — Эй, Скрам, здесь вообще-то занято! — воскликнул брат. — Ничего не знаю, тут никого не было, — Скрам взял ложку и посмотрел на Мэй. — Чего? Места есть, садись за любой другой стол. Задницу поднял — место потерял. — Да ты… ты… Третий сидящий за столом кадет всем своим видом показывал незаинтересованность в происходящем. От накатившего возмущения Мэй так и не смогла ничего сказать — Скрам прекрасно видел, что она собиралась сесть туда, и специально оттолкнул её. Вот же придурок. — Послушай, тут и правда… — начал Томас, но его перебил Леон, грубо пихнувший Скрама: — А ну брысь отсюда, я сестре место занял! — Отвали, я ем! Ещё немного, и Леон выкинет какой-нибудь неприятный фокус — например, ударит Скрама. Их ссоры с Мэй за столом часто скатывались в драку, и обычно хватало малейшей искры, чтобы в ход пошли кулаки и ругательства. Вот только одно дело драться дома, где самое страшное — это запрет на прогулки, и совсем другое — в училище, где им грозило исключение. В то мгновение ей начало казаться, что на них смотрит вся столовая. — Леон, я поем в другом месте, — пробормотала Мэй, вцепившись в поднос. — Наконец-то, — Скрам начал мешать похлёбку. Можно было бы попросить кого-нибудь поменяться и сесть вместе с Леоном за другой стол, но не хотелось тревожить остальных кадетов, поэтому, не дождавшись ответа от брата, Мэй развернулась и пошла прочь от стола в поисках другого места. Послышался скрип скамейки, а затем торопливые шаги. — Мэй, — Леон схватил её за локоть, отчего она чуть не расплескала чай. — Стой, я сейчас его… — Не надо, — тихо заговорила Мэй, посмотрев на него. — Мне несложно сесть в другом месте. Не делай глупостей. Нельзя, чтобы тебя наказывали. Леон поджал губы — кажется, он понял, что Мэй имела в виду. — Прости, — прошептал он. — Ничего. Увидимся после ужина. Брат отпустил её и ушёл обратно. Мэй заметила чуть ли не последнее свободное место за столом в центре столовой — там сидела Джит с двумя другими кадетами. Из угла, где остались сидеть Леон, Томас, Скрам, послышались ругательства, но уже не такие громкие, как прежде — кажется, брат всё равно не сумел промолчать. — Тут не занято? Она встретилась взглядом с Джит — та с улыбкой покачала головой. Мэй села рядом с юношей, которого звали Жан. Инструктор Шадис и его допрашивал с утра — он прямо и без стеснения заявил, что мечтает уйти в Военную полицию. Вот бы ей его целеустремлённость… — Ребята, это Мэй, — заговорила Джит. — А это Марко и Жан. Она оказалась права. Сидящий напротив Марко — темноволосый юноша с веснушками на лице — улыбнулся ей. Жан бросил на Мэй мимолётный взгляд и кивнул, а после вернулся к ужину. Что же, этого было более чем достаточно — главное, что здесь никто не проявлял враждебности. Мысленно вздохнув, Мэй наконец-то принялась за еду — от голода уже сводило желудок, но через пару минут стало легче. Простая похлёбка оказалась самым вкусным, что ей доводилось есть за последние годы. — Скрам тот ещё засранец, — вдруг сказал Жан. Мэй бросила на него вопросительный взгляд. — Он днём чуть драку не устроил из-за койки. В итоге согнал Марко с его места. — Я просто не хотел провоцировать конфликт, поэтому ушёл, — вмешался Марко. — И в итоге теперь спишь у окна, — Жан фыркнул. — Мне нетрудно, — он пожал плечами. — Посмотрю на тебя зимой. — Да ладно тебе… — Мда. Вот из-за такого он и чувствует себя безнаказанным. Кто знает, что он потом устроит, — Жан покосился на Мэй. — А ты почему ушла? Надо было выкинуть его на улицу, пусть там жрёт. — Не хочу неприятностей, — Мэй поджала губы и мысленно добавила: “Ни для себя, ни для Леона”. — За драку ведь могут и домой отправить, — Джит отпила чай. — Кто знает, что в голову придёт этому инструктору. Какой же он жуткий… — Да уж, — Жан усмехнулся. — А ведь эта Картошечница всё ещё по полю бегает. — Кто? Саша? — Джит посмотрела на него. — Ага. — До сих пор? — Марко удивлённо вскинул брови. — Уже давно стемнело же… — Он сказал ей бегать до упаду. Видимо, ещё не упала, — Жан пожал плечами. — Может, еды ей отнести?.. — Мэй покосилась на кусок хлеба, лежащий у неё на подносе. — Ты что? — Джит подалась вперёд. — Шадис увидит — заставит с ней до утра бегать. Мэй поморщилась — проверять свою выносливость таким способом не хотелось. Она и так боялась будущих тренировок, потому что из-за недоедания в последние годы физической силы у неё осталось мало — гораздо меньше, чем было раньше. Дальнейший вечер проходил спокойно. Некоторые люди, покончив с ужином, уходили из столовой. Пока Мэй, Джит, Марко и Жан ели и вяло разговаривали о будущих тренировках, к соседнему столу подошли несколько кадетов и начали о чём-то спрашивать сидящего там юношу. Мэй покосилась на них и прислушалась: — Эрен, правду говорят, что ты видел Колоссального титана? — Да. — Да не может быть. — Говорю же, я его видел!.. Послышались восхищённые вздохи, вокруг стола начала собираться толпа — кажется, кадетам было интересно послушать про Колоссального. Мэй тоже, но куда больше ей хотелось доесть, пока не настало время отбоя, и лечь спать сытой. — Он большой? — Лицо из-за стены виднелось… Жан, уже покончивший с ужином, подпёр голову рукой и тоже прислушался. Джит пялилась на Эрена без какого-либо стеснения, а Марко и вовсе поднялся из-за стола и присоединился к толпе слушателей. — Что?! Я слышал, он через стену переступил! — Я тоже! — И у меня в деревне так говорили! — Нет, не настолько огромный… — спокойно возразил Эрен. — У него кожи почти не было, а вот рот огромный. Мэй поморщилось — она представила себе эту картину. В такие моменты она думала о том, как хорошо, что она не жила в Шиганшине… а потом вспоминала, что после падения стены Мария ей самой пришлось пережить сущий кошмар в родной Хлорбе. — Опиши Бронированного титана! — Он показался мне обычным титаном. — Выпендрёжник, — пробормотал себе под нос Жан и фыркнул. — Назвал Бронированного обычным титаном… Мэй вздохнула и залпом допила чай. Нет, кажется, этот вечер всё же ничем хорошим не закончится.